Исток Жизни (СИ). Страница 4

– До Истока? – Лиза открыла глаза. – Мы несём его к Истоку?

– Да. Это единственное место, где его тело получит достаточно чистой энергии, чтобы рана затянулась и якорь окреп. Но дорога долгая, а он теряет кровь.

Лиза кивнула. Ни единого лишнего вопроса.

Достала из сумки склянку с тёмно-зелёной жидкостью, мешочек сухих трав и тряпицу. Промыла рану на боку вервольфа, наложила компресс из какой-то пахучей мази, потом влила ему в пасть несколько капель из склянки. Павел дёрнулся, захрипел. Но проглотил.

– Кровотечение я остановлю, – сказала Лиза. – Перелом вправить не смогу. Это не в моих силах, тут нужна другая магия. Но до вашего Истока я его продержу. Только идти придётся без остановок. Каждая минута на счету.

– Пушок, – мысленно позвал я. – Короткий путь к Истоку есть?

Белка на моём плече встрепенулась.

– Есть. Через малинник, потом вдоль сухого русла, потом через ельник. Срежем минут двадцать. Только там бурелом в одном месте, носилки будет весело тащить. Но быстрее по-другому не получится.

– Веди.

– Я, значит, теперь ещё и штурман? За орехи?! Позвольте напомнить, что я – барон! Барон! Потомственный дворянин! А вы меня используете как картографа в извозчичьей бричке!

– Пушок! – мой голос стал строже.

– Иду, иду! Налево, через малинник!

Он спрыгнул с моего плеча и встал впереди нашего отряда. К моему удивлению, никто даже не спросил, почему нас ведёт белка.

Мы шли через лес почти три часа. Виктор держал передний конец носилок. Кирсанов – задний. Грач шёл впереди, расчищая дорогу от веток и валежника.

Лиза держалась рядом с вервольфом, периодически проверяла пульс, меняла компресс, вливала в пасть зверя свои зелья.

Я плёлся позади всех. Ноги уже не держали. Маны не было вообще.

Пушок всю дорогу комментировал. Без перерыва, и это напрягало.

– Левее бери! Там яма! Нет, другая левее! Слушай, Дубровский, ты специально набрал себе отряд из людей, которые не различают право и лево? Вон тот лысый опять в крапиву лезет! О-о, и Кирсанов следом! Это же надо быть таким… Стоп! Стоп, стоп, стоп! Там ручей! Глубокий, между прочим!

– Грач, обойди ручей справа! Не ступай в него, нога провалится! – крикнул я.

– Откуда вы знаете про ручей? – удивился Грач, который стоял в десяти шагах впереди и ещё ничего не видел за кустами.

– Это же мои земли, я здесь всё знаю, – чуть усмехнулся я.

Грач свернул, и через минуту мы действительно вышли к ручью. И продолжили путь дальше.

На полпути Лиза остановила процессию.

– Стойте, – она прижала ухо к груди вервольфа. – Пульс падает. Нужно…

Она замолчала, закрыла глаза, положила обе руки на грудь зверя. Я почувствовал, как от неё пошла волна тепла – целительская магия. Артефакт “Сердце” в её груди слабо пульсировал, подпитывая заклинание.

Через минуту пульс Павла выровнялся.

– Идём дальше, – сказала Лиза. – Быстрее. В следующий раз я могу не успеть.

Виктор, услышав это, прибавил шаг. Носилки закачались.

– Виктор, ровнее! – рявкнула Лиза. – Ты его так растрясёшь!

– Простите, Лизавета Павловна!

– Не “простите”, а ровнее неси!

Пушок на моём плече тихо хихикнул:

– А мне эта Лиза нравится. Крутая баба. Вервольфа лечит, охотников строит. Где ты таких находишь, кузен?

– Заткнись.

– Серьёзно, она замужем?

– Пушок!

– Всё-всё, молчу, – с явным недовольством он прекратил.

К Истоку добрались мы в полной темноте. Пришли в скрытое ущелье через осквернённые Тенелистом земли. Но в этот раз нам повезло, и сам путь прошёл без происшествий. Видимо, всех обитающих здесь тварей мы уже уничтожили на поляне.

Но нельзя расслабляться, Поволжская аномалия очень быстро создаст новых.

Вода стекала по камням в небольшое озерцо, вокруг которого росли самые старые деревья моих земель.

Лиза первой почувствовала силу этого места. Остановилась, втянула воздух носом и медленно выдохнула.

– Что это? – прошептала она.

– Исток, – ответил я. – Сердце моего леса. Опускайте его в воду.

Сокольников и Кирсанов осторожно поставили носилки. Вервольф лежал неподвижно, только грудь медленно поднималась и опускалась. Глаза были закрыты. Рана на боку ещё кровила, но слабо – Лизины зелья делали своё дело.

Мы вместе перенесли Павла к кромке озерца. Положили на мелководье так, чтобы вода доходила ему до груди, но морда оставалась на камне, над поверхностью.

Вода приняла его без всплеска. А потом засветилась зеленовато-золотым, как светлячки в летнюю ночь.

Павел вздрогнул. Открыл глаза.

– Тепло, – прохрипел он. – Первый раз… Тепло.

Виктор сел на камень рядом с озером. Лицо у него было мокрым, но уже не от слёз. От пота, усталости, облегчения – всего разом.

Лиза опустилась рядом с вервольфом, проверила пульс. Подняла голову, посмотрела на меня.

– Всеволод. Рана затягивается. Прямо сейчас. Я это чувствую, ткани срастаются быстрее, чем от любого моего зелья, – сообщила она.

Исток и правда лечил лучше других источников на этих землях. Кстати, я так и не разобрался, как один из охотников вернул себе способность говорить, ведь больше вода таких чудес не показывала. Такое было только здесь, у Истока.

Однако его возможности ограничены, и я не могу водить сюда всех подряд. Иначе так от Истока рода быстро ничего не останется.

Энергия людей испортит эту природу. Лес не раз показывал мне эту картину. Как Исток медленно угасает… Так он предупреждал меня.

Не говоря уж о том, что каждый влиятельный человек захочет сделать это место своим.

Мы провели у Истока больше часа. Якорь окреп – нить между сознанием Павла и дубом стала толще.

Перелом на задней ноге вервольфа сросся, я слышал, как хрустнула кость, когда вода вправила её. Павел даже не вскрикнул.

Когда мы вынесли его из воды, он выглядел иначе. Не как человек – до этого далеко. Но зверя стало меньше. Движения осмысленнее. Он даже смог подняться на обе ноги.

– Легче, – сказал Павел. – Голова яснее. Зверь далеко.

– Стена продержится несколько недель, – объяснил я. – За это время найдём способ убрать зверя совсем.

– Думаю, понадобится несколько сеансов у Истока, – поделилась Лиза.

– Спасибо, барин, – тихо сказал Павел.

Пушок на моём плече фыркнул:

– А вот мне никто “спасибо” не говорит. Я, между прочим, всю дорогу вас вёл! Через малинник! Через бурелом! Короткий путь нашёл! И что в итоге? Ни одного ореха! Вот она, благодарность!

Я молча достал из кармана горсть лесных орехов, которые подобрал на тропе два часа назад. Положил на ладонь.

– Ладно, – буркнул он, хватая орех. – Может, ты и не совсем безнадёжный.

Обратно мы добирались почти весь остаток ночи. Павла разместили в моём поместье. Лучше тут, чем в санатории, где он может напугать людей. Лиза несколько раз за ночь подходила к нему, чтобы следить за состоянием.

На рассвете я отправил Ярину с Ярославом чистить отравленные участки леса. Она быстро всё восстановит с помощью друидической магии.

Студентов я отпустил утром. Левачёв перед отъездом принёс мне три листа – замеры магического фона за последние сутки. Отдельной строкой подчеркнул направленный импульс, который разрушил печать. Время, мощность, направление.

– Это был не природный выброс, барон. Мы всё изучили, – тихо сказал Игорь. – Кто-то ударил по вашей защите целенаправленно. Мои данные могут помочь вам вычислить источник.

– Спасибо. Это ценная информация, – я достал из кармана диск, который изъял у Игоря в день нашего первого знакомства. И вернул ему.

Левачёв забрал и кивнул. Потом помялся и добавил:

– Когда мы вернёмся в Саратов, я напишу работу. Но в ней не будет ни слова о вашем лесе. Только общая теория. И рекомендация искать аномалии подальше отсюда.

– Линии Левачёва? – вскинул я бровь.

– Да, линии Левачёва, – кивнул он без улыбки. – Звучит неплохо.

Студенты уехали на телеге. Пушок, смотря им вслед, на моём плече хрустнул орехом и изрёк: