Беспощадный целитель. Том 6 (СИ). Страница 22

Дверь Хант толкнул плечом, стряхнул воду и прошёл через зал, ни на кого не глядя. Кивнул знакомому бармену, но тому было всё равно, остальным посетителям тем более. В дальнем углу пряталась дверь. Толкнул её единственной рукой и вошёл в небольшую комнатку.

Стол, четыре стула, лампочка под потолком, окно в глухой двор. За столом — Морган. Грузный, в тяжёлом кожаном плаще, на котором ещё виднелась влага, а у ног стояла длинная потёртая сумка, в которой лежал Арчибальд, боевой топор из стали разлома, способный выдерживать разрушительные воздействия А ранга. Топор давно заменил Моргану жену и детей, и горе тому, кто посчитает этого увальня слишком медленным. Хант видел пять дуэлей, которые заканчивались совершенно одинаково. Морган аккуратно протирал белым платком лезвие Арчибальда, а у его ног лежало разрубленное тело.

— Быстро ты управился, — сказал Морган, не поднимая глаз от стакана. — Я гнал от самой столицы, думал — приеду, а ты ещё с детишками возишься. А ты уже освободился так быстро, что я даже первый стакан не допил.

— Раньше я бы и сам к тебе доехал. — Хант снял мокрую куртку, бросил на спинку, сел. — Здравствуй, старый. Спасибо, что сорвался по первому зову.

— Забей, ты позвал — и я прибыл. Брат, сколько мы не виделись-то? — Морган разглядывал его, и в здоровом глазу было что-то вроде ревизии: что осталось от человека, которого он помнил. — Лет шесть? Семь?

— Пять.

— Пять. — Морган покачал головой. — А постарел ты на все пятнадцать, Виктор. Почему не сделаешь протез? Или это демонстрация?

— Ты на свою рожу давно смотрел? — без злобы отозвался Хант. — Стекляшка косит сильнее прежнего, ты бы сходил к мозгоправам, а то скоро она у тебя в затылок глядеть начнёт. И что-то ты тоже не спешишь обзавестись артефактным протезом.

— Зато вижу то, чего не видят двумя, а стекло работает как хрустальный шар. — Морган хмыкнул, и старая шутка, понятная только им двоим, на секунду стёрла восемь лет, будто их и не было.

Морган был старше его лет на пять, а выглядел на все пятнадцать. Грузный, седая щетина, руки молотобойца. Левую щёку перечёркивал давний ожог — не от огня, Хант знал, а от кислотного плевка твари, которую Морган тогда всё-таки добил, разрубив её на куски верным Арчибальдом. Это было пятнадцать лет назад, на северных болотах. Тогда они стояли в той зачистке спина к спине. Тогда у Ханта были обе руки, а у Моргана — два глаза. Стеклянный, что косил теперь чуть в сторону, появился позже и по другой причине.

Ту зачистку Хант помнил лучше, чем половину того, что было после. Болота на три дня пути, разлом B-ранга вскрылся в самый сезон ливней, твари пёрли волнами, как прибой. Из двенадцати охотников к третьей ночи их осталось лишь двое. Они стояли по колено в чёрной жиже, спина к спине, и считали трупы вперемешку с процентами ядра. Они выжили вопреки всему. И только потому, что ни один не обернулся проверить, держит ли второй спину. И так знали — держит. Про братство красиво болтают за чаркой, а на деле всё братство — это чужая спина между тобой и тварью, когда вокруг чёрная вода и больше ничего.

Империя выдала им за те болота по медали и строчку в наградном листе. А спустя годы та же Империя чужими руками отняла у Ханта руку — за то, что сунул нос куда не велено. И бровью не повела. Морган тогда приехал в госпиталь. Цветов не вёз, в глаза не заглядывал. Сел и спросил напрямик: остаёшься или уходишь в одиночку? Хант сказал — уйду из дел. Морган кивнул и принял, он лучше всех в братстве понимал Виктора. «Не участвовать в делах — твоё право, но я рад, что ты всё ещё среди седых». На том и закрыли.

Виделись с тех пор по пальцам сосчитать, но каждая встреча отзывалась радостью в душе. Они были братьями не по рождению и даже не столько по ордену, сколько по пролитой вместе крови, а это не забывается.

— Ну рассказывай, — Морган плеснул из бутылки без этикетки во второй стакан, подвинул. — Четыре часа гадал, что у тебя стряслось, раз вспомнил обо мне после стольких лет. И давай без всех этих вступлений, к которым ты небось привык в школе.

Хант не притронулся к стакану. Достал зажигалку, положил на стол перед собой. Помолчал, глядя на тяжёлого льва на её боку. Потом полез во внутренний карман и выложил рядом ещё одну вещь.

Костяной свисток. С палец длиной, потемневший от времени, в резьбе, которую дурак принял бы за украшение. Морган смотрел на него долго. Лицо не дрогнуло, но здоровый глаз сузился, и в комнате будто потянуло сквозняком.

— Где взял?

— У мальчишки, которому им хотели заткнуть глотку. Навсегда.

— Манок на тварей. — Морган не притронулся. — Из тех, что приманивают тварей и при этом не дают им напасть на хозяина. — Поднял глаза. — Это ведь армейский артефакт С+ ранга, Виктор. Запрещёнка высшей пробы, для гражданских. За такое не сажают, просто стреляют в затылок при задержании, а в отчётах пишут «сопротивление при аресте». Откуда у штатских армейский манок?

— Вот и мне любопытно.

Хант наконец взял стакан, отпил. Пойло было дрянным, но крепким и вполне честным — обожгло ровно так, как обещало с виду. Поставил и заговорил сухо, как рапорт диктуют.

— Доклад брата Виктора Ханта, полноправного брата ордена Седых Львов. Прошу братство зафиксировать доклад. Место действия — инициационный разлом С-ранга. 47-я школа города Блэкфен. Я был проверяющим наставником, моя аура сводит на нет попытки тварей ниже С+ ранга нападать на учеников. Согласно первичной проверке, секретарю заплатили, чтобы в одну группу свели пятерых сопляков, и одного из них кто-то очень хотел оставить в этом разломе. Объект атаки — мой ученик. Безродный, Е-ранг по бумагам, ни денег, ни родни — по такому и панихиду заказывать некому. Идеальная мишень. Кто-то с деньгами захотел его смерти и нанял руки через Айронфеста. Доклад окончен.

— Айронфест. — Морган будто попробовал имя на вкус и сплюнул. — Герман, наслышан.

— Он самый, брат. Выдал исполнителю манок, который до вскрытия был заглушен. И самое поганое — исполнитель был тоже школьник. Райс, мой тёзка, огневик, на бумаге С-ранг, но боялся боли. Судя по всему, была задача нагнать тварей, а те всегда отсекают самых слабых, а если не получится, то, прикрывшись суматохой, кончить мальчишку и списать на разлом, чтобы твари разорвали его тело. Чище не придумаешь.

— Райс был один? — Морган прищурился здоровым глазом. — На такое дело одного не шлют. Где-то рядом должен сидеть второй, на подстраховке.

Нюх старый лев не растерял. Хант усмехнулся углом рта.

— Был. Тоже из моих. Айронфест держал парня на крючке, на старом долге, и сунул Райсу в пару. — Хант качнул головой. — Только парень оказался не из тех, кто всаживает нож в спину тому, кто его пальцем не трогал. Перекинулся к моему ученику ещё до разлома.

— И чем кончилось?

— Тем, что Райс остался в разломе, а оба сопляка вышли. — Хант кивнул на манок. — Парень взял Райса на нож и взял отменно. Парнишку я причесал так, что трое из трёх охотников в один голос скажут: подрали гончие.

— Сам причесал? — Морган приподнял бровь. — Одной рукой?

— А мне для этого две и не нужны. — Хант плеснул себе ещё. — Коготь гончей, пара рваных борозд под нужным углом, чтоб рана легла как от твари, а не от клинка. Рукав надорвать там, где лапа берёт на замахе. Но ты, старая сволочь, знаешь меня как себя. Второй парнишка немного помог с маскировкой. Знаешь, что самое смешное?

— Нет, — Морган сделал большой глоток и даже не поморщился. — Но ты мне расскажи.

— Снег просит замеры моего ученика.

— Сам Снег? — Морган поднял бровь.

— Именно. Пацан в одиночку закрыл два разлома. Пусть Е ранга, но сам понимаешь.

— Свежая кровь нужна всем, но Е-ранг — или он зашёл в разлом Е-ранговым, а вышел?

— Не меньше D.

— Погоди, он взял на нож С-ранг, в старом разломе С ранга будучи Ешкой? — Морган неверяще уставился на Ханта.

— Да, брат. У него силы воли хоть отбавляй, и талантливый рукопашник. Тебе скажу не для протокола. — Здоровяк тут же подобрался и кивнул. — Почти уверен, что пацан — бастард, кого-то из старой крови. Базовая стихия у него была Свет, но ему сломали ядро…