Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ). Страница 10

Леди Блаунт вела себя немного странно. Когда нас ввели в трапезную, где стояла уже толпа мужчин, и один из них начал громко говорить, что отдаст меня замуж, она плакала и умоляла так картинно и нелепо, так фальшиво, что я думала: ей никто не поверит. Однако победителей вполне успокоили её слёзы, и нас отпустили живыми.

И вот это её странное поведение не укладывалось в картину её же собственного горя и всеобщего хаоса. Она больше не рыдала по сыну, а как-то застыла внутри, как будто «заморозилась» в этом своём внутреннем состоянии и действовала именно так, чтобы уцелеть и остаться в живых. Я, конечно, мало знала её, но это поведение не было естественным. Оно казалось мне неправильным, ненастоящим, как будто миледи действовала по инструкции.

Тот же вояка, что водил нас в трапезную, пошёл провожать меня и миледи наверх, в наши комнаты. Я молча тащилась за ней, ещё не успев осознать, чем грозит мне это замужество. У одной из дверей миледи остановилась, протянула мне ключ и совершенно спокойным тоном сказала:

— Эти покои будут принадлежать твоему будущему мужу, потому ступай и жди его там. И если хочешь выжить — подчиняйся ему во всём.

Военный, который провожал нас, одобрительно кивнул головой, слушая этот наказ, и повёл миледи и откуда-то вынырнувшую Дебру дальше по коридору, а я осталась с ключом в руке, не слишком понимая, что это сейчас было. Такая практичность сразу после горя от потери?!

В этом крыле располагались хозяйские покои: комната барона и миледи. Она отдала мне ключ от комнаты своего мужа. Не слишком понимая, зачем она это сделала, я потупила ещё пару минут, но потом, слыша какие-то крики на лестнице, все же отперла дверь и шагнула внутрь.

Я действительно плохо осознавала происходящее вокруг меня, иначе задвинула бы засов в ту же секунду, как попала внутрь. Но я почему-то принялась рассматривать роскошную обстановку так спокойно, как будто находилась на выставке. Я никуда не торопилась и любовалась богатой вазой на камине, когда дверь вдруг распахнулась…

Потом на меня напал этот воняющий потом и перегаром рыжий мужик, а потом его убил Эндрю Грегори. Так я познакомилась со своим будущим мужем…

Глава 12

Воспоминания о том, как меня готовили к свадьбе, тоже сохранились не слишком хорошо. Около часа, может, чуть больше, я сидела в своей комнате, опасаясь даже высунуть нос наружу, а затем в дверь замолотили кулаком. Голос миледи Блаунт я узнала, и потому засов отодвинуть всё-таки пришлось.

Она переоделась. Теперь на ней было дорогое ярко-зеленое платье, затканное серебром и расклешённое книзу, с рукавами странной конструкции. Они расширялись от плеча к запястью, и передняя часть рукава заканчивалась у пальцев, а задняя свисала чуть не до пола, демонстрируя внутреннюю подкладку из алого глянцевого шёлка. Под грудью одежда оказалась подхвачена вышитым поясом, на котором блистала крупная золотая брошь с голубыми и желтыми кабошонами. Но самым странным все же был её головной убор.

Не представляю, на какой каркас натягивали ткань, но в результате на голове миледи оказалось нечто бархатное, красное с золотом и увенчанное двумя рогами с округлыми кончиками. Под подбородком лицо плотно обхватывала широкая белая лента, концы которой уходили вверх и прятались под необычной шапкой. Она выглядела странно помолодевшей. Миледи нагнула голову, входя ко мне в комнату, чтобы не задеть дверной косяк этой конструкцией, и молча оглядела меня с ног до головы, недовольно поморщившись.

А дальше началось столпотворение: мелькали слуги, лица которых были мне ещё не знакомы, служанки таскали какие-то тряпки из кладовки, что-то бурно обсуждали, меня мыли и, безжалостно выдирая клочья, расчёсывали волосы, а командовала эти безумным парадом моя местная мать.

И у меня сложилось полное ощущение, что она намеренно унижает меня даже в мелочах, просто чтобы показать, какое я ничтожество в её глазах.

Лакеи притащили в комнату большую деревянную бадью, в которую торопливо налили плохо нагретую воду. И хотя вода была еле тёплая, а от окна серьёзно дуло, миледи не пожелала слушать мои возражения. Меня мыли, как деревянную куклу, которая ничего не чувствует, однако зубами от холода я начала клацать буквально через пару минут.

— Не придуряйся, Сандра, и не старайся привлечь к себе больше внимания, чем ты стоишь, — миледи отвернулась и скомандовала какой-то здоровой тётке: — Промой ей волосы, Ифа. Дебра, посмотри, нет ли там, в кладовке, чего-нибудь побогаче… Хотя... Нет, не стоит утруждаться. Сколько ни примеряй седло на корову, она от этого не превратится в породистую кобылку, — произнеся эту мудрость, миледи забралась с ногами на мою постель, чтобы не мешать служанкам, но продолжала отдавать распоряжения: — Дебра, сбегай лучше в комнату господина барона и проверь, сменили ли белье на кровати. И пусть поставят новые свечи!

Платье она мне выбрала тускло-синее, простое, даже скучное, и сейчас, сидя на кровати рядом с разложенной одеждой, казалась яркой птичкой, случайно залетевшей в комнату.

— Миледи Блаунт, прикажите затопить камин, мне холодно, я простыну…

К этому времени я не просто была вся покрыта мурашками от холода, но и действительно тряслась так, что зуб на зуб не попадал.

— Пока я распоряжаюсь хозяйством в этом замке, никто не будет расходовать дрова на глупые прихоти! — и почти без перерыва добавила: — Ренда, сбегай и проверь, растопили ли уже камин в комнате барона. Мужчины ценят заботу…

Наверно, нужно было устроить скандал, но у меня просто не было сил на это. Всё вокруг по-прежнему казалось мне искусственным и нереальным, а мыло, попавшее в глаза, позволило плакать так, чтобы никто не заметил…

Волосы мне служанки долго выжимали тряпками в четыре руки, пытаясь просушить, но при такой длине просто вытереть их было мало, а миледи уже ушла из комнаты, чтобы лично проверить, как дела на кухне, и потому Ифа, оставшаяся со мной здоровая бабища, неожиданно спокойно сказала:

— Миледи Сандра, никаким каком мы энтакое богатство без огня не высушим. Оно, конечно, можно просидеть и до самой свадьбы, а только мне бы уже идтить надобно.

— И что делать?

Вода с волос капать перестала, но они действительно были совершенно сырыми, и пока миледи Блаунт была в комнате, та же Ифа, понукаемая её окриками, безжалостно драла их деревянным гребнем. А сейчас она же и посоветовала мне:

— А ничего тут не сделать, миледи. А лучшее всего — в косу их уплести, а там уж, как завтрева встанете, так и досушите, да и сами расчешете. Не торопясь, по прядочке, оно не так больно и получится.

Я только согласно кивнула, понимая, что служанка абсолютно права. Лакеи вычёрпывали и выносили грязную воду из шайки, а меня до смерти пугала распахнутая настежь дверь.

— Ифа, а вдруг сейчас кто-нибудь ворвется? В замке полно чужаков.

— Что вы, миледи Сандра?! Которому господину вас в жены сдают, тот уже везде своих солдат понаставил, и чужаки только при кухне обитают да в трапезной сидят. Солдатов ихних всех за ворота погнали, бо не место им туточки! А король ихний, сказывают, повелел ему шатёр ставить, бо он вас лично к венцу поведёт заместо покойного родителя вашего, и негоже под одной крышей ему с молодыми спать. Вроде как — примета плохая. Эти северяне — экой только глупости не придумают! — несколько пренебрежительно фыркнула она.

И, уже доплетая косу и стягивая её кончик атласной лентой, потемневшей от влаги, со вздохом добавила:

— А господин-то ничего так, хозяйственный… Может, оно всё ещё и обойдётси…

На голову мне Ифа накинула тонкую шелковистую вуаль, доходящую до бедер, и закрепила ее медным обручем с тремя маленькими красными кабошонами.

— Посидите тут, миледи Сандра, а я пока матушку вашу покличу, бо она велела сразу звать… А я пойду похоронной команде еду готовить. Сегодня у них много работы…