Яд Павильона Глициний (СИ). Страница 26

— Контролировать события совершенно — это майя. Иллюзия. Но когда… когда все начнется, мы найдем способ сообщить тебе. — уверяет меня Ичи. Не то, чтобы это меня успокаивает… я не понимаю всей ситуации, впрочем, я уверена всей полнотой информации тут никто не обладает. Императрица Рэнка и ее фракция в союзе с Госпожой Кагуя хотят отсрочить брак ее сына и, как следствие — вступление его в должность. А для этого в какой-то момент им наверняка придется вступить в конфронтацию с Фудзивара, а их слишком много, и они слишком сильны. Однако Лорд Мичитака, старший брат — желает одного, его средний брат — другого, не говоря уже о Лорде Токихиро, у которого своих дочерей нет, но когда такое было проблемой для знатного рода? Оказывается, хитрец удочерил и принял в свою семью не одну а сразу трех девушек, при этом каждая из них — писаная красавица и умница, хоть конкурс красоты объявляй. Хитрый ход, свою дочь воспитать и вырастить так чтобы по всем параметрам императорских смотрин подходила — сложно. Конечно можно, но сложно. Гораздо проще финт хвостом сделать — по всей стране организовать отбор девушек, которые вот прямо тютелька в тютельку проходят по всем параметрам и… сделать их своими дочерями. На данный момент, с провалом смотрин принцессы Акико и омраченной репутацией принцессы Сэнси его дочери — самые вероятные кандидатки на высокое звание невесты нового Императора. Следовательно, и бенефециаром всех событий во дворце пока является он. До этого момента он и Мамочка Фудзино были союзниками, но начиная с него — дорожки расходятся. Теперь ему выгодно как можно скорее смотрины своих троих дочек провести, а Мамочке — чтобы и они не прошли. Тайра же спят и видят, как Фудзивара от власти отодвинуть, Минамото — как свое прежнее влияние восстановить, их род напрямую от Императорского пошел. Сложная система сдержек и противовесов находится в хрупком равновесии пока все идет как надо и малейшая помеха, задержка — вызывает нездоровые бурления где-то в самых глубинах внутреннего двора и блуждания умов, которые могут закончиться чем угодно — от дворцового переворота и до гражданской войны всех против всех.

— Ты же знаешь, что Двадцать Смелых у нас в павильоне — подчиняются мне лишь до поры? — вопросительно уточняю я.

— Воительницы исполнят свою роль, когда придет время. — твердо говорит Ичи и я понимаю, что это все, на что я могу рассчитывать. Что они «исполнят роль». Какую роль и когда придет это самое время? Загадка.

— Смотри-ка у нас в павильоне гости. А я уж думала, что эта Кодама-но Аяко уже и забыла свою Мамочку… — во внутренний двор вплывает Госпожа Фудзино, метнув в меня внимательный взгляд. — Что же привело тебя в прежнюю обитель, высоко взлетевшая сочинительница скандальных стихотворений?

— Сочинительница? — изумляюсь я, не обращая внимания на мелкие подколки Мамочки Фудзино, это она скорее по привычке меня тыркает, чем на самом деле зло держит.

— А ты не знала? Твои стихи стали очень популярны… и не только во дворце. Уже и в столице повторяют стих про «нефритовый стержень». Вот уж поистине — из уст в уста… — Мамочка прикрывается веером, но я совершенно точно знаю, что за этим веером — улыбка. Открыто улыбаться Мамочка не умеет, любая ее улыбка несет в себе скрытый яд.

— Надо бы еще таких стихов написать… — бормочу я себе под нос и нисколечко не шучу. В самом деле, общественное мнение это ресурс и быть «популярной поэтессой» это лучше, чем просто безымянной фрейлиной, никогда не знаешь где и как это тебе пригодиться, пусть даже авторские гонорары в этом мире пока неизвестны.

— Ты сможешь? — наклоняет голову Мамочка. Ичи исчезает, подстелив мягкую подушку и налив чаю, а Мамочка занимает ее место напротив меня. Я же встаю и кланяюсь как и положено младшей перед старшей — уважительно, глубоко, оставаясь в поклоне достаточно времени, чтобы выразить эту самую степень почтительности.

— Добро пожаловать домой, Мамочка. — говорю я. — Ваша недостойная младшенькая ждала возможности прикоснуться к вашей мудрости и спросить совета у той, кто знает столь многое…

— Ты просишь моего совета, Маленькая Буковка? Не ты ли недавно уверяла меня что тебе нужно лишь ухо капитана, чтобы указывать путь среди бушующих волн? Что именно ты и есть тот самый навигатор, которого так сильно не хватает… как ты там сказала? «Старой, дряхлеющей и обветшалой лодчонке»? — она удобно устраивается на подушке и откладывает свой веер в сторону, а у меня бегут мурашки по затылку и по тому, как задеревенела моя спина я понимаю, что позади меня только что появилась Ханами.

Стараясь не выдать свои чувства, я очень медленно поворачиваю голову и встречаюсь с серьезным взглядом ее темных глаз.

— Я не говорила «дряхлеющая и обветшалая лодчонка», Мамочка. — говорю я, чувствуя, как пересыхает в глотке. — Добрый вечер, Ханами. Ты прекрасно выглядишь в своем новом наряде. Я принесла тебе гостинцев, вот. — я двигаю к ней черную, лакированную коробочку с нарисованной на крышке сценке из какой-то народной былины, тануки убегает от крестьянина по полю, явно сделав какую-то шалость. Крестьянин замахивается на тануки цепом и лицо у него достаточно злое, так что шуточка у Тануки-сана явно удалась. Кроме них на крышке нарисовано поле, речка и мост через речку. Внутри коробочки — аккуратно упакованы в пергаментную бумагу и обернуты листьями камелии четыре рисовых лепешки цубакимоти, любимые сладости Ханами. С моим новым статусом зайти на кухню и пожелать, чтобы мне упаковали коробочку — ничего не стоит. Ханами читает по моим губам и довольная — кивает, благодарит меня жестом.

— Ты ее избалуешь совсем. — ворчит недовольная Мамочка. — От сладостей слух становится хуже.

— Хорошо, что ей это не угрожает, да? — невинно спрашиваю я и Мамочка некоторое время глядит на меня, видимо подбирая слова, потом — вздыхает и сразу как-то оседает, становится меньше, как будто из нее воздух выпустили.

— Войска семьи Минамото уже в двух днях от столицы. — говорит она. — Госпожа Кино-но Като Тамако, в союзе с Лордом Токихирой, ей пообещали усиление влияния при дворе, ее старший сын Рю тайно обвенчался с одной из дочерей Лорда Токихира и никто не знает с какой именно. Смотрины новых невест для будущего юного Императора должны быть проведены немедленно, таковы требования двора, множество семей увидело в этом возможность для них самих продвинуть кандидатуру дочерей… наивные. Новая невеста будет из Фудзивара, однако из каких Фудзивара? Фудзивара слишком много при дворе, кого ни ткни — попадешь в Фудзивара. Ежегодные награждения выдающихся придворных уже давно превратились в перечисление семейного древа семьи Поля Цветущей Глицинии… мы были союзниками с Лордом То и его людьми… до этого момента. Готовься, Сан-сан, будь готова сама и пусть будут готовы твои разноцветные рыбки-танцовщицы… скоро у них будет много работы.

У меня в глотке пересыхает окончательно. Вот и все, скоро — это значит два, максимум три дня и дворец превратится в кровавую баню. Сомневаюсь, что войскам Минамото дадут войти в город, а единственный кто может разом открыть ворота во дворец, пропуская своих гвардейцев — лорд Токихира. Вот кто главный змей, младшенький среди братьев, капитан Имперской Гвардии, человек, которого никто не рассматривал как фигуру, ведь у него нет своих детей, нет дочерей которых можно было выдать за юного Императора… отчасти потому ему и доверили командование Гвардией внутри дворца — он фигура равновесная, ему пришлось бы договариваться. Но Лорд То сделал финт ушами и внезапно выяснилось что у него есть три дочери. Да, не родных и да, подозрительно точно подпадающих под все требования смотрин для невесты Императора, ну и что? Дочери? Дочери. Из семьи Фудзивара? Как есть из Фудзивара… теперь. Представляю как два старших брата сейчас себе локти кусают…

— Значит Лорд Токихира… — задумчиво говорю я, глядя на чашку с чаем. Несмотря на то, что в горле пересохло, пить совсем не хочется. Безопасность Императорского дворца обеспечивается высокими стенами, рвом и прочими фортификациями, но на самом деле — балансом сил. В самом дворце патрулирует Гвардия, подчиняющаяся Лорду Токихира, на воротах и стенах стоит дворцовая стража, подчиняющаяся капитану стражи Господину Кендзи. Господин Кендзи не состоит ни в каком клане и верен исключительно Императору и подчиняется только ему напрямую… однако Император ни разу не дал ему никакого приказа, а потому на самом деле он подчиняется управляющему Масаши и за все эти годы наверняка привык исполнять его указания. Как он поведет себя в решающий момент? Будет верен Императору? А если да — то какому?