В угасающих сумерках (ЛП). Страница 3

— Все нормально, — процедила я, обойдя ее и направляясь в дом.

Я ненавидела себя за раздражение на единственного человека, который по-настоящему меня любил. На ту, кто никогда не терял надежды.

Узнав о моем исчезновении, родители и брат ничего не сделали. Позже я выяснила, что они даже не потрудились приехать из Род-Айленда в Калифорнию. Не звонили, чтобы узнать, как продвигается расследование. Не связались со мной даже после того, как меня нашли живой.

Зато получили десять тысяч долларов за интервью в популярной вечерней передаче.

По дому разнесся радостный голос Оуэна:

— Добавь еще печенья в тесто, Декс!

Раздался низкий, раскатистый смех.

— Еще немного печенья — и ты сам в него превратишься.

Я подняла солнцезащитные очки на макушку и пошла на кухню, откуда доносились радостные голоса. Я часто чувствовала себя чужой, наблюдающей со стороны. Но меня утешало, что самые дорогие мне люди обрели счастье.

Оуэн сиял, глядя на Декса со своего высокого стула. Он помогал ему готовить какое-то блюдо.

— Я не против превратиться в печеньковое чудовище.

Декс посмотрел на меня поверх очков в черепаховой оправе. Его взгляд почти сразу переместился, но я знала: за эти короткие секунды он заметил все. И мокрые волосы, и темные круги под глазами.

— Доброе утро, Нова.

Я снова заставила себя улыбнуться и возненавидела себя еще сильнее. Декс относился ко мне не просто хорошо. Он был добр и терпелив. Никогда не подходил слишком близко и всегда оставлял мне достаточно пространства. Без колебаний принял меня в доме, где жил вместе с Брей. И старался по мере сил успокаивать ее, учитывая обстоятельства.

И не только он. Вся его семья. Братья Арчеры и их двоюродный дед Уэйлон помогали гораздо больше, чем от них ожидалось. Особенно один из братьев.

Кол.

Второй по старшинству, именно он нашел меня в тот день. Как я узнала позже, он продолжал поиски, хотя все полицейские считали меня мертвой. Не остановился, потому что что-то не давало ему покоя. Он спас меня — во всех смыслах этого слова.

— Доброе, — наконец выдавила я.

Мой голос по-прежнему звучал немного хрипло, словно в плену я пристрастилась к сигаретам.

Оуэн широко мне улыбнулся.

— Супернова! Мы готовим клубничные блинчики с печеньем и сливками. Они мои любимые! Ты когда-нибудь такие пробовала?

Теперь улыбнуться оказалось легче, и улыбка вышла искреннее. С Оуэном всегда так. Потому что он был самым классным ребенком на свете.

— Не пробовала, но…

— Я приготовила тебе зеленый смузи и яичницу, — поспешно сообщила Брей, обходя меня на кухне и стараясь не прикоснуться.

Теперь ко мне никто не прикасался.

Я поджала губы, сдерживая готовые сорваться слова. Вместо этого просто сказала:

— Думаю, я все-таки съем блинчики. — Я посмотрела на Декса. — Если на меня хватит.

Он широко улыбнулся, пусть и немного натянуто.

— Тут целая гора. Буду рад, если поможешь с ней расправиться.

— Но врач сказал, что тебе нужно выбирать питательную и не слишком тяжелую пищу…

— Бунтарка, — тихо произнес Декс, выразительно, но мягко взглянув на мою лучшую подругу.

На щеке Брей дернулся мускул.

— Я просто хочу, чтобы она соблюдала предписания врача и полностью восстановила силы. Зеленый смузи и яичница полезнее, а…

— Клубника очень полезная, — услужливо заметил Оуэн.

Я совершила ошибку, позволив Брей присутствовать на последнем приеме у врача в реабилитационном центре. Она записывала все так старательно, словно потом ей предстоял экзамен. Теперь Брей не позволяла мне отступить ни от одной рекомендации. Дошло до того, что любимые драже «Скиттлс» со вкусом лесных ягод я прятала в спальне.

— Брей, — тихо сказала я. — Я сама разберусь с едой. И не думаю, что блинчики отбросят меня далеко назад.

— Но…

— Значит, устраиваем блинную вечеринку, — снова перебил ее Декс.

Брей так посмотрела на него, что чувство вины захлестнуло меня с новой силой. Мне только не хватало осознавать, что из-за меня в отношениях лучшей подруги возникло напряжение.

Оуэн нараспев принялся повторять:

— Блинная вечеринка! Блинная вечеринка!

— Я быстро приму душ.

Я развернулась и поспешила прочь из кухни, пока Брей не спросила, не нужна ли мне помощь.

Я знала, что она желает мне добра, но постоянный контроль душил. Иногда казалось, что за мной следят каждую секунду. Что мне ни на миг нельзя ослабить бдительность.

Кроме тех мгновений, когда я летела вниз. Когда кровь наполнялась адреналином, а ледяная вода напоминала, что я могу дышать. Что я жива. Как и обещали слова Кола.

Войдя в спальню, я закрыла за собой дверь и попыталась успокоиться. Не получилось. Из другой комнаты доносились приглушенные голоса Декса и Брей. В каждом слове ощущалось напряжение. Стены будто сдвигались вокруг меня. Вещи, которые когда-то принадлежали мне, теперь казались чужими и душили.

Мне хотелось закричать. Закричать так громко, чтобы повалить лес и преодолеть звуковой барьер. Но я этого не сделала.

Я подавила крик и просто прислонилась к двери.

В сознании вспыхнул обрывок воспоминания: руки сжимают мое горло. Давят. Перекрывают воздух. Перед глазами пляшут темные пятна.

«Тебя даже никто не ищет. Ты настолько никому не нужна, что всем плевать».

У меня закружилась голова, и я с трудом удержалась на ногах. Я не могла дышать. Все сдавливало. Все оказалось слишком близко.

Я принялась срывать с себя одежду, но мокрая ткань прилипла к коже, словно удушающий слой цемента. Я царапала ее, задевая ногтями тело, пока футболка не шлепнулась на деревянный пол. Потом судорожно дернула верх купальника. Мозг не справлялся с бретелями и завязками, поэтому я рвала их, пока что-то не лопнуло и купальник не упал на пол.

Грудь тяжело вздымалась, воздух вырывался короткими судорожными вдохами, а внутри все горело.

— Ты… дышишь… ты… жива…

Но на этот раз я не верила этим словам. Они казались неправдой.

Я чувствовала лишь руки на своем горле. И не знала, было это кошмаром или воспоминанием. Впрочем, возможно, разницы не было. Потому что иногда сама моя жизнь казалась бесконечным кошмаром.

2

Кол

— Ну что, зажигаем? — спросил я, глядя на дочь, которая постоянно держала меня в напряжении. Особенно когда дело касалось ее нарядов.

На этот раз Скайлар тоже не разочаровала. На ней была пластмассовая тиара с розовыми и фиолетовыми камнями и тактические очки. Из-за них светлые волосы торчали во все стороны. Поверх камуфляжной футболки с надписью «Не связывайся со мной — у меня есть дяди» она накинула ярко-розовое боа. И дяди у нее действительно были. Четверо, если точнее. Каждый из них пошел бы на все, чтобы защитить ее.

Завершали наряд фиолетовая пачка и армейские ботинки. Наполовину принцесса, наполовину воительница. И на все сто процентов Скайлар.

Она опустила очки на глаза.

— Давай что-нибудь разнесем.

Я сдержал смешок.

— Не хочу тебя расстраивать, маленькая принцесса, но крушить мы уже закончили. Теперь будем восстанавливать.

— Ну вот, — разочарованно протянула она.

На этот раз я не удержался от смеха и присел перед ней на корточки.

— Зато посмотри, сколько мы уже сделали.

Я оглядел чердак над гаражом, пытаясь увидеть его глазами дочери. Она время от времени помогала мне, но быстро скучала и убегала к лучшим друзьям: миниатюрной хайлендской корове Тинк и козочке Пеппер. И все же я чертовски гордился нашей работой.

— Здесь так… — Скайлар сморщила нос. — Пусто.

Я улыбнулся.

— Значит, пора снова все обустроить.

И у меня уже имелось вполне определенное представление. На всякий случай.

Скай подняла на меня озорной взгляд.

— А большой пилой мне можно?

Я постарался не позволить чрезмерной опеке задушить разумный ответ. Выдохнув, внимательно посмотрел на свою восьмилетнюю дочь.