Призрачный шанс (ЛП). Страница 4

Часто поморгав, я возвращаюсь к реальности и внутренне собираюсь, готовясь к неизбежному разговору.

Стоит переступить порог, и происходящее обретет окончательную осязаемость. Начинается новая реальность.

Все, что я знал прежде, вот-вот изменится. Собственно, уже изменилось – в ту самую секунду, когда заведующая оставила голосовое сообщение с требованием немедленно приехать в приют из-за чрезвычайной ситуации.

Чувства внезапно захлестывают с головой, затягивая в бешеный водоворот. Я заношу руку, чтобы нажать на кнопку звонка, как вдруг ноги намертво прирастают к коврику у порога, отказываясь сделать хоть шаг вперед.

Теперь они точно поймут: стряслось что-то серьезное.

Я ведь никогда не звоню в дверь.

И когда дверь распахивается, являя нахмуренного Грейсона и округлившиеся глаза Беллы, я понимаю: маска невозмутимости разлетелась вдребезги. Взгляд Грейсона мечется между сидящей на руках Эмми и моим лицом.

Неужели на лице написан тот же дикий ужас и растерянность, что бушуют внутри?

— Ты что, ребенка украл? — ошарашенно спрашивает Грейсон.

Белла изумленно моргает.

— Господи, Киран, мы, конечно, во многом готовы помочь, но похищение детей выходит за всякие рамки, — она брезгливо морщится. — Пожалуйста, только не говори, что у тебя начался период увлечения матерями-одиночками. Они заслуживают большего, чем мимолетная интрижка.

Я приоткрываю рот, силясь хоть что-то сказать, но язык не слушается.

Хочется крикнуть, что она моя. Хочется заговорить, черт возьми, но впервые в жизни язык лежит во рту мертвым грузом, не позволяя выдавить ни слова. Вместо этого я перевожу на Грейсона отчаянный взгляд, безмолвно умоляя понять то, что не в силах произнести.

Он слегка склоняет голову набок, и лицо вдруг каменеет от осознания.

Отступив на шаг, я вижу, как Грейсона прошибает мощнейший разряд шока; он инстинктивно протягивает руку, ища опору в Белле.

— Не может быть... — едва слышно роняет он.

Белла с тревогой всматривается в лицо парня.

— Грейсон? Что случилось? Неужели... — ее голос обрывается, и я отчетливо вижу миг, когда до Беллы наконец доходит суть. Вскрикнув, она прижимает ладонь к губам и потрясенно переводит взгляд на Эмми.

Грейсон берет себя в руки – из последних сил – и едва слышно шепчет:

— Киран, чей ребенок?

Нависшее над нами напряжение настолько ощутимо, что даже Бэмби неслышно подкрадывается сзади, ступая с предельной осторожностью. Собака словно чувствует: то, что я сейчас произнесу, перевернет всю жизнь.

— Мой, — хриплю я.

И захлестнувшие чувства – первобытный ужас от мысли, что сломаю девчонке жизнь, щемящая тоска от всего, через что ей пришлось пройти, – бурным потоком устремляются к поверхности. Прежде чем успеваю опомниться или сдержаться при Эмми, из груди вырывается удушливое рыдание, и я, будто молю о помощи, хрипло шепчу фамилию лучшего друга:

— Кроуфорд.

Я кожей ощущаю: самообладание вот-вот треснет по швам. Случившееся за сегодня, вся сокрушительная тяжесть открывшейся правды рвутся наружу, и сдерживать натиск я больше не в силах.

На лице, должно быть, отпечаталось такое отчаяние, что Белла тут же делает шаг вперед и ласково касается Эмми.

— Привет, хорошая моя, хочешь посмотреть на собачку? Ты любишь собачек?

К глубочайшему изумлению и облегчению, Эмми отпускает меня и практически падает в объятия Беллы; я замечаю, что слезы стоят не только у меня в глазах. Маленький вздернутый носик малышки покраснел, глаза припухли, а темные круги под ними выглядят слишком пугающе для трехлетнего ребенка. Стоит Эмми скрыться за поворотом под тихое, убаюкивающее воркование Беллы и трусящую следом Бэмби, как я перевожу взгляд на Грейсона, падаю на колени и разражаюсь рыданиями.

Он тут же опускается на пол рядом и крепко прижимает меня к себе, пытаясь собрать осколки воедино.

Глава 3 Киран

Глава 3Киран

Тренер Андерсон:Надеюсь, все в порядке, Эшфорд

Тренер Андерсон:Перезвони, когда появится возможность

Мы с Грейсоном сидим на ступеньках веранды и смотрим на задний двор. Наблюдаем, как Эмми понемногу оживает – впервые с того момента, как увидел ее плачущей в приюте.

Белла, Бэмби и Эмми резвятся на траве, хотя, скорее, возятся только Эмми и собака – Белла оказалась чуть ли не третьей лишней. Она перепробовала все, чтобы выудить у малышки хотя бы смешок, но губы Эмми сжаты так плотно, словно заперты на замок. И все же у Бэмби, не отходившей от дочери с той самой секунды, как положила на нее глаз, удалось вызвать крошечную робкую улыбку.

Когда ее увидел, у меня напрочь перехватило дыхание. И следом нахлынула первобытная потребность: сделать все, что в моих силах, лишь бы Эмми улыбнулась снова.

— Ее нашли прямо там, Грейсон, — бормочу я. — Она просидела рядом с мертвой матерью бог знает сколько времени, — голос срывается. — Говорят, около четырех дней.

Грейсон молчит. Да и будем честны – что вообще можно ответить?

— Я понятия не имею, что творю. У меня нет семьи, которую мог бы ей дать... никого, Грейсон. Я абсолютно один. По сути, она так и осталась сиротой.

Друг резко поворачивает голову в мою сторону.

— У тебя есть мы, Киран. Мы – твоя семья, — твердость в голосе заставляет меня поднять взгляд. — Я, Белла и вся команда. Не говоря уже о родителях. Мама будет убита горем, услышав историю Эмми, но ты же ее знаешь – назовет своей внучкой в ту же секунду, как только услышит.

Я снимаю бейсболку, провожу пятерней по волосам и натягиваю обратно, уже козырьком назад.

— Конечно, вы моя семья, но... ты понимаешь, о чем я.

Он качает головой.

— Нет, не понимаю. У тебя есть семья, и она появилась в тот самый день, когда мы познакомились. Я твой брат, и плевать, что в нас течет разная кровь. И я знаю, Дрю сказал бы ровно то же самое, будь он здесь.

Упоминание Дрю отзывается тупой болью в груди. Черт, как бы хотелось, чтобы этот веселый засранец стоял здесь, подкалывал меня и разряжал обстановку.

Я позволяю Грейсону – единственному человеку в мире, с которым всегда было легко – увидеть мою уязвимость.

— А если меня окажется недостаточно? — хрипло выдыхаю я. — Что, если все запорю? Грейсон, я не хочу, чтобы у Эмми было такое же детство. Я не переживу, если сам сломаю ей жизнь.

Рука друга опускается мне на плечо.

— Тот факт, что боишься расстроить Эмми или облажаться, уже доказывает, что ты ей нужен. Тебе не плевать, Киран. И это куда больше, чем делали те, кто должен был заменить тебе родителей, — он с шумом выдыхает. — И прости, конечно, но ты обязательно облажаешься.

Поймав мой убийственный взгляд, Грейсон примирительно поднимает руки.

— Все родители ошибаются. Даже моя мама, сущий ангел, иногда может сказать или сделать что-то не так, потому что она человек. Было бы просто ненормально, если бы тебе внезапно вручили ребенка, а ты бы такой: «О, я точно знаю, что делать!».

— То есть ты хочешь сказать, что я гарантированно покалечу ребенку психику? — хмыкаю я. — Спасибо за вотум доверия, капитан.

Грейсон закатывает глаза.

— Ты понял, о чем я. Вот и живой пример: у меня были хорошие намерения, а ляпнул полную чушь.

Желудок падает вниз.

— Мне кранты.

— Да ничего подобного. Я попрошу маму приехать и помочь, она проведет экспресс-курс молодого бойца по воспитанию, да и мы с Беллой всегда рядом...

Я невольно фыркаю и со стоном откидываю голову.

— Да, насчет этого... Ты решишь, что я свихнулся. Я купил дом напротив.

—Чего ? — он давится от неожиданного смеха. — Когда, черт возьми, успел?

— Сегодня днем.

— Ты вообще не умеешь делать ничего наполовину, да, Эшфорд?

Я опускаю взгляд на лужайку, наблюдая, как Эмми гоняется за Бэмби вокруг дерева.

— Похоже на то.

Между нами повисает уютная тишина. Груз новой реальности ложится на плечи обоих. Потому что Грейсон прав: мы братья в самом прямом смысле этого слова. То, что случается со мной, случается и с ним.