Комбриг (СИ). Страница 21

— Как же я ее ненавидела. Я готова была ее своими руками задушить! И тебя ненавидела и эту китайскую девку. Едва сдерживалась! Знаешь сколько сил мне стоило не выдавать себя? Терпела, потому что больше жизни люблю тебя. А потом… потом, вдруг, так случилось, что я тебя поняла. Потому, что сама неожиданно полюбила ее. Не в прямом смысле, а как… И прямом смысле, тоже немножко. Да, не смотри на меня так! Она была… очень светлым и добрым человечком. Боня была просто ангелом! Ее нельзя было не любить. Так что я понимаю и прощаю тебя. Я понимаю, что ты с ней не спал, но все равно прощаю. И хочу, чтобы ты знал!

Гуля резко повернулась к Алексею и повторила.

— Чтобы ты знал! Никогда больше не смей заводить себе девок. Никогда, понял? Лучше сразу скажи и я сама уйду с детьми. Ты понял!!! Обещай мне сейчас. Говори…

Алексей встал, взял жену за руки и спокойно ответил:

— Обещаю. Я просто уже не смогу.

— Хорошо… — всхлипнула Гуля. — Я верю тебе. Ну что же ты стоишь, как болван? Перед тобой жена в одних чулках. Возьми меня! Грубо! Хочу так! Боня бы порадовалась за нас…

Лекса развернул жену, опер ее об кресло руками, а потом отвесил сильный шлепок по матово отблескивающей ягодице.

— Да, так! — Гуля прогнула спину, как кошка.

Когда Лекса смог оторваться от жены, произошло какое-то странное чудо — горе не прошло, но стало гораздо легче, словно спало наваждение.

До этого он боялся, что не выдержит и постреляет на приеме к хренам кобыльим всех этих бриттов, япошек и иже с ними, а сейчас, уже чувствовал в себе силы сдерживаться. Если, конечно, они будут вести себя смирно и скромно, как положено полудиким варварам.

Пока Алексей размышлял, Гуля успела собраться.

— Легче стало? — она лукаво улыбнулась.

— Легче, — признался Лешка.

— И мне, — уже серьезно сказала она. — Надо чаще лечится так. Намек понял? То-то же. Ну и как тебе? — она изогнула талию, кокетливо отставив ногу.

— Просто замечательно.

Выглядела Гульнара в своем изысканном китайском наряде и вправду прекрасно. Традиционное платье и накидка с распашными рукавами времен династии Тан очень шли ей. Она даже чем-то неуловимо смахивала на китаянку. Прекрасную китаянку.

— Боня мне купила… — снова всхлипнула Гуля, но тут же жестко на себя прикрикнула. — Хватит! Есть ради чего жить! Ну чего ты копаешься? Поехали?

Прием проводили в городской мэрии, куда собралась масса народу; от партийных функционеров, делегатов от купечества, до представителей иностранных консульств.

Лексе дико страдал на подобных мероприятиях, потому что банально не знал, чем себя занять, но торжественную часть все-таки стойко перенес. Благо ему отводилась довольно простая роль — присутствовать рядом с Чаном, да, по большей части, просто растягивать губы в улыбке. а вот когда началась неформальная часть, он сразу попытался забиться куда-то в уголок. Болтать с кем-то совершенно не улыбалось. В том числе из-за последующей писанины. По каждому своему контакту с кем-либо из иностранных миссий, Лекса всегда писал рапорты, так сказать, прикрывая себе спину из-за возможных вопросов в будущем.

Но спрятаться не получилось.

Первым его настиг японский военный атташе — Харуки Таро. Моложавый, седой и стройный мужик лет пятидесяти возрастом, в военно-морской форме кайгун-сешо, то есть, контр-адмирала. Его сопровождала закутанная в шелка миниатюрная японка неопределенного возраста с густо набеленным лицом, оттого похожая на фарфоровую куклу.

— Господин генерал… — он заговорил на неплохом русском языке и почеркнуто официально поклонился. — Мы, несомненно заочно знаем друг друга, однако почту за честь познакомится с вами лично. — Харуки Таро, контр-адмирал, японский военный атташе в Гуандуне. Моя жена — Кимура Танака.

У Лексы к японцу хватало личных счетов, хотя бы за организованное его подручным покушение, но пришлось разводить политесы.

Он тоже представился, представил свою жену и даже перебросился с адмиралом несколькими фразами.

Японец вел себя очень корректно, даже добродушно, но Алексей сразу почувствовал, что перед ним прожженный и коварный волчара, со стальной волей.

— У меня был русский друг, — рассказывал японец. — Это он меня научил русскому языку. В сражении при Цусиме, мы три часа болтались в воде на одном плоту. Такое, знаете, сближает. А затем, пока Михаил находился у нас в плену, он гостил у меня дома. Моя мама считала его своим вторым сыном, гораздо более умным и почтительным, чем я. К сожалению, потом его повесили в России ваши матросы…

Лекса не особо был настроен поддерживать разговор, японец, видимо, это почувствовал, еще раз поклонился и уже официально сообщил:

— У меня с вами осталось еще одно неразрешенное дело, и я намерен это немедленно исправить. Прошу со мной…

Лекса отошел с ним в соседнее помещение. Никакой опасности он не ожидал, но на всякий случай приготовился пристрелить япошку на месте. Правда необходимости такой не возникло.

Адмирал принял от своего помощника длинный сверток, аккуратно и почтительно снял с него шелковую ткань, после чего согнулся в поклоне, держа перед собой в вытянутых руках японский меч тати в ножнах.

— Приношу вам, господин генерал, мои искренние извинения. Дурной поступок известного вам человека покрыл меня позором. Ручаюсь, никогда в будущем, ни я, ни мои люди не позволят себе ничего подобного. В качестве компенсации прошу принять от меня этот славный меч…

Алексей недолго поразмыслил и все-таки взял подарок, тем более, такого экземпляра у него в коллекции еще не было.

— Я удовлетворен, господин адмирал… — он тоже сдержанно поклонился, вытащил меч на ладонь из ножен и скупо похвалил его. — Великолепный клинок, благодарю вас.

Насчет японских мечей он никогда не обольщался, но этот, несмотря на скромный внешний вид, судя по всему, был сделан из отличной стали.

— Это меч эпохи Мурамати, — пояснил Харуки. — Сделал его знаменитый кузнец Сэндзи Мурамаса, с его именем связаны легенды о «кровожадных», «злых» мечах. К сожалению, в Японии того времени не хватало хорошего сырья для клинков, но этот образец отличается прекрасным качеством, не хуже европейского. Его нарекли Дзоку, что означает свирепый бандит. Как знаток оружия, вы должны оценить его. И последнее. Многие мои коллеги, да и я сам, склонны после последней нашей войны с Россией недооценивать русский офицерский корпус. Вы исключение.

Адмирал еще раз поклонился и ушел, прихватив свою жену.

После него Алексея сразу нашла Мария и быстро предупредила.

— Тебя ищет английский консул. Он уже успел устроить настоящий скандал Чану и мне из-за своего Хаббарда, теперь рыскает в поисках тебя. Умоляю, просто выслушай его. Не надо его бить или открыто посылать. Отмазать тебя будет трудно.

— Угу… — Лешка машинально кивнул. — А где товарищ Хуергай?

— Кормит малого, я молоко сцедила… — Мария обернулась и ахнула. — Вот этот козел. Все, я ретируюсь…

Британский консул даже не пытался скрывать свою злость и раздражение.

— Господин генерал! — шипел он, раздувая брылястые щеки. — Хочу предупредить, британская корона не потерпит такого отношения к своим подданным! Это ваши проделки. Это возмутительно! И не надо делать вид, что вы не понимаете английского языка. Я могу перейти на китайский. Вы меня слышите…

Лекса его слышал и прекрасно понимал, о чем он ведет речь. Майора Хаббарда нашли только вчера вечером в каком-то грязном опиумном притоне. Майор находился в полной прострации, выходить из нее не собирался и только пускал слюни.

— Чаво? Ась? — Лекса пригнулся к англичанину, приставив ладонь к своему уху. — Нет, все равно не понимаю. Шел бы ты кобыле в сраку, болезный…

— Что вы там бормочите на вашем варварском языке? — взревел консул, после чего, видимо машинально, схватил Лексу за рукав кителя.

Дальше все случилось стремительно. Сказались свирепая усталость и раздражение.

Лешка держал подарок японца под мышкой. Меч на мгновение выскочил из ножен и снова спрятался, но затыльник рукоятки успел врезаться консулу в солнечное сплетение.