Ответишь (СИ). Страница 22

Артем берет меня за руку, его горячие пальцы переплетаются с моими. Он тянет меня за собой, и я послушно переставляю ватные ноги, следуя за ним, как завороженная.

Черт, я же не хотела этого совсем. Я хотела не этого! Я хотела лишь обвинить и уничтожить его!

Но вот Артем уже ловит такси и, не выпуская моей руки из своей, мягко подталкивает меня на заднее сиденье.

Я сажусь, он следом, и тесное пространство автомобиля мгновенно наполняется снова его запахом, присутствием и жаром.

Артем называет водителю адрес, но слова не откладываются в моей голове. Они просто пролетают мимо. Потому что Артем снова поворачивается ко мне, он снова сближает наши лица.

Снова целует.

Этот поцелуй уже другой. Он медленный, глубокий, исследующий.

Он.…он такой, что я при всем желании не могу отказаться от него.

Поездка смазывается в нечто слишком быстрое. Я не почувствовала ничего, кроме губ Артема на своих.

— Приехали, — лишь голос водителя издалека.

Машина останавливается.

Мы уже возле какого-то жилого комплекса с охраной по периметру.

А вот мы уже в лифте, зеркальные стены которого отражают резкие красивые черты Артема и мое растрепанное глупое лицо.

С тихим гулом лифт движется наверх.

Дальше цветы в огромных вазах в холле, массивная железная дверь квартиры. Все это — лишь размытые кадры, вспышки в помутившемся сознании.

Волков открывает замок и пропускает вперед.

Иду. Шагаю. Глупая.

Щелчок закрывающейся за спиной двери звучит оглушительно громко в наступившей тишине.

И вот только тогда до меня все, наконец, кажется, доходит.

Мы в квартире. В полутемной тихой квартире. Мы вдвоем.

Я и Артем.

Мы в какой-то квартире совершенно и полностью одни…

Глава 21

Я прохожу вглубь квартиры, осматриваюсь. Просторная. Пахнет чистотой и чем-то неуловимо мужским. Артем идет молча за мной, и я спиной чувствую его присутствие.

Оно обволакивает, давит и заставляет сердце биться чаще.

— Это и есть квартира твоего приятеля? — спрашиваю я, чтобы нарушить тишину.

— Ага.

Губы всё ещё горят после его поцелуев.

Я отдаю себе полный отчет в том, что Волков в любой момент может подойти и продолжить. И самое страшное — я не уверена, что стану сопротивляться.

Нужно взять паузу. Перевести дух.

— А… можно мне кофе?

— Кофе нет, но есть чай и пирожные.

— Тогда чай, — мой голос звучит жалко и по-детски. Я злюсь, но Артем вроде бы не замечает.

— Конечно, — кивает он. — Идем на кухню.

Кухня в квартире просторная, в черных и серых тонах.

Артем щелкает выключателем, и пространство заливает мягкая подсветка потолка. Я… я не жалею пока что, что приехала. Это странное, пугающее опасное чувство.

Словно бы я стою на краю пропасти, но вид открывается захватывающий.

Я взбираюсь на высокий барный табурет, подпираю щеку рукой и просто любуюсь Артемом.

Тем, как он двигается — уверенно, плавно, завораживающе.

Поглядывая на меня, он достает две чашки для чая, и ставит чайник.

Тот начинает урчать, а Артем подходит к столешнице с противоположной от меня стороны. Встает напротив, зеркалит практически мою позу.

А потом внезапно подается вперед и чмокает быстрым, почти невесомым поцелуем в губы.

Внутри все томительно стягивает.

— Я ни на что не согласна, — на всякий случай предупреждаю, едва получаю новую порцию адреналина. — Я… просто так к тебе заскочила, понятно? Уясни это!

Артем слегка отстраняется.

На его губах появляется тень улыбки. Той самой, от которой у меня подгибаются колени.

— Понятно. Только теперь не выйдешь. Тоже уясни, — произносит он.

И отстраняется. Возвращается к чайнику, который как раз закипает.

Я хмыкаю.

— Что ты имеешь в виду? Запрешь меня здесь?

Артем разворачивается.

— Уже.

Мое сердце пропускает удар. Потом ещё один. Я смотрю в его абсолютно серьёзное лицо и не понимаю — шутит он или же нет? Кровь отливает от лица, чтобы сейчас же вернуться и снова обдать невероятным жаром.

— Что «уже»? — выходит задушено.

Артем выгибает брови, а до меня окончательно доходит.

— Ты с ума сошел? — мой голос нервно срывается. — Волков, открой сейчас же дверь. Немедленно!

— Зачем?

И вот, пожалуйста, мне снова хочется его убить. Но я, наоборот, растягиваю губы в приторной улыбке.

— Разве непонятно? Чтобы я могла поехать домой, Артем. Не хочу здесь оставаться ни секундой дольше.

— Да? А как же чай?

Голос при этом хрипловатый и тягучий, словно наркотик, который окутывает и не дает возможности отстраниться.

Он подносит чашки и ставит одну из них передо мной.

Кое-как сбросив с себя морок, я принимаюсь размышлять, сразу же выплеснуть содержимое ему в лицо или подождать пока слегка остынет?

Наверное, первый вариант. Волкову просто повезло, что он отходит.

— Ладно, — вздыхает и задвигает уже нормальны голосом. — Ладно. Давай поговорим.

Достав из холодильника коробку с пирожными, он приносит и кладет ее передо мной. Затем обходит столешницу и снова приближается ко мне.

— Если пообещаешь не выплескивать в меня содержимое чашки.

— Ты прямо мысли читаешь, Волков. И…я не обещаю!

— После вчерашнего…Может быть хотя бы Артем?

И снова эти хриплые нотки в его провокационном голосе. Да ещё и.…

Упоминать о вчерашнем, когда я как раз из-за этого горю и взбешена? Такой наглостью точно обладает только Волков.

— И не надейся, — цежу. — Волков, — добавляю ехидно.

Знаю, мелко, но ничего с собой поделать не могу. А ещё хватаю одно из пирожных, вот только...закидываю не в него, а в рот. Знает же, гад, что я не могу перед сладким устоять.

— Ладно, хорошо хоть не чашкой по лбу и не пирожным в рожу, — отзывается с легкой полуулыбкой.

— И это тоже сейчас тебе прилетит.

Но Артем уже подошел и теперь перехватывает меня за запястья. После чего заводит мои руки за спину.

Я цепенею.

Тяжелое прерывистое дыхание Артема сливается с не менее порывистым моим.

Его глаза…выглядят, как.…как у голодного зверя. Неотрывно впиваются. В лицо, в мой рот и снова прямо в душу.

— Отстань от меня, — кричу.

— Я бы и рад, но не могу, — выдыхает. Рвано, горячо. — Я тебя лю…

— Стоп! — воплю. И уши заткнула бы, если бы могла. — Больше ни слова, понял? Мне то и дело подсовывают твои фото в обнимку с твоей же невестой, поэтому я об этом знать ничего не хочу! Я не желаю!

— Родители настаивают на свадьбе, Фим. Не я. Пока что…я не могу ничего сделать, но…ищу решение.

Грудь Артема тяжело вздымается, в глазах будто бы хмельной туман. Этот туман обволакивает, он заражает отравленным, пропитанным адреналином и желанием воздухом.

Но я не сдаюсь. Я понимаю, конечно же, я отдаю отчет, что мне безумно приятно, но все равно не сдаюсь, а сопротивляюсь.

— А пока ищешь это решения, ты между делом ужинаешь с ней.

— Мне приходится.

И все равно это очень больно.

— А…ещё что ты делаешь с ней? Точнее...тебе приходится?

Бесит все. Бесит и он и мои на него реакции.

— Ничего.

— Ага, ага, рассказывай.

Тут Артем подается ко мне и упирается лбом в мой лоб. Его горячий, мой мигом эту температуру перенимает и подстраивает.

Дыхание перехватывает. Итак запястья уже горят огнем, ещё и это. Глубокие невероятно яркие и проницательные глаза Волкова теперь в сантиметре от моих.

Его губы не намного дальше, господи, как с этим искушением справиться.

— Правда, ничего. Все, что я хочу, я хочу делать только с тобой, — произносит тихо, но получается настолько волнующе, что по позвоночнику отдает такими вибрациями, которые концентрируются сразу же ещё и в паху.

Вот как он умеет так?

— Отпусти, — тем не менее яростно шиплю.

Конечно же вру, нахально вру не только ему, самой себе.