Синь-камень: лекарство от одиночества. Страница 1

Татьяна Снежко

Синь-камень. Лекарство от одиночества

© Татьяна Снежко, текст, 2026

© Фролова М., иллюстрация и дизайн на обложке, 2026

© Осипова И., иллюстрации во внутреннем блоке, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1. Серый мир для меня одной

«Двенадцатый – Гера. Мы остались друзьями. Какое счастье, что теперь не нужно переезжать в другой город. Я остаюсь в Питере», – дописала, закрыла дневник, взяла кружку горячего чая и, вдохнув аромат гвоздики, замерла. За окном начали разводить мост. Серые тени сливались и прикрывали собой красоту ночного города, и лишь яркое освещение моста четко вырисовывало контуры этой мощи, стремящейся куда-то в небо, будто это и вовсе звездные врата.

Мне несказанно повезло с квартирой, а особенно с видом из окна. Теперь каждую ночь могу наблюдать, как расходятся эти великаны и как запускают в небо нечто мистическое из глубоких вод серо-пепельного цвета. Что именно, мое воображение пока еще не придумало, но как только придумаю, обязательно нарисую.

Мост замер. Я поднялась и пошла в душ. С первыми горячими струями воды меня охватила радость, и тихое счастье наполнило всю меня до кончиков волос. О боже! Я просто на седьмом небе от восторга! Наконец я одолела эту дюжину рискованных поцелуев. Как здорово, что последним оказался неунывающий весельчак Гера. Всегда думала, что следователи – мрачные такие типы. Кстати, до последнего подозревала, что он Герман. Ан нет – он оказался Герасимом. В нем все было странным. Наверное, поэтому с ним и было так легко. С Герой, как и со всеми предыдущими «друзьями», я тоже познакомилась на опен-эйре. Но среди этих двенадцати нашелся один феномен, который после поцелуя стал моим братом Женькой.

Вышла из душа и тут же посмотрела на экран телефона. Брат Женька и Гера прислали одинаковые сообщения «Спокойной ночи» с одними и теми же смайликами. Ну надо же, как под копирку! У этих мужиков так сложно с фантазией. Теперь таких заботливых у меня двое.

Женька! Он стал моим братом, когда вернулся в этот мир, а для меня мир в тот момент окрасился в серый. Иногда я видела его ярко-серым и даже слегка радостным, а иногда мрачным – в миллионах оттенков серого.

Эта серость длится вот уже пятнадцать лет. Ну что ж, в этом году буду отмечать тридцатилетие, и половину прожитых лет я провела в своем сером мире.

Я залезла под теплое одеяло. Для меня, южного человека, майские ночи в Питере очень холодны. Я сменила уже двенадцать городов от Черного моря до Балтийского, но, несмотря на холод, Питер полюбила за его необыкновенную красоту. Даже в серых тонах он выглядел красивее всех остальных городов нашей страны.

В тот вечер долго крутилась и не могла уснуть. Потом бросила это гиблое дело и пошла снова пить чай у окна. Какое сегодня число? Тридцать первое мая. Ну конечно. А я-то думаю, чего это меня так колбасит. В этот день пятнадцать лет назад мир перевернулся, но только кто-то смог в него вернуться, а вот я осталась там, в параллельном, непостижимо далеко за гранью сознания.

Мельком заглянула в телефон. Женька наприсылал всякие «солнышки» и «сердечки». Чует братское сердце, что мне плохо. Так, это не дело! В буфете стоит банка с редким высокогорным чаем, подаренная на Восьмое марта художественным редактором. Вот уже десять лет я удаленно работаю иллюстратором книг в одном питерском издательстве, и только в этом году, благодаря моему переезду, мы встретились с коллегами лично.

Две чашки крепкого настоя с лимоном и плитка шоколада с привкусом цедры растопили тревогу, но слишком быстро унесли мои мысли в прошлое.

Женька, симпатичный двоечник, какого-то черта влюбился в меня, зануду-отличницу. Ну да, я была самой красивой девочкой в классе. Правда, сейчас сложно сказать: красива я или нет. Парни, которые меня целовали, называли красоткой. Но разве им можно верить? Они ничего не понимают в красоте.

А ведь я постоянно говорила, что мне не нравится его дурацкая красная шапка, и советовала делать домашнюю работу вместо того, чтобы писать мне записки с тремя ошибками в каждом слове. Но он, упертый как баран, вечно волочился за мной. Однажды даже проследил, куда я иду, зашел в подъезд, прижал к стене и поцеловал. Вот дурак! Я расплакалась и сказала, что, если он не отстанет от меня, пожалуюсь отцу. С поцелуями Женька больше не лез, но ходить за мной не перестал.

В тот самый день – последний в учебном году – я возвращалась домой после уроков, а Женька, по обыкновению, плелся за мной в своей стремной красной шапке. На улице теплынь, сирень цветет, а он всё уши греет! Я прибавила шагу и завернула за угол. Еще немного, и я была бы дома, но четверо парней преградили путь.

– О, какая девочка! Давай познакомимся поближе! – Самый высокий выплюнул сигарету, выхватил мою сумку и принялся в ней копаться.

Я растерялась и попятилась назад, но тут же уперлась в другого парня, который с издевательским «Привет, красотка!» обхватил меня руками и прижал к себе.

– Отстаньте от нее! – услышала я Женькин грозный крик.

Тогда я сначала обрадовалась, что он рядом, хотя и не понимала, сможет ли Женька что-то сделать против четырех рослых хулиганов.

– О, Красная Шапочка! Что смелый такой? А ну иди сюда! – Самый высокий гаденько улыбнулся, откинул в сторону выпотрошенную сумку и направился к Женьке.

Тот кинулся на противника с кулаками, но верзила увернулся, успев подставить подножку. Женька растянулся на земле у ног второго хулигана, который с усмешкой стянул с него шапку и выкинул в кусты.

– Красная Шапка, фас! – заржал довольный собой верзила, и остальные подхватили это дикое ржание.

Сволочи! Негодяи! В порыве злости я со всей силы наступила на ногу крепко державшего меня хулигана, и тот от неожиданности разжал руки. Я рванула к Женьке, но лохматый без передних зубов схватил меня за косу и дернул назад с такой силой, что я услышала хруст собственной шеи, а в глазах потемнело.

Женька уже почти поднялся и опять был сбит с ног. Падая, он уцепился за штанину мучителя.

– Да отвали ты! – заорал верзила и ударил Женьку так, что рассек ему пол-лица. Женька зарычал, с яростью размазывая по щекам кровь. Глаза его стали бешеными, как у дикого зверя. Он захрипел, подскочил ко мне и со всего размаху ударил лбом в челюсть моего обидчика.

– Беги, дура, беги! – закричал он и, развернувшись, пнул ногой в пах замахнувшегося на него верзилу, отчего тот сложился пополам.

Женька что-то еще кричал, а я просто застыла в ужасе, глядя на его окровавленное лицо: из сломанного носа ручьем текла кровь, заливая белую школьную рубашку.

– Ах ты, козел! – выпрямившись, разозлился громила, и в его руке блеснул нож.

Молниеносным движением острое лезвие нырнуло под ребра Женьки. Красивые голубые глаза широко распахнулись, ноги подкосились, и он упал. Господи! Все, что сейчас происходит, это ведь неправда? Этого просто не может быть!.. Я хотела закричать, но голос пропал. Стояла как вкопанная и не могла оторвать взгляда от этих широко раскрытых помутневших глаз, полных отчаяния и надежды. Женька задыхался, истекая кровью. Губы его бесшумно шевелились, он явно что-то хотел сказать, но не мог. Хватал землю руками, как будто просил у нее помощи. Тяжелый тошнотворный ком сдавил мое горло. Кровавое пятно становилось все больше и больше, мне казалось, оно поглощает Женьку, засасывая в себя, как черная дыра – ближайшие звезды.

– Ты идиот! – заорал верзила на своего товарища. – Валим отсюда!

– А с девкой что делать будем? – спросил третий.

– Завалим ее? – предложил кто-то из них, и я вдруг пришла в себя, рванула с места, побежала что было сил.