Яд Павильона Глициний (СИ). Страница 28

— Вот как. — задумываюсь я. Мамочка прямым текстом говорит о том, что трое родных братьев Императрицы Рэнки не допустят чтобы невестой и затем женой нового Императора стала бы кто-то другая. Это должна быть их дочь, в противном случае эта троица лишается прямого доступа к трону, а следовательно, и всей своей власти. Фудзивара не являются единым субъектом, их много и у каждой семьи — свои интересы. Те же Фудзивара Сайто или Фудзивара Канто, да мало ли… и если троица приемных дочерей Лорда Токихира не пройдут смотрины или на них кирпич с крыши упадет, вот сразу всем троим на головы — то три Лорда приложат все усилия чтобы остановить помолвку и свадьбу, а следовательно, и инаугурацию нового Императора до того момента пока у них не появятся новые кандидатуры. Ясно. Вызывает вопрос лишь то, что Лорд То — удочерил троих дочек сразу и кто мешает тому же Мичитаке поступить так же? Собрать под сотню девушек и разом объявить всех своими дочками, а там Мамочка запарится несчастные случаи устраивать, там уже огнемет нужен… но видимо я чего-то не понимаю как тут местный механизм удочерения действует. Быть не может чтобы Мамочка это не предусмотрела.

Наконец мне видна вся игра и вся доска, и даже почти все игроки. Вся эта история с отравлением Акико и позором бедной Сэнси — призвана остановить время, восстановить равновесие и поставить все на паузу. Императрица попросту покупает себе немного времени, она не собирается совершать переворот, она не устраивает реставрацию или революцию, она апологет статус кво, пусть все будет так как было — вот ее девиз. И ее Старшая Фрейлина, Мамочка Фудзино — помогает ей в этом. Получается мы на стороне консерваторов, да. В свою очередь Три Лорда Фудзивара из главной семьи — Мичитака, Ёримичи и Токихира — каждый желает продвинуть свою дочь и между ними что-то вроде джентльменского соглашения, они то ли позволяют друг другу выставить своих дочерей на смотрины, то ли ничего с этим поделать не могут… хотя после трюка, который провернул хитрый Лорд То — у меня возникают сомнения что все и дальше честно и по-братски останется. Мичитака и Ёримичи никого не удочеряли, а Токихира карты открыл в последний момент.

Интересно то, что каждый из Трех Лордов является нашим противником — ровно пока его дочка является кандидатурой на высокий пост… и становится нашим союзником, как только та сходит с дистанции. С ума сойти. Когда все это видишь, то остается только руками развести в крайнем изумлении, вот тут бы Екатериной Медичи быть, а не Кодама-но Аяко…

— Действительно, нельзя судить картину по части, а цветок — по одному лепестку. — говорю я, выражая свое уважение к прожжённой интриганке, глубоко кланяясь и признавая ее правоту. Похоже, что у Мамочки все под контролем и два десятка головорезок с оружием в нашем павильоне — лишь подстраховка. Такая вот гарантия что все будут себя вести как надо, и никто доску с фигурами не перевернет и не начнет играть вместо шахмат и шоги в нанесение тяжких телесных и старую добрую «кто первый умер, тот и проиграл». А значит я могу наконец расслабиться и перестать видеть в каждом кусте угрозу… завтра вот свожу химэ в купальни, ей там понравится. Да и собой надо бы заняться, есть у меня парочка мыслей — что купить, а что — сделать…

— М? — вопросительно наклоняет голову Ханами, которая уже успела прикончить свои цубакимоти и аккуратно закрыла коробочку черной, лакированной крышкой с тануки и крестьянином. Надо бы сегодня вечером химэ еще одну сказочку про хитрого Тануки-сана рассказать…

— Беседовать с вами — одно удовольствие. Ваша мудрость освещает мой жизненный путь. — склоняюсь я в поклоне перед Мамочкой. — Однако время позднее, а у этой недостойной есть обязанности в Павильоне Весенней Луны и…

— … ты знаешь Принца Рэндзи? Господин Осенних Покоев? Господина Да Рен? При дворе его прозвали фехтовальщиком словами… яростным шершнем, чье жало — стихотворения, которые он придумывает на ходу. — перебивает меня Мамочка и я замираю на месте. Опускаюсь обратно на подушку.

— Нет. К моему величайшему сожалению, я не знаю Господина Да Рен лично, хотя и наслышана о нем. — отвечаю я и это чистая правда. У придворных дам только и разговоров что о проказнике Рэндзи, он и его любовные приключения — самая сладкая тема для сплетен… его стихи и утренние записочки, написанные сразу после «ночи вздохов» — повод похвастаться перед своими менее удачливыми подружками. Говорят, что он обаятелен и сумасброден, что он умен и красив, а еще что он никогда не приходит во второй раз. Его стихи становятся неумирающей классикой, их цитируют, переписывают, их обсуждают и восхищаются ими. Говорят, что до его изгнания результаты поэтических турниров были донельзя предсказуемыми — всегда выигрывал он. Говорят, что даже ввели отдельную категорию, чтобы не отнимать заслуги у остальных, был титул победителя, а был титул «Принц Рэндзи» — отдельный, чтобы не награждать его каждый раз. Так что и правда жаль, что я не знаю его лично… интересно было бы взглянуть насколько вся эта репутация оправдана.

— У Господин Да Рен очень острый ум и внимательные глаза. — говорит Мамочка. — И он будет расследовать дело о… болезни принцессы Акико.

— Вот как. — тут я сдерживаю комментарий «а, это когда вы ее отравили?» и опускаю глаза. Мамочка мало того, что ее травила, так еще и меня чуть не удушили, подставив за это отравление, Аканэ обвинила меня в колдовстве. То ли сама такая дурочка, то ли с наущения Мамочки. Мне удалось вывернуться и привлечь внимание Мамочки, а Аканэ пропала и подозреваю, что навсегда.

— Принц Рэндзи имеет уши и глаза при дворе… даже среди моей свиты. Он неминуемо выйдет на тебя. — говорит Мамочка и я наконец понимаю зачем она остановила меня, когда я уже собралась уходить. «Такой убийцы как ты, Сан-сан нам уже не найти» — так кажется Ичи сказала мне в тот раз?

Я не собираюсь убивать Принца Рэндзи, тем более что он мне пока ничего еще не сделал… но насколько это серьёзная угроза?

— Ты была заподозрена в колдовстве, об этом знают не только в моей свите, но и в прачечной, а слухи разлетаются по дворцу быстрее чем птицы. Скрыть это не получится. — объясняет Мамочка. — Точно так же никуда не скрыть и то, что сейчас ты — Старшая Фрейлина Принцессы Соно… ты понимаешь, что это значит?

Я поджимаю губы. Конечно, я понимаю. Как минимум это бросает тень на Соно-химэ, а как максимум — выставляет ее соучастницей. Но ведь там была эта Аканэ…

— К сожалению та самая Аканэ, которая созналась в том, что травила принцессу Акико — исчезла без следа. — вздыхает Мамочка и у меня едва глаз дергаться не начинает. Как это — исчезла без следа? У вас на руках исполнитель преступления, вы чего? Как можно было ее упустить? Будто я не знаю как в этом времени следствие ведется, вздернули на дыбу, парочку острых бамбуковых щепок под ногти и горящими вениками по пяткам, тут и святой признается во всех грехах, а вы чего?

— Увы, это не моя епархия. — разводит руками Мамочка. — Я просто передала ее гвардейцам, дальше этим должны были заниматься чиновники из Канцелярии Императора, специально назначенные на это дело.

— Но… разве дело не закрыто? Исполнительница схвачена… — бормочу я себе под нос.

— Для обычного чиновника, поставленного на расследование дела этого достаточно. — уверяет меня Мамочка. — Но для Господин Да Рен… он славится своим умением докапываться до истины.

— Ксо. — говорю я. Нет, ультимативная истина тут в том, что я во всем этом безобразии не участвовала вовсе, я тут мимо проходила, так что тут я чиста, однако нельзя не признать, что со стороны все выглядит подозрительно. Кроме того, как только следствие до меня дойдет, то деятельный следователь ко мне все эти чудесные методы вызнавания истины и применит. Недаром ее еще называют «подноготная»… когда под ногти острые и горящие бамбуковые щепки загоняют — много чего всплывает. Вряд ли с химэ так обращаться станут, она все-таки знатная дама, не чета мне, но и она в конечном итоге пострадает, даже не хочу знать как именно. Что же тогда? Принц Рэндзи должен умереть? Переодеться ночью в темное и немаркое и выйти прогуляться?