После развода. Ненужная истинная дракона (СИ). Страница 16

Герберт застыл в дверном проёме и сложил руки на груди.

— Нравится, Анна? — спросил он про мою метку истинности.

Я всхлипнула, не в силах сдержать слезы.

— Скажи прелесть, да? Я старался, сам делал.

Глава 19

Метка переливалась багрянцем.

Такое чувство было, что Герберт вспорол мне кожу, вырезал на ней все повороты лозы и оставил заживать.

Меня затрясло, метка пульсировала, жглась, и казалось, как будто бы даже кости от неё трещали.

— Ты что натворил? — Произнесла я, придерживая платье на груди. — Ты что сделал? — Затрясло меня в ужасе.

Я не представляла, что это означает. Он таким образом решил разрушить связь истинных или что?

— А что ты мне предлагаешь стоять и ждать, когда ты помрёшь от сердечного приступа или скажем так, от колаоизлияни в мозг? Ты хотя бы понимаешь, что ты своим поступком рисковала не своей жизнью? Ты рисковала будущим детей, ты рисковала будущим рода. Ты хотя бы понимаешь, что твоя бытовая магия никогда не подчинит себе стихии, никогда не заставит природу прогибаться под её желания. Ты хотя бы понимаешь, что у тебя дети остались бы сиротами?

— Замолчи, что ты сделал? — Меня перетрязивало и знобило, я попыталась натянуть платье, шнуровка эта не поддавалась, ноги дрожали, казалось, каждую мышцу выворачивало. — Что это означает?

— Это означает лишь то, что я тебе не дал помереть, и для спасённой ты слишком агрессивна. Ну-ка, улыбочку натяни и просто подумай, чего ты только что избежала при помощи меня.

— Почему она пульсирует? Что это? Для чего ты это сделал?

— Я это сделал с единственной целью… — Герберт шагнул внутрь. Его глаза сияли, как первородное пламя. Мне казалось, что я с ума сойду от паники, страха и неизвестности. — Я сделал единственное, что было в моём арсенале, уж простите, лекарское дело таким людям, как королевские дознаватели, преподают где-то на третьем курсе академии, так что у меня из памяти подвыветрилось, что нужно делать при магическом истощении, поэтому я сделал единственное, что было возможно. Заставил метки снова работать. В угоду их носителям. Накачал тебя под завязочку, так, что твой резерв, скорее всего, растянулся от моей силы. Не переживай, пару дней походишь, пообжигаешь все вокруг, только дерево не трогай, оно горит очень хорошо, а Раудан насквозь забит трухой, — зло бросил Герберт и, развернувшись, решил выйти из ванной.

Но меня трясло.

— Ты сам довёл меня до этого состояния. Ты не получишь моих детей, и если уж ты сейчас такой благородный, напитал меня своей силой. Что же ты бежишь? Остановись и поговорим на равных. Мне впервые досталось то, что принадлежало тебе или как, уже не хочется?

Я знала, что он не прав даже при магическом истощении, когда идёт восполнение резерва носитель не перенимает магию. Резерв восполнен. Но тонкие ткани не могут справиться с инородным, это просто не даёт умереть. Не даёт организму отдать все крохи энергии на восполнение магических брешей, и все. Герберт лукавил, может быть, где-то в военном деле это и было присуще воинам, может быть, на передовой такое случалось, но в обычной практике — нет.

— Ты сначала без заикания разговаривать начни, — бросил через плечо Герберт и брезгливо скривил губы. — А потом уже поговорим. И прекрати, прекрати здесь устраивать истерики. Взрослая женщина. Осознать не можешь нескольких вещей. Если я приехал, ты меня отсюда не выставишь. Как я сказал, так и будет, если я скажу прыгни, то ты должна спросить, как высоко, поняла? И поэтому Анна! — удар по стене, которая была выложена мрамором, та, к которой прилегала каменная купель, стоящая в углу. Та стена, в которой были магические камни, обеспечивающие тепло, воду и отведение.

Удар его ладони, и я все камни, зашитые в кладке, увидела внутренним зрением, как они полыхнули, ощутив прилив энергии.

— И поэтому, если я сказал, ты спишь в моей спальне со мной обнажённой, значит, так оно и будет.

Он не закрыл дверь, а просто вышел из ванной, и следом из спальни. Я стояла, пытаясь переварить собственные ощущения, метка пульсировала так, что просто сводила с ума.

Мне казалось, что я платье натягивала на открытые куски мяса. Я не представляла, что мне делать, это была какая-то безнадёжность беспросветная. И ничем не рушимая.

Но в момент, когда с грохотом разошлись ворота, я дёрнулась к окну ванной комнаты и, оторопев, увидела влетевшего на коне во двор Фореста.

Оттолкнувшись от подоконника, я быстрым шагом, насколько это мне было возможно, выскочила в коридор, на меня наскочил Руперт, перехватил за плечи, стараясь понять, что со мной произошло.

— Помоги, помоги спуститься, — тихо произнесла я.

— Мам, ну ты же я знаю.

— Помоги, помоги, — прошептала я и Руперт, подхватив меня под руку, повёл быстро в сторону гостиной.

Лестница была одним из тяжёлых этапов. И когда я оказалась в холле, где все было заставлено тюками и корзинами, дверь с лязгом ударилась о стену, и Йен, влетев, рыкнул:

— Господин Шейн, что вы скажете по поводу честного поединка?

Он не остановился, он двигался на Герберта, наплевав на то, что у того сила, наплевав на то, что это королевский служащий, один из лучших, ему было на все наплевать, он как будто бы обезумел. Глаза горели бесноватым огнём.

Герберт хохотнул и распахнул руки.

— Ну что же вы, господин Форест, я думал, что у вас хватит ума и сил вскрыть ящик намного раньше, что вы даже не доберётесь до города.

— А я специально добрался до города, господин Шейн.

Йен без замаха резко ударил прямо в нос Герберту, так, что тот отшатнулся, взмахнул руками, теряя равновесие и Форест добил.

— Поединок хочу только на равных, господин Шейн, если я в кандалах, которые блокируют силу, то и вы примерьте!

Одно лёгкое движение и Йен повалил Герберта на пол.

Я, охнув, зажала ладонь рукой, а в следующий момент звякнувший проклятый металл — даорит, сомкнулся на запястьях моего бывшего мужа.

— Ну же, господин Шейн, — рявкнул Йен, — вперёд, мы на равных: мечи, ножи, сабли?

Глава 20

— Кабацкая драка, — рявкнул Герберт, дёргаясь вперёд, вставая, можно сказать, без упора. А в следующий момент он прыгнул на Йена, стараясь повалить его с ног, но, к сожалению, в состоянии того, что они были оба без магии, силы оказались равны.

Йен устоял, выставил локоть вперёд и со всей силы ударил под дых. Так, что Герберт согнулся, но только для того, чтобы в следующий момент выбить почву из под ног у Йена, навалился сверху, замахнулся, желая разбить нос, но Форест смог уклониться, и поэтому кулак Герберта просвистел в воздухе и влетел в ковровую дорожку, которая лежала в промежутке от двери до лестницы.

Руперт дёрнулся, постарался сбежать от меня, но я перехватила его за плечо так сильно, что пальцы задрожали.

— Не сметь, — хрипло произнесла я, стараясь набрать в грудь побольше воздуха, — не сметь Руперт, когда два воина сражаются, никогда не лезь, ты помешаешь.

Руперт бросил на меня нечитаемый взгляд. Было видно, что ему отчаянно хочется влезть в эту драку и вставить свои несколько медяков, но я запрещала.

— А вы не сильны в кабацких драках, господин Шейн, — звонко произнёс Йен, выворачиваясь из-под Герберта, но в этот же момент опять рухнул навзничь, потому что бывший муж поставил ему такую смачную подножку, что загрохотали все корзины, стоящие в прихожей. А одна из них, противно звякнув стеклом и глиной съехала с тюка.

Месиво из молока и меда расплылось по ковру, и я сцепила зубы.

Конечно, разнесите все, разнесите все, и снова окажется, что в Раудан нечего детям есть.

— Пошли вон, — рявкнула я, опускаясь на ступеньку ниже. — Пошли вон, хотите помериться силой, пожалуйста, в вашем распоряжении весь полигон.

Но никто мне не ответил. Никто ничего не сказал.

Герберт взмахнул рукой, хватая за плечо Фореста и разворачиваю его к себе для удара. Йен уклонился и, обхватив торс моего бывшего мужа, влетел вместе с ним в колонну, которая отделяла гостиную от зоны прихожей. Мне показалось, что колонна звякнула, голова Герберта ударилась затылком в отполированный камень, и бывший муж зажмурил глаза, но когда Йен посмотрел на него, без замаха, просто лбом влетел в его переносицу.