Боевой некромант - фермер. Том 1 (СИ). Страница 3

— И правда, не наши, — хмыкнул капитан патруля. — Жетоны — подделка, причем некачественная. Ржавое дерьмо.

Он поднялся и перевел подозрительный взгляд на Дорожку, которая стояла неестественно смирно.

— А повязка на лошади зачем? Зачем ей глаза завязал?

— Съехала, — я невозмутимо поправил ткань на лбу кобылы, приоткрывая ей мутные невидящие глаза. — Насекомые одолели, рану заматывал. Ободралась об ветку.

Капитан не стал развивать тему и потребовал:

— Документы.

Я протянул ему паспорт.

— Дворянин? — капитан пробежался глазами по строчкам и нахмурился. — И зачем вы к нам, в глушь, забрели, господин дворянин Артур? Тут не место для благородных прогулок.

Тогда я молча выудил из седельной сумки и протянул ему бумагу с аукциона на поместье Нордов. Меня-то в первую очередь волновала входящая в его состав ферма, но для местных я был новым лендлордом.

— А, вот оно что… — лицо капитана разгладилось, сменив подозрительность на легкое уважение. — Да, граф Норд давненько погиб, родственники его исчезли, и поместье нынче пустует. Значит, вы новый владелец.

— Почти. Остались некоторые формальности, — не стал я вдаваться в подробности.

— Головы отрубите? — неожиданно спросил старший, кивая на трупы. В этих краях, да и не только этих, хоронили с отсеченными головами, чтобы избежать поднятия мертвяков.

— Я как раз в процессе, — кивнул я, покачав мечом.

— Полагаюсь на вас. Затем оттащите за обочину, — капитан еще раз окинул взглядом трупы разбойников, беззвучно оценив чистоту моих ударов, — выглядите вы крепким. В Серой зоне такие нужны. Удачи, господин дворянин.

Он вернул бумаги, кивнул своим людям, и патруль, вскочив в седла, скрылся за деревьями, оставив меня в звенящей тишине с кучкой убитых.

Как только пыль из-под их копыт осела, я повернулся к телам.

— Вставайте, — скомандовал, выпуская из пальцев невидимые, холодные нити силы, впивающиеся в мертвые позвоночники.

Два трупа с пробитой грудью конвульсивно дернулись, сухо захрустели суставами и неловко, рывками поднялись на ноги, уставившись в пространство пустыми взглядами. Арбалетчик без головы ни на что не годился и уже не восстанет, а вот двое других были в самом соку.

[НекроЧат]

Расход: 2 Бродяги (уровень мертвяков) — 10 морт.

Остаток: 40 морт.

По пять морт на каждого разбойника. Приемлемо.

Сначала я велел оттащить обезглавленного в кусты, затем закинул ногу в стремя и привычно устроился в жестком седле.

— За мной, мои новые батраки.

Я тронул поводья, и мы поехали дальше по тракту в Серую зону — я на Дорожке, а следом, мерно шаркая и поднимая сапогами серую пыль, послушно зашагали два свежих мертвяка.

Дорога до поместья заняла еще больше двух часов.

Жёсткое седло отбивало поясницу методично и без всякого сочувствия. Я морщился, ёрзал, менял посадку. Никак не привыкну к долгой верховой езде. В той, прошлой жизни, у меня была эксклюзивная «Чайка». Чёрный лимузин с тяжёлым бронированным кузовом и роскошным салоном из кожи редких теневых варанов, каждая чешуйка на которой стоила немало. Благословенный холод кондиционера, пока за непроницаемо-чёрным тонированным стеклом плавно проносились мрачные, но величественные пейзажи Острова Некромантии. А ещё был Аурон. Вот по кому я больше всех скучаю. Мой боевой товарищ, мой крылатый гнев. Его отцом был сам Золотой Дракон, великий зверь, чье имя в репортажах и газетных заголовках всегда писалось исключительно с заглавной буквы. Аурон не уступал бате в размахе крыльев. Рассекать грозовые облака на непробиваемой чешуйчатой спине, чувствуя, как под тобой бьётся сердце размером с кузнечный горн — вот это была свобода! А не эта убогая, пыльная тряска в скрипящем седле, от которой ныла поясница.

Издержки средневекового мира, что поделать.

Когда впереди наконец показались очертания моих новых владений, я мысленно приготовился к худшему.

Деревянный частокол, окружавший территорию, местами покосился, а местами и вовсе прогнил. Вдалеке маячил мрачный барский дом — заброшенный, с темными провалами окон и обвалившейся черепицей. Типичное дворянское гнездо, переживающее не лучшие времена. Но оно меня сейчас не волновал. Я проехал мимо заросшей парадной аллеи, целенаправленно направляясь к фермерской части усадьбы. Именно там меня ждал мой отпуск и залог спокойной жизни.

Но как оказалось — не только.

Я ожидал увидеть руины и сгнившие сараи, поросшие бурьяном в человеческий рост. Этого тут и правда хватало. Но помимо заброшки передо мной предстал кусочек вполне ухоженного, обжитого места. Добротный небольшой домик с чистыми окнами, аккуратно разбитый огород с ровными грядками, и откуда-то из-за угла, со стороны просторного сарая, доносилось деловитое кудахтанье. Явные следы жизни. Кто-то упорно продолжал ухаживать за этой землей, пока бывшего владельца-графа ели черви.

Оставив своих двух новых батраков-мертвяков стоять у покосившейся калитки, я направил Дорожку прямо к курятнику, чтобы осмотреться поближе.

Не успел я подъехать, как из сарая вылетел разъяренный пернатый снаряд.

Здоровенный, откормленный петух с кроваво-красным гребнем бросился прямо на Дорожку. Он взмыл в воздух, истошно хлопая крыльями, и с ходу вцепился когтями и клювом в морду моей ездовой нежити. Короткий, злой рывок — и импровизированная тканевая повязка слетела на землю, обнажив пробитый конский череп и засевший в кости пенёк от болта.

— Эй, пшел вон! — рявкнул я, пытаясь отогнать дурную птицу.

Но петух и не думал убегать. Наоборот, он распушился так, что стал казаться вдвое больше, яростно забил крыльями, нанося звонкие удары по морде Дорожки, и заорал еще громче, вызывая на смертный бой неведомое чудовище. Моя кобыла меланхолично попыталась откусить ему голову, но пернатый берсерк оказался на редкость проворным.

Поняв, что словами эту тварь не пронять, я просто перестал сдерживаться и сбросил его своей аурой. Тяжелая, ледяная волна концентрированного могильного ужаса ударила по двору.

Спесь с птицы слетела мгновенно. Петух подавился победным клекотом, кубарем скатился с конской морды и, испуганно прижимаясь к земле, рванул в сторону забора. Из курятника с паническим кудахтаньем брызнули во все стороны куры, теряя на ходу перья.

— Педро! — раздался звонкий, полный тревоги женский голос.

Из-за угла домика выскочила девушка. И застыла, кажется, забыв, зачем вообще сюда прибежала. Я оглядел новоявленную госпожу. Это была красивая, на редкость фигуристая блондинка в грубом, перемазанном землей рабочем комбинезоне. В руках она крепко сжимала совковую лопату, явно готовая насмерть защищать свое хозяйство от любых визитеров.

— Вот уж правда Педро, — проворчал я, глядя на ущерб, нанесенный морде Дорожки.

Девушка замерла как вкопанная. Ее взгляд быстро пробежался по двору: разбегающиеся в панике куры, жмущийся в угол перепуганный Педро, а затем остановился на мне.

Картина и впрямь была живописной. Молодой дворянин, вальяжно сидящий в седле лошади с разодранными глазами и дыркой во лбу.

Блондинка опешила, во все глаза глядя на бегающих кур и застывшего перед ней всадника, и только крепче перехватила черенок лопаты.

— Уходите! Это частная территория! — звонко выкрикнула блондинка, выставляя перед собой орудие труда, словно рыцарское копье. Грудь под комбинезоном тяжело вздымалась, выдавая ее страх, но сдавать позиции она явно не собиралась.

Я окинул взглядом двор. Ухоженный курятник, аккуратные, бережно прополотые грядки и небольшой домик с чистыми для этих пыльных мест окнами.

— Согласен, — кивнул я, равнодушно посмотрев в изумрудные глаза девушки. — Это моя частная территория.

— Что⁈ — лопата в ее руках дернулась.

— Я выкупил эту ферму на имперском аукционе, — я лениво поправил поводья. — А вы, получается, самовольно обжили её здесь, госпожа…