Лейтенант империи. Часть четвертая (СИ). Страница 11

— Тур, командир, — Анджей опустил плечи и стушевался, — я всё осмотрел на складе и около, но ничего не понял. Разумовский со своими людьми тоже смотрел, теперь ходят с умными лицами и не спешат ничего говорить….

— И это ясно, — теперь уже вздохнул я, понимая, что весь мой променад по открытому космосу был отдыхом, и только сейчас начнётся работа. Потому подошёл к Гвоздю и легонько толкнул его в плечо. — Не переживай, разберёмся, главное, что никто не погиб.

— Это да, — неуверенно улыбнулся Анджей.

— Тогда чего стоим? — хмыкнул я на показ, а у самого кошки скребли на душе, — пойдём смотреть на место преступления. Версии какие-нибудь есть? Подозреваемые?

— Только две, — шагнул за мной Гвоздь. — Халатность или предательство. Подозреваем людей Джека.

Вот тебе бабушка и юрьев день. Как же так а? Как же так? Я обернулся и молча посмотрел на Роджерса, но он лишь развел руками. Ничего кроме злости на его лице я не увидел.

Глава 4

— Не может среди моих парней быть предателя, — не то прошипел, не то просипел Джек. На его лицо было страшно смотреть. Гнев исказил его, губы кривились, а глаза… в глазах поселилась вселенская обида на всех окружающих.

— Джек, ты….

— Пойми, Ростислав, я же всех проверял, у нас вообще жёсткие проверки в общине. Мы собираем историю человека из разных источников. Покупаем базы личностей у других государств, общин, контрабандистов в конце концов. Собираем слухи.

— Джек….

— Через ваши имперские спецслужбы они тоже проходят, — не останавливался Роджерс, всё больше распаляясь, и я не стал ему мешать, прекратил пытаться вставить хоть слово. Решил дождаться, когда источник его красноречия иссякнет. — Те, кто у нас новенькие, вызывают сомнение, или проходят испытательный период, направляются на планеты. Там и пригляда больше, и возможности навредить меньше. Потом, через десять лет, самые надёжные переводятся на станции, если хотят, конечно же.

— Ничего себе у вас правила, — присвистнул Гусар, — десять лет….

— Именно, — резко кивнул Джек, — за это время мы составим психологический портрет, проверим всю подноготную, да и человек себя зарекомендует. Мало какой шпион будет играть настолько вдолгую, особенно в условиях изоляции от внешнего мира. У нас на планетах просто нет условий для контакта с кем-то из космоса. Всё через станцию происходит.

— Но, несмотря на это, на Тау Метам среди вас оказался предатель, — задумчиво протянул Гвоздь, — причём в твоей же деревне, Джек.

— Целое семейство, — поддержал моего зама Гадел, — отец с сыновьями.

— Да, было такое, — не стал отрицать очевидное Роджерс, — но они среди нас жили чуть больше двух лет, и предали не по внедрению, а по ситуации. Испугались пыток….

— Да и людьми оказались так себе, — хмыкнул Анджей, — сами были склонны к пыткам, я помню, как мы их брали с Туром у калитки вашего загона.

— Как оказалось да, — Джек закусил губу, видимо чувствуя, что разговор уходит в другую сторону. — Но это не отменяет главного, они и до этого проявляли себя жестоко, не по отношению к соплеменникам, а вообще, по образу жизни. Такие, вольные охотники из джунглей, — он прервался, чтобы набрать воздуха и продолжил: — Не просто же так девушки сторонились их, семью они так и не создали. Да и никто из них не прошёл бы на станцию, они бы так и остались в деревне. Вот о чём я говорю.

— Хорошо, у вас проверки, — кивнул я, пристально всматриваясь в лицо Роджерса, — но, что дальше?

— А дальше, — Джек горько усмехнулся, — а дальше мы имеем то, что все мои люди здесь — это жители космической станции. Они прошли все возможные проверки, абсолютно все в своё время пострадали от рук пиратов и бритов.

Роджерс сделал паузу и твёрдо на меня посмотрел, будто готовился к финальному броску. Он горячился весь разговор, но тут успокоился, и уверенно произнёс:

— Все мои люди идейные. Глубина их ненависти к врагам общины настолько велика, что нет никакого шанса на предательство. Они скорее умрут, отгрызут себе руку или ногу, чем предадут.

После его слов повисла тишина, которую прерывали лишь слабые звуки от работы общинников в стыковочном отсеке.

— Ничего себе, — присвистнул Фея.

— Сильно, — уважительно протянул Гусар.

— Да, Джек, красноречия тебе не занимать, — даже по Гвоздю было видно, что он под впечатлением от слов Роджерса.

— Ты будто всю жизнь учился так баять, — покачал головой Гадел, — аж до печёнки проняло. Мураши по коже пробежали.

— Я старший администратор станции, — горько улыбнулся Джек, — мне приходится уметь говорить красиво, но сейчас в моих словах нет ни грамма иносказательности. Я уверен в своих людях. Абсолютно уверен.

— Хорошо, — кивнул я, тоже ощущая, что по спине пробежали мурашки, — понимаю тебя, и не подвергаю сомнению твои слова….

— Разумовский подвергает, — поморщился Джек, — он настаивает, что предатель среди моих парней, которые пострадали от взрыва на посту. Ждёт, когда они придут в себя, чтобы допросить их. Он же не сомневается в их виновности, — взмахнув руками, сорвался на возмущенный тон Джек, но я его прекрасно понимал.

Я представил себя на его месте. Если бы кто-то так говорил о моих бойцах, я бы этому кому-то всю морду разбил бы.

— Не кипятись, Джек, — я подошёл к Роджерсу и положил руку ему на плечо, чтобы успокоить, — разберёмся с этой ситуацией, сейчас же отправимся на склад и ещё раз осмотрим его. Я лично осмотрю.

— Эм, Тур, — вдруг встрепенулся Гвоздь, — нас Разумовский как раз сейчас ожидает, просил тебе передать, чтобы совещание по этому вопросу собрали.

— Подождёт, — отмахнулся я, — лучше проведи меня на место взрыва.

Склад продовольствия мы разместили рядом со стыковочным отсеком. Довольно большое помещение в теле астероида оказалось оборудовано холодильными установками, чем идеально подходило на роль продуктового хранилища. Этот факт облегчил нам выбор, перевесив отдалённость от жилого отсека. Ничего, можно и походить подальше, зато все запасы будут в сохранности. Так мы думали. Так я думал.

Сейчас же, вместо ровных рядов холодильных камер и стеллажей для сублиматов с консервами в отсеке образовалась натуральная свалка. Стены и пол покрывали сажа и копоть. Всюду валялись раскуроченные обрывки железа и обгоревшей упаковки, а в нос забивался кислющий запах гари.

Гермодвери в отсек оказались раскурочены и вывернуты наружу, в коридор. По характеру повреждений я сразу понял, что перед взрывом они были закрыты. Именно это и спасло стоявших на посту общинников.

Выгнутые створки оградили их, заслонили от взрывной волны. Она прошла прямо, задев часовых по касательной, но и этого хватило, чтобы парни оказались в медотсеке. Их попросту отбросило на стены не так сильно, но они всё равно получили серьёзные травмы и потеряли сознание. У одного Лиза диагностировала закрытую черепно-мозговую травму. Второй же получил многочисленные ожоги и впал в кому.

— Мне бы капсулу регенерации, — как-то жалостливо протянула Елизавета, — я бы их на ноги поставила за пару часов. А так, я сделала всё, что могла через известные мне силовые техники. Осталось только ждать, когда придут в себя сами.

— Они обязательно придут в себя, — поджал губы Джек, тон его не терпел возражения.

— Конечно, — кивнула Лиза, но от меня не смогло ускользнуть сомнение в её глазах. — Пятьдесят на пятьдесят, — прошептала она, приблизившись ко мне вплотную, — я не всесильна.

— Всё будет хорошо, верю в тебя, — приободрил я девушку и, оставив у входа всех, кроме Гвоздя, стал обследовать сам склад.

Здесь уже побывала толпа людей. Десятки ног оставили следы в чёрной копоти. Кто-то трогал стены, соскребал сажу. Кто-то переворачивал остатки холодильных камер, двигая их с места на место. А кто-то даже расставил самодельные маячки, которые отражали направление взрывной волны и места закладки взрывчатки. Якобы отражали.

Я не видел склад сразу после взрыва, но даже сейчас понимал, что всю работу, которую тут провели другие, ничем иным, как суетой назвать нельзя.