Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ). Страница 14

Но сидеть сложа руки я не могла.

Моя настойка календулы и полыни, с ее слабым антисептическим и противовоспалительным действием, тут вряд ли бы сработала. Да ее почти и не осталось. Нужно было что-то отхаркивающее, что могло бы помочь очистить бронхи.

На ум приходили травы, которые можно купить в аптеке. Наверняка здесь росли такие же. Да только весна еще не вступила в свои права.

Я обошла внутренний двор, внимательно вглядываясь в каждый угол, каждую щель в камнях, где не было снега. Но на земле снег лежал плотным покровом. Ни побегов мать-и-мачехи, ни чабреца, ни даже простого подорожника. Природа еще спала под снегом.

Уже начало подкрадываться отчаяние, когда мой взгляд упал на южную стену кухонного крыла, возле самого окна. Каменная кладка здесь была густо оплетена вечнозеленым плющом. Темно-зеленые, кожистые листья цепко держались за стену, не боясь ни ветра, ни мороза. Внутри, за мутным стеклом, на подоконнике тоже вились его побеги, в заброшенном замке некому остановить растение, вот он и распространился. А мне теперь это только на руку.

Плющ тоже применяли как отхаркивающее средство! Из него делают сиропы и таблетки. А я могу сделать крепкий отвар. Я вернулась на кухню, взяла нож и срезала несколько самых сочных, здоровых на вид побегов с подоконника, а потом вышла и нарубила еще охапку с наружной стены. Листья пахли терпко и горьковато.

Дальше была простая работа. Я сложила листья и мелко нарезала их. А после переложила в маленький чисто выскобленный котелок и залила кипятком, поставила на слабый жар томиться. Чтобы вытянуть максимум пользы без разрушения полезных веществ. Через час получился крепкий, темно-зеленый, с горьковатым ароматом отвар. Я процедила его через чистую ткань в глиняный кувшин.

На следующее утро я перелила остывший отвар в стеклянную бутыль, что нашлась среди хлама. Он выглядел непрезентабельно, но должен был работать.

Женщина пришла ровно в срок, даже чуть раньше. В ее глазах читалась тревожная надежда. — Вот, — сказала я, протягивая ей бутыль. — Этот отвар может вам помочь. Он горький. Давайте дочери по одной чайной ложке три раза в день. Обязательно после еды. Разбавляйте теплой водой, если не будет пить. И продолжайте поить ее теплой водой. Молоком, морсом, чем угодно теплым. — И… и это все? — робко спросила она, принимая бутыль как драгоценный эликсир. — Это все. Если через три дня кашель не станет мягче, не станет отходить мокрота, то приходите снова. Но должно помочь. — Чем я… — начала она. — Потом, — мягко остановила я ее. — Когда поможет, разберемся. Сейчас идите к дочери.

Она поклонилась, прижала бутыль к груди и почти побежала прочь.

Я смотрела ей вслед. Внутри не было уверенности, я не врач, не лекарь с магией. Но шансы были неплохие. Пятьдесят на пятьдесят. Зато я приготовила первое настоящее лекарство из местного сырья.

Я повернулась и пошла обратно в замок, мысленно добавляя в список дел новый пункт: «Найти и заготовить другие полезные растения, как только сойдет снег».

Если так и дальше пойдет, замок превратиться в местную аптеку. Зато наши шансы на выживание значительно повысятся.

Вот только меня ждала совсем другая слава в этих краях.

Глава 5

Месяц спустя

Кабинет короля Торальда был одним из немногих мест в столице, где Корвин Мерквуд позволял себе расслабиться, опустить плечи, нарушая привычную железную выправку. Здесь можно было быть не только драконьим генералом, но и просто Корвином. Ну почти.

В камине потрескивали дубовые поленья, отбрасывая на стены, увешанные картами и охотничьими трофеями, пляшущие тени. Воздух наполнился дорогим коньяком, который король разлил по хрустальным бокалам, откровенно игнорируя протокол аудиенции.

Король Торальд, мужчина лет сорока пяти с умными, усталыми глазами и легкой сединой в темных волосах, откинулся в кресле, изучая своего друга.

— Хватит кивать, как марионетка на ниточках, — сказал он наконец низким басовитым тоном, отпивая коньяк. — Мы одни. Отложи генерала в сторону и скажи мне, как ты, Корвин? По-настоящему.

Корвин, стоявший у камина, медленно повернул к нему голову. Кожаная повязка на правом глазу резко контрастировала с белизной накрахмаленного воротника.

— Справляюсь, ваше величество. Дела в порядке. Поставки для армии идут по графику, пограничные форпосты бдительны, учения прошли хорошо...

Торальд вздохнул, поставив бокал с легким стуком.

— Я не о бумажках, которые ты подписываешь, благо в твоей честности я не сомневаюсь. Я о другом. — Его взгляд стал пристальным. — О том, что ты прячешь под этим безупречным мундиром. Старые раны… они все еще напоминают о себе, так ведь?

Корвин почувствовал, как по спине, под тонкой рубашкой, пробежал холодный пот. Конечно, король догадывался. Лекари, к которым Корвин изредка наведывался в тщетной надежде, были верными подданными короны. Их долг докладывать о состоянии здоровья ключевых фигур королевства. Особенно если это состояние угрожает дееспособности армии.

Он сделал глоток коньяка. Огненная волна на секунду заглушила знакомое, глубокое нытье под ребрами, где когда-то осколок уничтоженного артефакта на границе с Мглистыми горами пробил драконью чешую, не дойдя до сердца на волосок. Осколков было много. Но только один угрожал жизни Мерквуда. Зато другой угодил прямо в драконий глаз.

— Иногда, — выдавил он коротко, глядя в пламя.

— «Иногда», — повторил Торальд с горькой усмешкой. Он поднялся, двигаясь как мощный, но немного неуклюжий медвдь. Король подошел к окну, за которым вечерняя столица зажигала первые огни. — Корвин, если снова начнется… Если пещеры Мглистых Вершин изрыгнут новый удар, если те твари решат, что граница проведена зря и перемирие — слабость… — Он обернулся, и в его глазах не осталось ни капли дружелюбия. — Мне нужен генерал. Генерал во всей своей боевой мощи! Не советник в кресле, скрывающий гримасу боли за бумажками с докладами. Мне нужен лорд-дракон, который сможет снова вести армию в бой. А не человек, которого может свалить с ног внезапный спазм на ровном месте.

Не стоило обманываться, это был не дружеский упрек. Король только что вынес приговор, и до его исполнения не хватало одного слова или даже взмаха руки.

Корвин молчал. Что он мог сказать?

— Я понимаю, — сказал он наконец совершенно равнодушно.

— Я знаю, что понимаешь, — Торальд смягчил тон, но в нем все еще слышался лязг стали. — Пойми и ты меня. Я забочусь о друге, которого не хочу потерять от какой-нибудь непонятной внутренней хвори. И о королевстве, которое не может потерять одного из лучших драконов накануне возможной новой войны.

Король отпил коньяк и его взгляд снова стал острым.

— Поэтому мой приказ, как друга и как короля, один: найди способ поправиться. Выжги эту хворь, вырежи, вытри каким угодно зельем. Любой ценой, Корвин. Любым способом. Пока есть время. Потом его может не остаться.

«Любой способ». Слова прозвучали как разрешение на отчаянные меры.

Корвин кивнул, ощущая, как холодная тяжесть ложится поверх привычной боли.

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество, — произнес он и поставил почти полный бокал. Коньяк больше не грел. — С вашего позволения.

Торальд молча кивнул, провожая генерала Мерквуда тяжелым взглядом.

Корвин вышел из кабинета. Боль под ребрами, притихшая на время разговора, снова дала о себе знать, назойливо и злорадно.

«Любой способ», эхом отозвалось в голове. Оставалось лишь понять, какой из способов не убьет его раньше, чем успеет помочь.

Частный кабинет мастера Элгара находился в тихом переулке, вдали от шума центральных улиц столицы. Сюда Корвин приходил уже не в первый раз. Как пациент, чья надежда медленно, но верно таяла с каждым визитом. Сегодня, после разговора с королем, этот визит ощущался особенно горько.

Мастер Элгар только что закончил диагностику. На столе между ними, на бархатной подушечке, лежал диагностический кристалл. В его глубине, как и полгода, и три месяца назад, мерцали все те же тусклые, ядовито-багровые искры. Они отмечали очаги боли под ребрами Корвина и пульсирующее напряжение в районе правого глаза. Картина нисколько не изменилась.