Красный священник (ЛП). Страница 322

Это была судьба Азика, его собственный перекресток. Ни одна живая душа не вправе делать этот роковой выбор за него.

Всё, что следовало сказать, Клейн уже озвучил. Снедаемый тревогой и собственной беспомощностью, юноша замер на месте, напряженно дожидаясь ответа наставника.

Азик, устремив взор на скрытую под капюшоном прекрасную леди, погрузился в долгое, глухое молчание. Бледное пламя в его глазницах судорожно металось и дрожало.

Тем временем исполинский, балансирующий на грани иллюзии и реальности пернатый змей, словно почуяв надвигающуюся беду, резко взметнул хвост, неистово круша всё вокруг. Тварь хищно опустила морду и распахнула циклопическую пасть, обнажив темно-багровое нутро и сочащиеся желтоватым жиром клыки. Извергая потоки ядовито-зеленой слизи и шипя угольно-черным раздвоенным языком, чудовище рвануло вперед, вознамерившись заживо проглотить Азика Эггерса.

Но все попытки бестии оказались абсолютно тщетными. Она словно билась в пустоту, барахтаясь в совершенно ином, недосягаемом измерении!

Сквозь эту леденящую, давящую тишину Азик плавно вскинул правую руку. Слегка потерев висок, он выдавил мягкую, безмятежную улыбку:

— Пожалуй, я слишком прикипел к своей нынешней жизни. Я выбираю третье.

Едва эти слова слетели с его губ, как леди в капюшоном властным жестом сомкнула пальцы, намертво стиснув то самое золотое украшение в форме птицы. Медленно, дюйм за дюймом, она потянула руку на себя, с хрустом выдирая древнюю реликвию прямо из зияющей раны на лбу мужчины.

Лицо Азика в очередной раз исказила чудовищная гримаса — казалось, он проходит через круги немыслимого, первобытного ада.

Из каждой капли его крови, из каждого мышечного волокна начали сочиться крохи духовности. Сплетаясь воедино, они выковывали призрачный, прозрачный силуэт души.

С виду этот фантом казался абсолютно цельным, лишенным изъянов. Вот только от него так и разило диким, кричащим диссонансом: ровно половина сущности — от бровей и глаз до самого кончика ноги — отливала чистым золотом, источая архаичную, первозданную красоту.

По мере того как золотая птица покидала свое вместилище, полупрозрачный дух Азика начал с треском расползаться ровно пополам. Миллиметр за миллиметром, словно с него заживо, тупым ножом сдирали кожу.

Из его глотки вновь вырвался тот жуткий, совершенно нечеловеческий хрип. Долетев до укрытия Клейна, этот звук отозвался в черепе юноши острой, простреливающей болью, словно мириады раскаленных игл неистово крошили его мозг в кашу.

Каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы астральное тело окончательно раскололось надвое. Одна половина, обернувшись ослепительным золотым потоком, хищно ввинтилась прямиком в глаза диковинной птицы. Вторая же благополучно скользнула обратно, намертво слившись с родной плотью и кровью.

Бледное пламя, полыхавшее в глазницах Азика, угасло без остатка. Белоснежные перья и угольно-черная чешуя, усеивающие его кожу, стремительно втянулись обратно. Гримаса невыносимой муки на лице заметно смягчилась, растеряв былую гротескную жуткость.

Теперь он выглядел пугающе бледным, почти прозрачным. Мышцы на лбу то и дело мелко подергивались, выдавая ту глубокую, изматывающую агонию, что всё еще терзала самое сердце его духовного тела.

— Примите мою глубочайшую признательность. — Учтиво поклонившись прекрасной леди в капюшоне, он круто развернулся. Тяжело, спотыкаясь на каждой ступени, мужчина побрел наверх, пока не оказался бок о бок с Клейном.

— Можешь открыть глаза, — с бесконечной усталостью в голосе, но теплой улыбкой на губах произнес Азик.

Клейн судорожно распахнул веки. Цепким взором окинув наставника и не обнаружив ни малейших признаков подступающего безумия или потери контроля, сыщик наконец-то смог выдохнуть. Лишь после этого, сгорая от любопытства, он устремил взгляд в самые недра гробницы.

Там вновь густо клубился непроницаемый мрак, наглухо скрывая всё, что таилось на дне.

— Кто это был? — не выдержав, выпалил юноша.

Азик тихо рассмеялся и, протянув руку, железной хваткой вцепился Клейну в плечо:

— Даже назови я Её имя, оно бы попросту стерлось из твоего слуха. Разве что Она Сама пожелает тебе открыться.

Под эти слова Клейн на чистых инстинктах вскинул руки, намертво вцепившись в плечи своих марионеток.

Окружающие краски мгновенно налились кричащей густотой, гротескно наслаиваясь друг на друга. Двое мужчин вкупе с парой болванчиков пулей пронзили ту часть духовного мира, что соответствовала Бушующему морю, и благополучно вынырнули прямо в гостиничном номере Клейна в городе Гураин.

Едва разжав пальцы, Азик устало потер лоб и с мягкой улыбкой произнес:

— Чтобы восстановить силы, мне предстоит погрузиться в глубокий сон. Одному богу известно, сколько он продлится. Если возникнет нужда — смело обращайся за советом к Семи Светам духовного мира. Ритуал призыва тебе уже прекрасно ведом.

— Мистер Азик, с вами точно всё в порядке? — с неподдельной тревогой осведомился Клейн.

Одновременно с этим сыщик мысленно отпускал себе едкие шпильки:

«Лишиться половины собственной души навеки — и при этом „всё в порядке“? Да кого я пытаюсь обмануть?»

Азик вновь усмехнулся:

— Ничего фатального. Просто всё вернется на круги своя: я буду предвидеть собственную смерть, педантично завершать земные дела, рубить на корню связи с прежней жизнью, а затем кануть в омут амнезии, чтобы вновь восстать из пепла и отправиться по следам утерянного прошлого.

— Впрочем, нынче расклад куда лучше прежнего. Ведь в этом мире есть ты — тот, кто хранит львиную долю моих секретов. Случись мне в очередной раз потерять себя, достаточно будет лишь одного твоего письма, чтобы память стремительно пошла на поправку.

Выдержав короткую паузу, мужчина едва заметно кивнул и издал тихий, бархатистый смешок:

— Спячка — не такая уж скверная штука. В конце концов, там я могу грезить. Во снах я никуда не уходил. Я всё так же греюсь с ней под лучами солнца, всё так же вбиваю в голову того упрямого мальчишки азы владения палашом, всё так же мастерю качели для моей капризной малышки…

Не договорив, Азик небрежно бросил ученику медный свисток. Его лицо озарила бесконечно теплая улыбка:

— Не забывай писать.

— Вот только ответа придется ждать, пока я не открою глаза.

Клейн на чистых инстинктах вскинул руку, поймав изящный, дышащий древностью артефакт. Азика в комнате уже не было — наставник бесследно растаял в воздухе, исчезнув в неизвестном направлении.

Остолбенев и простояв так целую вечность, сыщик внезапно издал тяжелый, глухой вздох.

…………

Чтобы вырваться из Гураина по суше, путникам волей-неволей приходилось тащиться по извилистому, уходящему в небеса серпантину. Лишь миновав череду карабкающихся в гору кварталов и добравшись до самого пика города, можно было наконец-то перевалить через хребет и спуститься в бескрайнюю равнину.

В этот самый миг боевая группа «Красных перчаток» под командованием Соэста застыла на монументальной площади у самой вершины. Ищейки неотрывно, с параноидальным напряжением взирали на бушующие, подозрительно притихшие воды Бушующего моря.

Дейли Симон, всё это время судорожно сдавливавшая виски, внезапно опустила руки. С искренним недоумением в голосе она проронила:

— Наваждение спало. Всё вернулось на круги своя, словно и не было ничего.

— В норме? — с легкой долей скепсиса переспросил Леонард.

Поэт резонно полагал: покуда Бушующее море сотрясают эти дьявольские аномалии, рассудок медиума вряд ли сможет вынырнуть из пучины кошмара.

— Вполне вероятно, что эти аномалии накатывают волнами? — с легкой заминкой выдал свою догадку Соэст.

Дейли только-только приоткрыла рот для ответа, как духовная интуиция всех присутствующих разом забила тревогу. Они, словно по команде, вновь устремили взоры на Бушующее море.

И там, в недрах первозданного, непроницаемого мрака, одна за другой начали вспыхивать ослепительные, кристально чистые звезды.