Красный священник (ЛП). Страница 15

Что же до белого вина — Клейн загодя рассудил, что кто-то неминуемо уйдет не солоно хлебавши, впустую потратив деньги на извозчика. Дабы скрасить горечь отказа, он специально заскочил в интисский ресторан «Селензо» и приобрел этот напиток за два полновесных фунта.

Подобный жест служил превосходным, ярким штрихом к портрету Дуэйна Дантеса — щедрого, безукоризненно воспитанного и окутанного ореолом таинственности толстосума.

Вдобавок юноша прекрасно осознавал: недооценивать мажордома, вышедшего из аристократических кругов — верх легкомыслия. За годы верной службы такие люди обрастают поистине колоссальной агентурной сетью, водя знакомства с прорвой высокородных господ, сотнями коллег по цеху и бесчисленным множеством слуг всех мыслимых мастей. Подобные кадры способны виртуозно, исподволь формировать репутацию любого джентльмена, а уж репутация — это железобетонный пропуск в самые заоблачные эшелоны социума.

Для своих пятидесяти пяти лет Асния изрядно поседел, однако в его лазурных глазах залегла глубокая, выкованная десятилетиями мудрость. Старец не стал жеманиться и отвергать дар Дуэйна Дантеса. С учтивостью приняв бутылку и бегло изучив этикетку, он безукоризненно поклонился:

— Я питаю слабость к белым винам из Калода. Искренне благодарю за вашу щедрость и восхищаюсь вашими манерами, сэр.

«Калод? Точно, вчерашний лакей как раз распинался об этом. Одно из прославленных шато в интисской провинции Шампань, славящееся винами среднего и высшего эшелонов, а парочка их винтажей и вовсе считается недосягаемым эксклюзивом… Дьявол, даже дворецкий сечет в алкоголе куда лучше меня! Впрочем, ничего удивительного — Асния же сам упомянул, что винные погреба знати и нуворишей находятся в полном, безраздельном ведении мажордомов или их подручных… Погодите-ка. Выходит, мне тоже придется обзавестись личным погребом⁈ И если вино за два фунта — это лишь убогое пойло для массовки, а красное Аурмир урожая тысяча триста тридцатого года за сто двадцать шесть монет — даже не предел мечтаний… Во сколько же мне обойдется вся эта коллекция⁈» — от этих мыслей Клейн физически ощутил, как грудь сдавливает невидимым прессом. Юноша всерьез усомнился, что его жалких 2888 фунтов — не считая запаса золотых монет — хватит хоть на сколько-нибудь приличный срок.

Не пройди он в свое время суровую закалку на ступени «Клоуна», сыщик бы неминуемо выдал свой внутренний ужас. Однако таланты взяли свое, и он с мягкой, обезоруживающей улыбкой ответил:

— Ваше одобрение — величайшая похвала для меня, мистер Асния. Будьте любезны, спускаясь, попросите мистера Ребака подняться ко мне из кафе.

Асния без малейших промедлений ответил согласием. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и порог гостиной переступил Ребак.

Мужчина щеголял безупречно зачесанными светлыми волосами. В уголках глаз и губ залегла едва заметная сеточка морщин, а здоровая, дышащая свежестью кожа и крепкая стать выдавали в нем человека действия. С первого взгляда становилось ясно: этот дворецкий способен не только вести хозяйство, но и составить компанию лорду на охоте, а при нужде — и дать отпор нападающим.

Обменявшись дежурными приветствиями, Клейн с улыбкой жестом предложил гостю присесть и без лишних предисловий перешел к делу:

— Простите мою откровенность, но я решительно не беру в толк, каким образом вы очутились на службе у барона Синдраса. Ваш батюшка тянул лямку помощника мажордома в семье Неган, дед заправлял их поместьем в чине управляющего, а бесчисленные предки верой и правдой служили герцогу и его родне вплоть до самого отбытия в чертоги божьи. Казалось бы, ваш собственный жизненный путь был предрешен изначально.

Стараниями великого императора Рассела традиция стран Северного континента именовать аристократов исключительно по названию вотчины канула в Лету, уступив место конструкции «фамилия плюс титул». Старый формат всплывал лишь на самых чопорных, протокольных приемах. Впрочем, не обошлось и без исключений: некоторые благородные роды банально взяли себе фамилии по названию своих земель.

Ребак ответил дежурной, выверенной до миллиметра улыбкой:

— Барон Синдрас — новоиспеченный аристократ, а по совместительству — старый друг покойного герцога. Меня отрядили к нему в услужение, дабы я помог новому лорду и его домочадцам освоиться с бременем высокого статуса и в совершенстве овладеть светским этикетом.

Под «покойным герцогом» подразумевался отец нынешнего главы рода — убитый в прошлом году Паллас Неган.

— Тогда отчего же вы в итоге покинули баронский дом? — тщательно взвешивая слова, допытывался Клейн.

Ребак ничуть не смутился:

— Пусть барон Синдрас и выслужил свой титул благодаря поддержке консерваторов, по своей сути он остается одним из самых влиятельных банкиров, инвесторов и промышленников Королевства. Подлинный первопроходец, сколотивший многомиллионный капитал! Он всегда питал искренние симпатии к Новой партии и охотно ссужал им средства. Подобные вольности неминуемо вбили клин между ним и целой плеядой консервативной знати, включая и молодого герцога Негана.

— Дабы не ставить барона меж двух огней, я почел за благо подать прошение об отставке. Он, признаться честно, всячески пытался меня удержать. Воистину, превосходный наниматель.

Клейн понимающе кивнул и сменил тему:

— Вы — прихожанин Повелителя Бурь?

Ребак ответил с неподдельной серьезностью:

— Истинно так. Владыка вдыхает в наши сердца отвагу, пыл и нерушимое чувство долга.

Сыщик забросил еще парочку сугубо профессиональных вопросов о ведении хозяйства, на каждый из которых получил исчерпывающий, обстоятельный ответ. Удовлетворенно кивнув, он с улыбкой обратился к Ребаку:

— Сделайте одолжение, спуститесь в кафе и пригласите ко мне мистера Вальтера.

— Как только наша беседа подойдет к концу, я вынесу вердикт. Можете обождать внизу минут десять'.

— Слушаюсь, — без лишних расшаркиваний отчеканил Ребак. Моментально вскочив на ноги и отвесив выверенный поклон, он покинул комнату с истинно армейской выправкой.

Проводив его взглядом и дождавшись щелчка замка, Клейн вновь опустился в кресло. Сделав неспешный глоток черного чая, он беззвучно пробормотал себе под нос:

«Ударь я с ним по рукам — и прямая ниточка к нынешнему герцогу Негану вкупе с консерваторами мне обеспечена. А там, глядишь, всплывут и какие-нибудь новые, пикантные подробности того самого убийства…»

Много времени не потребовалось — в дверь постучали, и порог гостиной переступил Вальтер.

Обменявшись с ним парочкой дежурных фраз, Клейн перешел к сути:

— Какая кошка пробежала между вами и мажордомом виконта Конрада? Поймите правильно, я обязан докопаться до истины. Брать на себя риск и навлекать гнев аристократа — затея не из лучших.

Вальтер, обладатель высокого лба, иссиня-черных волос и строгих карих глаз, источал суровость, которая, впрочем, не отталкивала. Поразмыслив пару секунд, он ответил:

— Будучи помощником дворецкого, я курировал отпрысков виконта. Волею случая мне довелось снискать благосклонность одной весьма влиятельной персоны. Это мигом возвысило меня в глазах лорда, но закономерно нажило мне врага в лице главного мажордома.

— Увы, вскоре та влиятельная персона скоропостижно скончалась из-за трагической случайности. Милость виконта растаяла как дым, а мажордом и вовсе начал вставлять мне палки в колеса. Я резонно рассудил, что ждать у моря погоды нет ни малейшего смысла.

«Курировал отпрысков виконта и свел знакомство с влиятельной персоной… Хм, а ведь Талим тоже сошелся с принцем Эдсаком именно тогда, когда натаскивал младшего сынишку Конрадов! А сам принц благополучно сыграл в ящик пару месяцев назад во время Великого баклундского смога… Безупречно ложится на слова Вальтера… Выходит, этот бедолага — лишь случайная щепка, отлетевшая от того самого бревна… А парень-то молодец, профессионал: ни единым словом не очернил нанимателя, утаил личность принца и даже на старого врага-мажордома грязи не вылил… Выбери я его, можно смело рассчитывать на весьма интригующие перспективы…» — Клейн слушал исповедь в абсолютном безмолвии, пока в его голове молниеносно срастались куски этого пазла.