Сильнее обстоятельств. Страница 5

— Знаешь, обычно люди не смеются, когда я предлагаю им ударить меня, — заметил я, отпуская ее руку.

— Кажется, обычно люди и не оказываются в такой ситуации, — парировала она, делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Хотя, честно говоря, мне нравится. Спасибо. Ты прям спас этот вечер.

— Ты хорошая ученица, — ответил я, снова открывая ладони. — Давай еще раз. Попробуй использовать свое тело целиком. Не только руки.

Она кивнула, сосредоточилась и снова атаковала. На этот раз ее удар был намного увереннее. Ей бы немного техники, много тренировок, и был бы шанс пробить защиту любителя. Я усмехнулся, качая головой.

— Почти получилось, — похвалил я. — Еще немного практики, и ты сможешь дать кому-нибудь достойный отпор.

— А если я захочу тренироваться с тобой? — спросила она, слегка приподняв бровь.

— Это можно обсудить, — ответил я, чувствуя интерес. Что-то, что никак не связано с пафосом этого вечера или ее рекламными билбордами. И мне захотелось продолжить. — Послезавтра у меня выставочный бой. Рекламная хрень, но, возможно, мне не помешает кто-то, кто сможет спасти вечер для меня.

И Сиена молча протянула мне свой телефон, чтобы я забил туда номер.

2. Мужчины в костюмах, очередной приступ головной боли и имя

Сиена

— Сиена, ты жива? — прорезался в трубке встревоженный голос Майкла, настолько громкий, что я едва не подскочила на кровати. Но вместо ответа из меня вырвался лишь невнятный стон. Мой мозг, казалось, был занят исключительно тем, чтобы удержать черепную коробку от неминуемого взрыва. Каждый звук отзывался острой болью где-то между висками.

Собрав всю свою силу воли, я с трудом приподнялась на локтях и осмотрела себя. Оказалось, что я так и не удосужилась раздеться. Платье, помятое и слегка пахнущее шампанским, все еще на мне, а туфли валялись на кровати. Зато сумочка оказалась зажата под боком. Видимо, я боялась потерять телефон вновь. Пока я пыталась сфокусировать взгляд на его экране, чтобы поставить Майкла на громкую связь, стало совершенно очевидно: этот день будет долгим. И болезненным. Чертова афтэпати…

— Жива, — прохрипела я, пытаясь сфокусировать взгляд на часах. Полдень. Какого черта он звонит так рано?

— Тогда объясни мне, что за чертовщина происходит с тобой и Цербером? — выпалил он без предисловий.

Я замерла, пока пыталась сообразить, о чем он вообще говорит. Цербер? Это еще кто такой? Что я вчера делала? Или Майкл что-то путает? Он хороший агент, только бы научился уже бы перед нотациями и возмущениями вводить в курс дела…

— Ты снова не спал всю ночь и немного бредишь? — спросила я, потирая глаза. — Или опять начал худеть со своими мексиканскими таблетками? Что за Цербер?

Тишина на том конце провода длилась ровно две секунды, прежде чем Майкл снова взорвался в свойственной ему экспрессивной манере:

— Не притворяйся, что не знаешь! Фото уже везде! Вы двое в парке… Он показывает тебе какие-то боевые приемы, а ты пытаешься его ударить! Еще и этот бокал разбила! К счастью, на видео этого нет, но слухи поползли! Ты же знаешь Тони! Что за представление, Сиена?!

Точно же… Парень из парка. Кайл. Боец. Цербер? Серьезно? Кто придумывает им эти прозвища? Хотя… возможно, тут угадали, и это даже подходит. Его уверенные движения, легкая усмешка, то, как он блокировал мои удары… Да, он точно мог бы быть Цербером, стражем подземного мира. Только вот почему Майкл сейчас говорит об этом так, будто мы устроили там какой-то скандал?

— Во-первых, мы просто маялись дурью, — попыталась оправдаться я, хотя понимала, что звучит это глупо. — Во-вторых, почему ты думаешь, что между нами что-то есть?

— Есть между вами «что-то» или нет, решать не мне, и это не имеет значения. Главное — сейчас все пишут об этом! Ты хоть понимаешь, какой это хайп? — продолжал причитать Майкл. — Почему тебя не тянет на мужиков в костюмах: адвокатов, биржевых брокеров?

— Он был в костюме, — в свою защиту сказала я.

— Сиена! — раздраженно воскликнул Майкл. И, боже, как громко. Почему мне достался самый громкий агент из всех существующих? Что это: его бразильские корни? Или сейчас так говорить нельзя?

Я вздохнула. Даже думать об этом было больно, и, садясь на кровати, почувствовала, как комната слегка покачивается.

— Ладно, Майкл, я разберусь, — пообещала я, хотя пока сама не знала, с чего начинать. — А сейчас мне нужно… выжить после вчерашнего.

— Нет, дорогуша! Я уже еду к тебе. Мы только отошли от твоего скандала с этим чертовым парфюмом, а теперь чертов Цербер!

— Скандал с парфюмом? — переспросила я, чувствуя, как раздражение начинает вытеснять похмельное нежелание жить. — Ты до сих пор злишься из-за этого? Я же объяснила свою позицию, Майкл. Это мое тело, и я не собираюсь извиняться за то, что оно такое, какое есть.

— Твоя «позиция» чуть не стоила нам контракта! — рявкнул он. — Люди обвиняли тебя в пропаганде нездоровой худобы, а ты, вместо того чтобы сгладить ситуацию, устроила целую речь про бодипозитив!

— Потому что это правда! — отрезала я, поднимаясь на ноги, хотя комната все еще качалась. — Бодипозитив должен работать в обе стороны. Если кто-то хочет быть крупнее и принимает свое тело, то отлично. А если я всегда была худощавой, и мне так комфортно, то почему я должна перед кем-то оправдываться? Это мое тело, черт возьми, и я не буду менять его из-за недовольных домохозяек!

Майкл вздохнул так громко, что я выключила громкую связь и взяла телефон. Мне стало еще хуже, я уже пожалела, что потратила остатки сил на эту речь, и хотела снова сесть. Но это явно была ловушка. Я слишком хорошо себя знала: если я сяду, то во второй раз уже не встану, а мне надо переодеться, умыться и выпить таблетку от похмелья. А еще желательно не блевануть.

— Сиена, ты не можешь говорить такие вещи прессе! — воскликнул он. — Ты модель! Твое тело — это твой инструмент, и люди имеют право судить о нем. Особенно когда твои слова становятся заголовками!

— Вот именно поэтому я больше не хочу, чтобы пресса управляла моей жизнью! — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И знаешь что, Майкл? Таблоиды могут писать обо мне и Кайле что угодно, но они больше не будут контролировать мою личную жизнь. Ни мое тело, ни мои отношения. Никто не будет. Хватит. Этот скандал с парфюмом стал последней каплей!

На том конце телефона повисла тишина. Я представила, как Майкл сейчас массирует переносицу, пытаясь справиться с очередным приступом головной боли.

— Сиена… — начал он медленно, словно выбирая слова. — Хорошо. Допустим, ты права. Твое тело — твое дело. Но ты понимаешь, что фото с Цербером уже везде? Люди пишут романтические истории, придумывают драму… Ты уверена, что это не повлияет на твою карьеру? Он парень тоже не одуванчик. Его Цербером прозвали! Или ты думаешь, что это за добрые собачьи глазки и щенячью преданность?

— Значит, разберемся с этим, — ровно ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле, а я неуверенно брела к окну. — Пусть пишут. Если они хотят драмы, пусть сочиняют. Как показывает практика, если таблоиды хотят историю, то они высосут ее из всего. Реальность в том, что мы просто разговаривали и дурачились. Твои мужики в костюмах, о которых ты постоянно говоришь, клеили меня жестче и агрессивнее. А Кайл был милым. Кажется, единственным адекватным на этом сборище.

Майкл снова вздохнул, на этот раз более тяжело.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе появились примирительные нотки. — Я понимаю, что ты упряма, как никто другой. Но помни: мир моды — это не только твое тело или твои чувства. Это бизнес. И иногда нужно играть по правилам.

— Иногда, — ответила я твердо. — Ключевое слово здесь это.

Майкл что-то пробормотал себе под нос, но я уже не слушала. Вместо этого подошла к окну и посмотрела на город: машины сигналили, люди куда-то спешили. Нью-Йорк никогда не останавливался, никогда не давал передышки. Но сегодня я чувствовала себя иначе. Сильнее.