Вампирус Новус. Трансильвания. Страница 2

Едва пересилив себя, губернатор нетерпеливо махнул рукой.

– Ладно-ладно! Машина приедет за тобой завтра утром. Но больше никаких уступок.

– Хорошо, завтра утром мы с дочерьми будем готовы.

К полудню улицы провинциального городка уже успели наполниться людьми. Мужчины, надев на головы шляпы, спешили по делам, часто посматривая на часы. Дамы разных возрастов, гордо расправив плечи, совершали свой ежедневный променад по центру города. Погода в последние дни подводила. Солнце уже давно прятало свой лик за серыми облаками, обещавшими вот-вот разразиться проливным дождем. Несчетный раз оправив руками подол нового платья, Каталина Эстерхази, тонкая, как струна виолончели, девушка двадцати двух лет, прошлась под окнами знакомого здания. Здесь всего в нескольких шагах от нее располагалась резиденция губернатора, где служил ее отец.

«Сегодня папа задерживается. А мы ведь договорились вместе прогуляться по парку и зайти в пекарню возле дома. Видимо, господин Хольцер снова не в духе. В последнее время это не редкость».

Дойдя до конца здания, девушка развернулась и направилась в обратную сторону, желая скоротать время в ожидании отца. Но, сделав чуть менее десятка шагов, она остановилась, поймав на себе взгляд молодого человека, так некстати обогнавшего ее.

– Барышня, прошу прощения, надеюсь, я не сильно побеспокою вас, если обращусь с небольшой просьбой, – скромно улыбаясь, высокий темноволосый юноша, с черными, как ночная мгла, глазами, обратился к Каталине. – Я заметил, что вы, вероятно, кого-то ожидаете здесь, а значит, знаете эти улицы. Не подскажете ли вы, где я могу отыскать почту?

– Почту? – Каталина растерялась всего на долю секунды. – Да, конечно. Вы почти дошли до нее. Вам следует перейти на другую сторону улицы и повернуть налево вон за тем зеленым зданием.

– Значит, перейти улицу и повернуть налево, – задумчиво повторил юноша. – Премного благодарен.

Молодой человек уже сделал шаг в сторону, намереваясь последовать данной ему инструкции, но в последний момент вновь обернулся к девушке.

– Я, вероятно, покажусь вам слишком назойливым, мисс. И до крайности любопытным. Но я не могу уйти, не задав еще один вопрос. Вы случайно не приходитесь дочерью господину Эстерхази?

Вопрос незнакомца насторожил девушку. Сделав едва заметный шаг назад, она уточнила:

– Откуда вам известно это имя?

Почувствовав неловкость, молодой человек поспешил объясниться.

– Наверное, я смутил вас своим вопросом. Дело в том, что я родился в Дебрецене и прожил здесь первые шесть лет своей жизни. И вот вернулся сюда всего пару недель назад. И теперь с особым удовольствием вспоминаю эти улицы, знакомые лица. У меня неплохая память. И я готов поклясться, что знаю вас. Вы ведь Каталина. Мы раньше жили на одной улице. И вместе бывали на приемах у госпожи Мозер. Вы меня не помните?

Всматриваясь в приятное лицо незнакомца, Каталина напрягала память, силясь припомнить свое детство.

– Простите, но я не уверена, что помню вас…

– Кристиан. Кристиан Цигельмайер. Если не лицо, быть может, вы припомните мое имя.

– Кристиан… Ах, да… Да! Я знаю тебя!

Внезапная улыбка озарила до этого задумчивое девичье лицо. Перед глазами пронеслись обрывки детских воспоминаний. Среди них смазанным от времени пятном мелькнул худенький скромный мальчонка, неловко топтавшийся в углу гостиной госпожи Мозер, пока остальные дети безумным вихрем носились по дому.

– А ты изменился… Не помню, когда видела тебя в последний раз.

– Вероятно, это было очень давно. Мы с родителями покинули Дебрецен, когда мне было шесть. Знаешь, а ты осталась прежней, пусть и стала старше. Потому я и узнал тебя.

«Прежней? Хм…»

Не понимая, что именно имеет в виду Кристиан, Каталина решила, что будет неприлично требовать пояснений. А потому поспешила задать свой вопрос:

– Что же заставило тебя вернуться в город?

– Работа. Я получил назначение в адвокатскую контору господина Мейхера. И вот прибыл на службу.

Юноша хотел добавить еще несколько слов, рассказав о том, как был рад начать карьеру в городе, в котором вырос, но заметил, что взгляд собеседницы устремился ему за спину. Спустя пару секунд девушка засуетилась и поспешила закончить разговор.

– Была рада увидеться, Кристиан. Но мне уже нужно идти.

Обойдя юношу, девушка направилась к крыльцу губернаторской резиденции, где ее поджидал отец. Все, что оставалось сделать Кристиану, это крикнуть ей вслед:

– Надеюсь, мы еще встретимся…

Но Каталина не ответила ему, то ли не расслышав, то ли не посчитав нужным обернуться. Проводив девушку недолгим взглядом, Кристиан перебежал на другую сторону улицы и направился на поиски почты, о которой едва не успел забыть.

Тем временем Петер Эстерхази отыскал взглядом дочь и уже не выпускал ее из вида. Как только девушка вспорхнула на крыльцо, ее встретил серьезный взгляд отца.

– С кем это ты говорила? Каталина, сколько раз мне еще придется повторить: в нашем обществе репутация женщины…

– … настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком, – процитировала отца девушка. – Ты повторяешь это каждый день.

– И ты все равно постоянно об этом забываешь, – покачав головой, вздохнул отец.

– Неужели простой разговор может быть истолкован как нечто предосудительное?

– Если это разговор юной девушки без сопровождения старших с незнакомым молодым человеком, то да, вполне. Была бы жива твоя мать, она бы объяснила это лучше.

Взгляд Петера заметно потух. Так случалось всегда, когда ему приходилось вспоминать о кончине супруги. Ксения Эстерхази, урожденная Оболенская, происходила из знатного рода. Петер встретил очаровательную русскую княжну почти тридцать лет назад, прибыв в Санкт-Петербург в составе дипломатического посольства. Молодой человек был покорен юной красавицей с первого взгляда, с первого слова. И более не мог думать ни о ком, кроме нее. К счастью, Ксения ответила взаимностью на его чувства. И, став женой Петера, из России перебралась в Австро-Венгрию, где родила мужу двоих дочерей. К сожалению, увидеть их взросления Ксения не смогла. Ее жизнь оборвалась во время поездки на родину. Решив навестить родных, Ксения отправилась в Петербург и по дороге заболела холерой, не успев вернуться домой. И пусть смерть унесла любимую супругу много лет назад, рана Петера от потери жены все еще не заживала. Заметив привычные перемены в настроении отца, Каталина поспешила его успокоить.

– Тот юноша мой старый знакомый. Быть может, ты его помнишь, Кристиан Цигельмайер, когда-то он жил на нашей улице.

– Цигельмайеры? – удивился Петере. – Хм… да, кажется, припоминаю. Неприятная же история с ними тогда произошла. Удивительно, что кто-то из них решился вернуться в Дебрецен.

– Что за история?

Вместо ответа Петер махнул рукой и, сморщив лоб, поинтересовался:

– А где твоя сестра?

– Там же, где и всегда, – усмехнулась Каталина. – Когда я уходила, она сидела за мольбертом у себя в комнате, забыв о времени. Я не стала ее отвлекать. Ты же знаешь, она не любит, когда ей мешают рисовать.

Окинув отца довольным взглядом, Каталина улыбнулась и взяла его под руку.

– В парк, папа?

– Что? – вопрос дочери застал мужчину врасплох.

– Ты ведь не забыл? Мы собирались прогуляться по парку, затем зайти в пекарню…

– Прости, Каталина, прогулка отменяется, – виновато произнес Петер. – Нам нужно поторопиться домой. К нам должен зайти барон Рифхогель. Не хочу заставлять его ждать.

Услышав это имя, девушка моментально изменилась в лице. Ее скулы напряглись, грудь сдавили обида и… необъяснимый страх.

– Что?! Папа, нет! Это ты пригласил к нам барона? Зачем? В последнее время он стал слишком частым гостем в нашем доме, тебе так не кажется?

Закипая от негодования, Каталина едва не топнула ногой. Отпрянув от отца, она сложила руки на груди и бросила на Петера недовольный взгляд. Но мужчину эта сцена не проняла. Он давно привык к подобным капризам своей дочери. По неведомой ему причине Каталина невзлюбила барона с его первого визита в их дом. Да, Эрих Рифхогель славился своей нелюдимостью, но слухи о его холодности были более чем преувеличены. Со своим приятелем Петером Эстерхази он всегда был в меру приветлив и порой даже одаривал друга скупой улыбкой. Но Каталина будто отказывалась это замечать. Появление барона каждый раз заметно портило ее настроение. Вот и сейчас, когда ради него пришлось отменить ее любимую прогулку с отцом, она была вне себя от ярости.