Повести Варшавского. Страница 7

– Ну, тогда смотри и читай вслух: что здесь между строк? – уловка Евгению удалась. Голая посмотрела на листок, и капитан поймал её взгляд.

Как он и думал: глаза – синие. Это у блондинок бывают голубые глаза, а у брюнеток – густые синие должны быть, так он думал. Но поразило другое: необычное выражение во взгляде, – взгляд отцовский, обиженный. Леонид Гарьевич никогда не ругал сына. В момент его непристойного поведения отец терялся, обижался и делался меньше ростом. Укор с его стороны бывал столь силён, что жажда раскаяния у Жени упреждала осознание проступка. Отец говорил: «У человека мало союзников. Интеллект лукав, сердце лживо. Наша опора – позвоночник».

Евгений выпрямился, спинным мозгом он почувствовал, что виновен в смерти отца и отпущения грехов более не будет никогда. Что упустил, когда и где – уже не важно. Папа умер, и никто другой заменить его не может. «Теперь, Женя, ты сам себе и дурак, и начальник!» – такой приговор прочитал капитан в глазах незнакомки.

– Женя, надо свидетельство о смерти оформлять и похороны. Ты думал об этом? В институт и знакомым я сообщу, – напомнила о себе Ирина Игоревна.

– Ничего я не думал. Успеется! – громко и уверенно отозвался Евгений. – Надо узнать сначала, что на листе написано?

– Здесь новый рассказ. Это не записка. Не думайте, самоубийства не было. Я уверена, – сообщила Голая.

– Как называется? – спросил Евгений.

– Не знаю. Для произведения значение имеет первая фраза, зачин. Здесь написано: «С ним так всегда. Вокруг него всё падало и рушилось. Он с усилием втаскивал длинную узкую фигуру в стремительный поток вещей и людей».

– Кто «он», ничего не понятно? – спросила Катя.

– Если пишут «он» без имени, значит, речь идет о боге. Если – «она», то о богородице. – Голая продолжила чтение романчика.

X

…Ходкий по лестницам и жадный до работы экспедитор постоянно опаздывал. Жизнь в дедлайне у Фёдора превратилась в норму и всё потому, что по жизни был – тормоз и плавную мысль разгонял движениями рук и ног. Он даже говорить нормально не мог, строчил короткими очередями через долгие паузы. Ещё на лесенке кондитерской бегом через ступеньку Фёдор оторвался от Жанны. На прямой, с негабаритом на руках включил полную, девушка его хорошо понимала и цепко трусила следом.

Фёдор и Жанна работали и на Озоне, и в Яндексе разом. Жанна была в основном диспетчером и висела в сети, а Федя ловко и неутомимо двигался по улицам и этажам. Жили они за четвёртым кольцом, в пригороде, но больше времени проводили на дороге в машине. Жанна влюбилась в него сразу, когда увидела парня с длинными руками в машине и себя рядом с ним на мониторе своего айфона. Ей нравился просторный салон, в котором она передвигалась, как хотела, и на длительных переходах могла спать в ямке между креслами.

Работали они в режиме метро, от первой и до последней электрички. После обеда Федя мог выпить пару банок пива, и тогда за руль садилась Жанна, наступала её, вторая смена. «Вторая смена, вторая смена», – дразнил девушку Федя, но она не обижалась. Жанна знала, что до неё у него была другая «вторая смена», которая променяла его «логан» на старый BMW. Однажды он показал машину на дороге, посигналил, и девка за рулём BMW повернулась. «Старая», – подумала тогда про неё Жанна.

По дороге к машине, которую они оставили за квартал от кулинарии, Федя дурачился и кричал: «Би-бип, би-бип, би-бип». На вытянутых, жилистых руках он держал широкий нержавеющий поднос, на котором в мягких августовских сумерках светился белый свадебный торт. Две розы, кровавая и приторно шоколадная, украшали макушку айсберга. Шоколадная роза возбуждала у мужчин игривые мысли в отношении невесты. Женщины улыбались, у них возникали иные фантазии, но общее, мимолётное в полглаза мнение состояло в том, что бегущую по тротуару Жанну люди не воспринимали в качестве невесты.

«Куда бежит, куда бежит, идиот, ключ-то у меня. Ключ у меня!» – хотелось крикнуть, но Жанна понимала – это напрасно, остановить это жилистое подвижное насекомое невозможно. «Горбатого могила исправит», – подумала она и в ту же секунду услышала голос Фёдора:

– Убивать легко, понимаешь, трудно первый раз, а потом, раз, раз, это как в сексе, вставил, хорошо вставил и пошло, поехало… – громко, так чтобы она могла услышать, бросил, слова на ветер едкий на дорогу Фёдор и провалился в паузу.

На проспекте кипела пятница, конец рабочей недели, разговаривать на ходу и в спину было сложно.

– Нет, ты это скажи, Джима ты завалил? Он ко мне, понимаешь, клеился, предлагал, но я свинтила с Лёхой… – Жанна говорила громко в темп ему и не понимала: доходят слова или тонут в потоке машин?

Развернуться в её сторону Фёдор не мог, слова не разобрал и продолжил своё:

– Работа, значит, это работа… Ничего трудного. Убивать просто, это деньги. Пришёл, раз, раз и сделал…

В этот момент он внезапно вышел на проезжую часть и рванул к своему «логану» напрямки. Жанна остановилась, она не решилась следом выйти на дорогу, на которой машин не было, а за белой полосой левый ряд еле двигался. Федя показал торт водителю фургона, машина остановилась. Он улыбнулся в знак благодарности и рванулся к тротуару… Идущую в обход по правому ряду машину Фёдор не заметил.

Удар её настиг, когда она двигалась к переходу. Жанна обернулась и увидела летящее над крышами авто тело. Фёдор упал на встречную полосу. Водитель пытался уйти от столкновения, тормозил, но тело всё же попало ему под колёса.

Любопытных набежало много. Фёдор не двигался и не стонал. Жанна сделала несколько снимков. Поднос лежал рядом, видно, Фёдор крепко держался за него, пока летел с полосы на полосу. Жанна взяла поднос и пошла обратно в кулинарию. «Работа, значит, это работа…» – крутилась в голове последняя фраза Фёдора. Дела начинали опережать слова. Голова она на то и голова, чтобы есть, а не говорить. За полтора года совместной жизни она научилась у Феди шевелить ногами и думать руками. В кулинарии Жанна показала фотографии кондитерского изделия, погибшего Фёдора и предъявила поднос.

– Ну и что ты от меня хочешь? Косяк его. За доставку мы не отвечаем, – сказала заведующая.

– Нужен новый такой же торт. Я заплачу, понимаете, за мой счёт, могу наличными.

– Мы работаем под заказ, такого нет.

– У людей свадьба. Я не могу сказать им, что сладкого не будет, потому что человек погиб. – Жанна прочитала на халате имя заведующей «Вера Тышлер». – Невесту Верой зовут, как и вас. Представляете, что с ней будет, если я торт не привезу?

– Парень, высокий, он тебе муж?

– Да, муж, гражданский. Мы вместе работаем… работали, – поправилась Жанна.

Ресторан «Алеппо» имел один зал и был полностью арендован под свадьбу. Жанна сдала торт на кухню. Её интересовала невеста! Ради кого она влетела на деньги? Почему Федя погиб на этом заказе? Вопросов было много, но думала она ногами и шла на голос музыки, не помышляя ни о чём. Жанна скромно, с краю пристроилась к плотной группе танцующих гостей. «Бум-бум-бум, тыч, тыч», – гремели колонки. Под потолком крутился зеркальный шар, осыпая зал лазерными лучами. Невеста танцевала скромно, притопывала, полные щёчки её дрожали, руки двигались плавно. Невеста Жанне понравилась, и она стала подражать её движениям. «Наверное, беременная», – решила Жанна и прониклась к невесте добрым сочувствием.

Жанну окружали незнакомые высокие люди, женщины все ростом, как мужчины, и выше. Кроссовки беспокоили Жанну, но она быстро забыла о них, откинула чёлку и расслабилась. В перерыве между танцами она приметила интересный взгляд. Мужчина пригласил её на танец, и она выяснила, что это двоюродный брат невесты. Зовут его Толик, работает на рейсовом автобусе номер 98, всех знает, и его все знают и вот нашёл новое лицо? Жанна не стала лукавить и назвала своё настоящее имя – Божена, которое не любила за то, что его никто не понимал.

– Жена, чья жена? – переспросил Толик.

– Божена! – повторила Жанна, попросила нагнуться и объяснила: – Бо-же-на, славянское имя, значит, «божья».