В огне чужого мира (СИ). Страница 6

— Где Марфа? Живее! Может, еще не поздно? Давайте сюда артефакты лекарские, попробуем сдержать проклятие, вдруг помогут?

Глава совета решительно приблизился к Михаилу, присев рядом, он взял в руку один из артефактов и приложил к груди, тот засиял зеленью, отдавая на лечение все силы, и уже через десять секунд погас, исчерпав свои возможности.

— Невероятно, — прошептал Берг, — даже в самых тяжелых случаях заряда хватает не меньше, чем на минуту, а тут и половины не продержался. — Он отбросил пустой артефакт в сторону и взялся за новый. Так, один за другим, он извел все пять, что ему собрали.

— Вот еще, ваше сиятельство, — доковыляв на своей деревянной ноге, произнес Родим Желобов, воевода имперской заставы.

Берг благодарно кивнул и взялся опустошать новую порцию. Когда появилась Марфа со своей лекарской сумкой, на брусчатке валялось двенадцать артефактов.

Бельский, который все это время скрипел зубами, прикрыл глаза. Да, Берг поддержал его, но проклятие в считанные секунды поглощало лечебную силу. Он пытался дотянуться до своего источника, но тот был блокирован скверной. Последнее, что он услышал, проваливаясь во тьму, строгий голос Марфы:

— Вон отсюда! Держись, боярин.

Глава 3

В себя он пришел в полной темноте. На секунду он подумал, что ослеп, но тут в комнате стало куда светлее, кто-то зажег рунный светильник.

— Как вы, ваше сиятельство? — услышал он голос Марфы, а спустя полминуты увидел и саму знахарку. — Опять ты, боярин, отличился, уже две седмицы из тебя проклятие одержимого вытаскиваю, плотно оно корни пустило. Я и твои внутренние силы не дают ему распространиться, но и изгнать его мы не можем.

Михаил активировал внутренне око. Да уж, дорого ему встала эта дуэль с Асааром. Его источник был в плачевном состоянии, тусклый, тьма преобладала, но она не могла противостоять скверне. Серебро и золото едва проглядывали. Кроме того, он серьезно уменьшился в размерах и был теперь с полупрозрачный бильярдный шар, каналы истончились, и в них проглядывали зеленоватые искорки. В некоторых местах Михаил обнаружил пятна скверны, которые вгрызлись в его плоть, и если их не уничтожить, скверна его поглотит

— Изучил? — поинтересовалась Марфа.

— Изучил, — просипел в ответ Бельский, голос его был слаб и едва слышим. — Так себе дела.

— Твое счастье, что у тебя сила невероятная, она сопротивляется. Но всему есть предел. И я тут бессильна. Еще дня три, и скверна возьмет верх, через пять, боярин, станешь полноценным оскверненным. И, скорее всего, в виду твоей уникальности, ваше сиятельство, невероятно сильным. Я бы тебя добила еще на площади, да Берг не позволил, страшно мне, что из тебя получиться может. Извини, заговорила тебя, пить хочешь?

Михаил кивнул, и тут же в руку ему дали ковш, полный ледяной, до ломоты в зубах, воды. Приподнявшись, он в несколько заходов его выпил и откинулся на подушку, та пахла сеном.

— Где я?

— У меня. Тут Екатерина тебе специальную комнату сделала, что в тебе силы поддерживает, дня два ее рунами расписывала, иначе все было бы куда хуже.

— Куда уж хуже? — хоть и с трудом, но все же нашел в себе силы усмехнуться Бельский.

— Туда, — с сарказмом ответила Марфа. — Я же тебе сказала, оскверненный из тебя выйдет невероятной силы. На вот, выпей, это укрепляющий настой, правда, на тебя он почти не действует, но все же немного сдерживает заразу, что в тебя проникла.

Михаил дисциплинировано принял горькое вяжущее лекарство, но ничего, кроме вкуса, не почувствовал. Снова взглянув внутренним оком, скривился, чтобы оно дало результат, ему нужно было хлебать его каждые десять минут литрами.

— Что на заставе происходит?

— Ничего не происходит, — покачала головой Марфа. — Желобов занимается укреплением крепости, на случай, если одержимые с оскверненными явятся, волчьи ямы копает, колья и рогатки готовит. Екатерина Федоровна амулеты от скверны изобретает и артефакты разрабатывает. Плохо, что ты все образцы в Ксансе пожег, ничего для исследований не осталось. Но все равно результаты уже есть, болт она зачаровала на оскверненных, проверить только негде, а так он должен при попадании выжигать скверну. Цель вспыхивает и поджигает тех, кто рядом в паре метров стоит. У меня тоже подвижки есть, зелье я создала, которое должно скверну уничтожать, но только свежую, если пять минут с заражения прошло, уже не возьмёт. Но я не сдаюсь, пытаюсь улучшить его. Проблема в том, что полностью отсутствуют возможности для исследований, нет ни зараженных, ни оскверненных. Берг обсуждал эту проблему с Гриттом, когда тот приезжал, но старик отказался открывать портал ни для нас, ни для своих. Произошедшее его сильно напугало. И он понимает, что в случившемся в основном его вина, не пусти он беженцев, желая усилиться за их счет, все бы обошлось, и теперь он на воду дует. Ну да его можно понять, одна ошибка, и всем конец.

— Вождь, значит, приезжал? — усталым голосом поинтересовался Михаил. — Чего хотел? Если мою голову за то, что я там устроил, хрен с ним, отдайте, не ссорьтесь. — При этом он постарался улыбнуться, давая понять лекарке, что это шутка. — Ну, или дождитесь, когда сдохну, и тогда отдайте.

— Поблагодарить он тебя хотел, — не оценив юмор, покачала головой Марфа. — Естественно, его не пустили. А так, он тебе признателен за то, что ты его клан спас, из его рода погибло всего двадцать шесть человек, остальные пришлые, беженцы с той стороны. Он обещал не забыть…

Михаила это сильно развлекло.

— Надо будет воспользоваться, пока дед в маразм не впал, и его слово еще действует, а то потом скажет, не помню, и все, плакала награда.

— Нравится мне ваш оптимизм, Михаил Иванович. Двумя ногами в могиле стоит, жить всего ничего осталось, а он о будущем думает.

— А по-другому никак, — устало заметил Бельский. — Ну, да ладно, претензий от аборигенов ко мне нет, и то хорошо. Есть еще новости?

— Есть, конечно, но сейчас они тебе не особо нужны, боярин, — ответила Марфа. — А теперь я тебя немного светом подлечу, особо не поможет, но сил прибавит, и заразу чуть замедлит.

Михаил кивнул и закрыл глаза, силы ему понадобятся, поскольку шанс излечиться у него только один, и для этого нужно встать, идти и искать.

Проснулся он снова в полной темноте, снилась какая-то жуть. Во сне он убивал людей, заражал их скверной, и первыми его жертвами стали Ирина и Катя. Их лица покрылись черными прожилками, в которых изредка сверкали темно-зеленые искорки, они были прекрасными, но красота эта иная — пугающая и чужеродная.

Михаил на ощупь нашел лампу, которую оставила рядом на тумбочке Марфа, и зажег свет. Стало понятно, почему темно, он находился в комнате без окон и, судя по лестнице, уходящей вверх, его заперли в каком-то подвале. А еще он обнаружил еду, целый поднос, от которого вкусно пахло свежим хлебом. Он успел расправиться с едой, когда со стуком откинулась тяжелая крышка, обшитая полосами из духова железа, покрытыми рунами.

— Доброе утро, Михаил Иванович, — поприветствовала его Марфа, спускающаяся вниз, держа в руках пузырек, который слегка светился серебром. — Вижу, встали и поели, это хорошо, сейчас попробуем кое-что новое, есть шанс, что поможет. Пейте, ваше сиятельство, — и она протянула ему флакон.

Михаил мужественно выдернул пробку и залпом опрокинул в себя содержимое. Стало жарко, словно все его тело обдало огнем, он мгновенно вспотел. Тонкая рубаха тут же прилипла к спине. Но действие закончилось быстро. Взглянув на эффект внутренним оком, он поморщился. Зелье каким-то образом подпитало его серебристый источник, он окреп, но, чтобы это имело эффект, нужно пить такие зелья каждый час.

— Рассчитывала на большее, — обреченно вздохнула Марфа. — Шесть дней готовила, сложнейшее зелье, и запаса хватит на сегодня и завтра, чтобы три раза в сутки выпить.

Михаил кивнул.

— Хорошая штука, мне пригодится. Где моя одежда?

— Куда собрался, болезный? — забыв о вежливом обращении к аристократу, всплеснув руками, воскликнула знахарка.