Обречённые (ЛП). Страница 8

Мне казалось, что скучаю по этому, но нельзя упустить то, чего никогда не знал.

Он поднял её лицо к своему, улыбнулся ей, приподняв уголки губ. С того места, где я стояла, едва могла разглядеть гордость на его лице, чистое и безоговорочное одобрение ее поступка.

Наклонился и нежно поцеловал её, чтобы мы все это видели. Она растворилась в Его прикосновениях, напряжение покинуло ее тело каким-то непостижимым для меня образом.

Она ненавидела Его. Она пришла сюда, чтобы уничтожить Ему подобных.

И всё же… энергия между ними ощущалась гораздо теплее, чем всё, что я видела у всех супружеских пар в Ковене. Пары, которые якобы определялись по совместимости, были ничто по сравнению с тем, как они смотрели друг на друга.

Моя кожа потеплела, энергия этого чувства захлестнула меня. Она коснулась меня и продолжила, словно не в силах проникнуть в меня.

Как будто я не была достойна такого тепла.

— Не переставай удивлять меня, ведьмочка, — сказал Люцифер, поворачиваясь и вставая рядом с ней. Он позволил ей занять позицию власти, подчиняясь ей так, как большинство мужчин не смогли бы сделать. Даже в нашем мире, где матриархат был высшей властью, где женщинам было позволено иметь всё — и магию, и семью, — мужчины нашего общества, цепляющиеся за свою власть, с трудом уступали женщинам, бросавшим им вызов.

Токсичная мужественность во всей красе.

— Ты этого не отрицаешь? Ты низвела себя до уровня игрушки для этого придурка? — спросил Итан, повернувшись и сердито взглянув на своего племянника Ибана, который наблюдал за ним с побледневшим от потрясения лицом. Мне было почти жаль друга, который поддался намерениям Завета женить его на Уиллоу, чтобы сохранить свою магию для наследников и продолжить её дело, но он был слишком упрям, чтобы прочесть предзнаменование.

— Я ничего не отрицаю, — сказала Уиллоу, устраиваясь поудобнее на троне, положив руки на подлокотники и скромно скрестив ноги. — Хотя, думаю, мы можем согласиться, я, похоже, гораздо больше, чем просто игрушка. Возможно, настоящая причина, по которой ты считаешь Его такой угрозой, заключается в том, что Он на самом деле достаточно уважает женщин, чтобы позволить мне сидеть рядом с Ним.

— Уиллоу — моя жена, и скоро мы официально объявим об этом перед вашей Богиней. Тогда надеюсь, вы все выстроитесь в строй и примете этот союз таким, какой он есть: шансом начать всё сначала. У нас есть возможность воссоединиться по-настоящему, наши народы, соединенные браком, — сказал Люцифер, когда Уиллоу наклонилась вперёд.

— Должна признаться, Итан, ты не увидишь, что станет с этим Ковеном, — сказала Уиллоу, постукивая пальцем по лозам своего трона. Эти слова наполнили меня надеждой, я открыла рот, когда рука Деллы сжала мою. Чувствовала ее взгляд на своём лице, не в силах оторвать взгляд от Итана, пока лозы Уиллоу медленно продвигались вперед.

Итан запаниковал и боролся за контроль над растительным миром, который должен был принадлежать ему так же, как и Уиллоу, но он не смог укрепить эти отношения так, как она за короткое время в Хрустальной Лощине. Он решил позволить растениям увянуть и умереть под воздействием своей магии, используя их в своих корыстных целях, вместо того чтобы отдать им свою кровь, чтобы питать их для будущих поколений.

Уиллоу старалась поддерживать равновесие и делала всё в точности так, как проповедовала, живя в рамках своей магии и никогда не беря того, чего не хотела отдать взамен.

Лозы проигнорировали зов Итана, наступали и обвивались вокруг его лодыжек, удерживая его на месте, когда он пытался бежать.

— Уиллоу, прекрати! — крикнул Ибан, его голос нарушил жуткую тишину, поскольку никто из наблюдателей не осмеливался привлечь к себе внимание ради Итана.

Он был пустой тратой жизни. Ублюдком, который не заслуживал свободной жизни.

Итан нанес удар, когда Уиллоу не отступила, и схватил одну лозу с трона Брея. Он ударил Уиллоу в грудь, разорвав тонкую органзу на верхе ее черного платья и вонзившись в кожу. Она с любопытством уставилась на него, с минуту разглядывая разрыв своей плоти.

Должно быть мучительно, когда тебя вот так разорвали, но Уиллоу лишь смотрела на это, как на царапину. Я с благоговением наблюдала, как золото растекалось по ране, словно расплавленное, заполняя пустоту цветом глаз Люцифера.

Люцифер был в ярости, но Уиллоу подняла руку и с тем же потрясением, что и я, наблюдала, как золото отступало, а рана заживала, и все могли это видеть.

Чёртовы богини.

— Это невозможно. Только Завет вечен, — сказал Итан, борясь с оковами лоз, которые обвили его грудь и плечи. Они повалили его на колени, и стук от удара о камень эхом разносился по безмолвной комнате.

Никто не осмеливался говорить. Никто не осмеливался пошевелиться.

Уиллоу была бессмертна.

— Но был ли он на самом деле? — спросила Уиллоу, сморщив нос и выдавив саркастический ответ, который могла дать только она в тот момент, когда, казалось, вместе со всеми нами, осознала истинные последствия своей связи с Люцифером.

— Ты, подлая сука! Она была твоей бабушкой! — закричал Итан, плюнув ей под ноги.

— Она была мерзостью для этого Ковена, — сказала Уиллоу, поднимаясь на ноги. Спустилась по ступенькам, остановившись прямо перед Итаном, и её взгляд упал на меня. Она молчала, выдержав мой взгляд, с сочувствием на лице.

Я не знала, что было в этом взгляде, но знала, чего она хочет. В тот момент знала, что она раскроет, если дам ей разрешение, какую тайну она раскроет миру.

Меня ужаснула мысль о том, что такое же пренебрежение, которое видела от матери, отразится на лицах остальных членов моего Ковена. Они должны были стать моей семьёй, моими родственниками, и всё же я не могла сказать, поверят ли они мне.

Поддержат ли они меня, когда скажу правду.

Но Уиллоу поверит. Уиллоу будет стоять рядом и защищать меня до последнего вздоха, и я знала это в глубине души, потому что это было правильно. Потому что она всегда поступала так, как считала правильным, независимо от последствий для себя и от страха, который она могла испытать при этом.

Потому что всегда отстаивала права женщин и всегда помогала своим сёстрам вернуть себе власть.

Она заставляла меня хотеть быть смелее, чем я была. Заставляла меня встречаться лицом к лицу со своими демонами, а не прятаться по ночам в своей комнате и надеяться, что они больше никогда не вернутся, чтобы преследовать меня.

И я кивнула, хотя слезы жгли горло. Высвободила руку из хватки Деллы и шагнула вперёд, пока не оказалась совсем рядом с остальными членами Ковена.

— И ты расскажешь им, что именно она сговорилась с членами Трибунала, — сказала Уиллоу, продолжая, и обрушила на Итана весь свой пронзительный взгляд.

Он с достоинством побледнел, глядя на Уиллоу, нахмурив брови. В его взгляде читался вопрос, искреннее непонимание, пока он пытался понять ловушку, которую Уиллоу ему раскрыла.

— Как…

— Верно, Итан. Я знаю, что ты сделал с этим Ковеном, и знаю, что ты сделал с их дочерьми, — сказала Уиллоу, указывая на остальных членов Ковен, когда все затихли. — И ты во всем признаешься.

Лозы сжались вокруг него ещё сильнее, заставляя его стонать, когда скрип разнёсся по комнате.

— Идите к чёрту.

— Расскажи им, почему ведьм хоронят в ящиках, когда они должны быть со своими стихиями. Расскажи им, почему ты лишил Источник нашей магии, когда мы вернули его в равновесие. Расскажи, как ты морил его голодом и ослабил ведьм, всё это с намерением сделать каждую из них жертвой, чтобы ты мог жить без Вэссел, когда все они будут мертвы, — сказала Уиллоу, заставив меня замолчать. Я знала её взгляды на то, что случилось с равновесием и Ковеном за годы, прошедшие с ухода её матери, но не задумывалась о глубине этого обмана — о его мотивации.

Мы все были жертвами, которых следовало отвергнуть, чтобы они могли жить свободно, когда нас не будет. Я взглянула на мать и тётю, стоявших в стороне. Бледное лицо матери было единственным подтверждением того, что они намеревались сделать и что она об этом знала.