Кавказский рубеж 11 (СИ). Страница 16

Перьев кивнул, встал со стула и позвал из коридора курсантов.

В кабинет, стараясь не шуметь сапогами и не задевать косяки плечами, потянулись пятеро курсантов. Они выстроились в шеренгу перед моим столом.

Я внимательно осмотрел ребят, оценивая и внешний вид, и то, как они реагируют на меня. Форма на всех, мягко говоря, сидит по-разному. У двоих кителя топорщились пузырями на спине. Явно не по размеру выдали на складе. У одного, наоборот, форма была ушита в талии так, что он напоминал рюмку.

На плечах голубые погоны с жёлтой буквой «К». Материал погон был дешёвый, ворсистый, уже начинавший терять цвет под солнцем. Ремни у всех кожаные, со звёздами на пряжках, начищенными пастой ГОИ до зеркального блеска. Наверняка, комэска дал команду привести внешний вид в порядок перед самым заходом ко мне.

И тут мой взгляд наткнулся на крайнего слева.

Щёки пунцовые, глаза бегают, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. На носу выступила капелька пота.

— Встреча на Эльбе, — протянул я, не сдержав улыбки.

Это был Басюк. Тот самый любитель «вечерних прогулок». Видимо, судьба у него такая — попадаться мне на глаза чаще, чем собственной маме.

— Товарищ подполковник, не понял…

— Да всё нормально, Пал Палыч. Мысли вслух. Так, ну я с ними сейчас познакомлюсь, а потом отпущу. Можешь идти, — ответил я и отпустил Перьева.

— Есть. Вот список, который вы просили. Мне командир эскадрильи в таком виде сказал сделать, — ответил мне Павел и протянул листок.

На нём была небольшая табличка, где была указана информация и личные данные по каждому из курсантов.

Как только дверь закрылась, я вернулся на своё место и ещё раз осмотрел всех.

— Представляться не буду. Меня вы знаете. С каждым из вас я познакомлюсь во время контроля готовности. Сразу говорю, глубину знанию сегодня проверю конкретно. Это понятно?

— Так точно! — громко ответили все пятеро хором, что у меня чуть уши не заложило.

— Кричать не нужно, — почесал я ухо, которое слегка заложило.

Тут я заметил, что один из ребят старается сдерживать улыбку изо всех сил.

— Ты чего такой весёлый? А, ну да, Веселов же у тебя фамилия, — заметил я.

— Так точно, товарищ подполковник. Просто рад, что у нас теперь вы инструктор, — ответил курсант.

— Не уверен, что тебе будет со мной весело.

Тут же улыбка у Веселова пропала.

— Да не переживай. Я не кусаюсь. Обычно.

Ребята все заулыбались, слегка расслабившись после «стартового» напряжения.

— В 16.00 приду к вам. Разберём полётные задания. Все свободны. Товарищу Басюку остаться, — сказал я, и курсанты потянулись на выход.

Через несколько секунд мы остались с провинившимся курсантом наедине. Басюк выглядел сильно потерянным, хотя я и не собирался над ним изгаляться. Но провести кое-какую воспитательную работу необходимо.

— Чего молчишь? Как дела, Ваня? — спросил я, вставая со своего места.

— Норм… нормально, товарищ подполковник, — запнулся Басюк.

— Выспался?

— Так точно.

Я подошёл к чайному столику и взял горсть конфет.

— Тебе увольнения не хватает?

— Никак нет, хватает. Просто хотел увидеться.

Сделав пару шагов, я протянул парню конфеты. Он не сразу, но взял их.

— Спасибо.

— Пожалуйста. С товарищами обязательно поделись. А то, что можно на КПП выйти на лавке посидеть, ты об этом не подумал? Вам никто не запрещает этого сделать. Так зачем так рисковать из-за мимолётного желания?

— Не знаю, товарищ подполковник. Не подумал.

Я кивнул и прошёлся вдоль стола.

— Думай в следующий раз, иначе заберёшь все наряды на выходные до конца лётной практики. Понял? — спросил я.

— Нет… ой, так точно.

— Вот и молодец. Свободен.

Басюк, вытянулся и развернулся на месте.

Он сделал пару шагов и повернулся. Я увидел, что он посмотрел куда-то на стену, где у меня висели фотографии с командировок и подарочные фото с автографами и пожеланиями. А ещё там было несколько вымпелов.

— Товарищ подполковник, а разрешите по личному вопросу обратиться?

— Давай.

— У вас вот есть эмблема и фотография с бойцами. А это где? — спросил Иван и указал на одно из фото.

Это была эмблема щита красно-зелёного цвета с изображением белого грифона. А рядом фотография, где я и мой экипаж запечатлены с группой бойцов в боевом снаряжении.

— Это я в одной из служебных командировок. Рядом со мной бойцы 72-й бригады специального назначения Сербии.

— Вы… вы и там были? А расскажете? — «загорелись» глаза у Басюка.

— В самоволки прекратишь бегать, тогда и расскажу.

— Есть! Так точно! — обрадовался Иван и вышел из кабинета.

Я улыбнулся и сел на своё место. Взяв листок со списком курсантов, быстро пробежался по нему и достал свою рабочую тетрадь. Надо было начинать работать и готовиться к полётам.

В назначенное время я уже шёл в сторону первой эскадрильи, чтобы лично проверить подготовку своей лётной группы. Согласен с тем, что с курсантами нужно находиться постоянно, следить за их подготовкой, где-то и «леща» отеческого поддать, образно говоря. Но у меня есть и свои должностные обязанности, так что готовились мои курсанты вместе с другой лётной группой.

На входе в штаб эскадрильи меня встретил комэска Сериков и начал сопровождать к учебным классам.

— Сан Саныч, если что мы и сами у них проведём контроль готовности. Чтоб вас не отвлекать, — предложил мне Сериков, когда мы шли по коридору.

— Мне не доверяешь, Василич? — улыбнулся я.

— Я из лучших соображений. Куда вам до учёбы сейчас.

— Наша основная работа — учить курсантов. Так что на контроль готовности я время найду.

Через минуту мы уже были перед дверью класса, где готовилась моя группа.

— Они с кем занимались сегодня? — спросил я.

— С первой лётной группой. Там… — начал отвечать Сериков, но тут же замолчал.

Из-за двери доносился какой-то странный гул. Кто-то жужжал, кто-то свистел, а поверх всего этого раздавался командный голос. Громкий и чёткий. Такое чувство, что Чапаев поднимает в атаку.

— Цирк уехал, клоуны остались, — проворчал Сериков и резко нажал на дверную ручку.

Картина, открывшаяся нам, была достойна отображения в какой-нибудь карикатуре. И главное, что никто даже не дёрнулся.

Парты были сдвинуты. В центре этой конструкции, водрузив стул прямо на стол, восседал курсант Веселов. На носу у него красовались огромные солнечные очки-авиаторы, а на голове был шлемофон. В левой руке он сжимал швабру, используя её как рычаг шаг-газ, а в другой руке сжимал указку, выполнявшую роль ручки управления. И всеми «органами управления» он яростно дёргал из стороны в сторону.

— 125-й! Атакую колонну танков! — орал курсант, сидящий на стуле.

Он так это делал громко, что перекрывал свист, который издавали остальные курсанты, изображающие турбины. Судя по голосу бравым лётчиком был Веселов.

Только мы вошли, все замолчали, увидев меня и Серикова. Но Веселов продолжал выполнять боевую задачу.

— Пуск НУРСов! Пш-ш-шууух! Ухожу боевым разворотом, перегрузка шесть единиц! Темнеет в глазах!

Сериков хотел что-то сказать, но я его остановил. Надо было дать парню «выйти из атаки».

— Отстрел! Манёвр! Бочку делаю! Перегрузка… прижимает, — надрывался Веселов.

— Смотри, сознание не потеряй, орёл, — громко сказал я, прислонившись к косяку.

В классе мгновенно наступила гробовая тишина. Веселов замер с указкой в руках, занеся её для очередного виража. Очки сползли на кончик носа, открывая испуганные глаза.

— А то катапульты на твоей табуретке не предусмотрено.

Курсанты недолго думая начали с грохотом возвращать мебель в исходное положение. Веселов, путаясь в швабре, указке и ножках стула, кубарем скатился со стола и вытянулся по стойке смирно, пряча злосчастные очки в карман.

Я медленно прошёл к преподавательскому столу, положил папку на столешницу и с интересом посмотрел на «аса».