Исток Жизни (СИ). Страница 33

– У меня есть подходящее место, – сказал я после секунды раздумий.

Я аккуратно спустился на дно болота. Ноги по щиколотку утонули в жиже, и я почувствовал, как холодная вода попало в сапоги. Паршивое ощущение, но сейчас не до комфорта.

Яйцо лежало в глинистом углублении. Я присел на корточки и обхватил его обеими руками. Тёплое. Пульсация передалась через ладони в руки, и на мгновение мне показалось, что внутри что-то шевельнулось.

Поднял. Тяжеловато, килограммов семь-восемь. Выбрался из болота, стараясь не поскользнуться, и зашагал к поместью. Валерьян плыл рядом и молчал. Молчание призрака в данном случае я расценивал как одобрение.

Как я и думал, подвал с травами оказался идеальным местом. Тёмный, прохладный, с постоянной температурой круглый год.

Стены обложены камнем, потолок сводчатый, и запах трав здесь стоял такой густой, что с непривычки у человека могла закружиться голова. На полках вдоль стен рядами стояли склянки, мешочки, коробки с сушёными корнями и листьями.

В углу у дальней стены располагался стол Лизы для смешивания составов, а рядом с ним шкафчик, где она хранила самые ценные ингредиенты под замком. Хотя лучше бы этот замок перевесить на винный погреб, раз там спрос куда больше оказался.

Я расчистил место на нижней полке, подложил слой сухого мха и осторожно поставил яйцо. Оно тут же притихло, пульсация замедлилась, свечение стало мягче. Видимо, темнота и прохлада ему понравились.

Оставалось решить вопрос с энергией. Яйцу нужен стабильный магический фон, а подвал сам по себе ничего такого не излучал.

Но у меня были кристаллы. Когда рабочие проводили электрификацию санатория и заменили магические светильники на обычные лампы, освободилось больше двадцати кристаллов. Небольшие, размером с грецкий орех, но ещё заряженные. Я собрал их и убрал в кладовую, на всякий случай. Который, видимо, и настал.

Я достал четыре кристалла и разложил их вокруг яйца: по одному с каждой стороны. Они сразу засветились ровным белым светом, и я почувствовал, как от них потянулись тонкие нити энергии к яйцу. Прожилки на поверхности откликнулись, стали ярче, пульсация участилась, а потом выровнялась на более высокой частоте.

– Хорошо, – одобрил Валерьян, заглянувший в подвал через потолок. – Кристаллов хватит на пару недель, потом нужно будет заменить. Следи за пульсацией, если она начнёт учащаться, значит яйцо скоро проклюнется.

– А если начнёт замедляться? – уточнил я, поскольку в вылуплении магических существ мало что понимал.

– Тогда плохо. Значит, энергии не хватает и оно снова уходит в спячку. Этого допускать нельзя, Сева. Если яйцо заснёт повторно после пробуждения, второго шанса уже не будет. Ну, по крайней мере, мне дед так говорил.

Я кивнул и вышел из подвала. У двери меня уже поджидали двое.

Ярослав стоял, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками. Его жёлтые змеиные глаза были устремлены на дверь подвала. Бывший Полоз чуял что-то, чего не мог почуять никто из людей.

– Хозяин, – протянул он. – Там внизу что-то живое. Маленькое, но сильное.

И тут у меня в голове родилась отличная идея. Как и Ярослава занять, чтобы без дела не слонялся, и за яйцом проследить. У меня самого слишком много задач, чтобы постоянно торчать в подвале.

– Мне нужен кто-то, кто будет за ним присматривать, – сказал я. – Ты подходишь лучше всех, потому что тебе не нужно спать так часто, как людям.

– Я останусь, – без колебаний ответил Ярослав. – Этот запах... Мне хочется быть рядом с ним. Не знаю почему.

Вторым был Пушок. Сидел на перилах лестницы и делал вид, что оказался здесь совершенно случайно. Просто мимо пробегал. Хотя хвост подёргивался с частотой, которая выдавала крайнюю степень любопытства.

– А что там? – как бы невзначай поинтересовался он. – Я просто спрашиваю. Не то чтобы мне интересно.

– Яйцо там магическое. Из него кто-то вылупится, но мы пока не знаем кто.

– Яйцо?! – Пушок аж подпрыгнул на перилах. – Что за яйцо? Большое? Маленькое? Какого цвета? А кто там внутри? Дракон? Птица? Грифон? Или может, это единорог?!

– Пушок, единороги не вылупляются из яиц.

– А ты откуда знаешь? Ты специалист по единорогам? Может, именно поволжские единороги вылупляются! Тут аномальная зона рядом, тут что угодно может вылупиться!

Я посмотрел на него и отметил про себя, что Пушок вёл себя так, словно вчерашнего разговора у окна и не было. Та же суета, болтовня и неуёмная энергия. Я не стал напоминать, потому что понимал: он ещё долго будет об этом думать, но молча.

– Ладно, можешь навещать яйцо, – разрешил я. – Но не трогай. И не пытайся на нём сидеть.

– Я не курица! – оскорбился Пушок и тут же юркнул в подвал.

Я оставил двоих караульных при яйце и пошёл заниматься делами, которых за утро накопилось достаточно.

И на какое-то время утонул в рутине. Особенно начинали раздражать документы этого времени. Поскольку обо всех опечатках я узнавал тогда, когда инстанции присылали бумаги обратно. В моё время все было куда проще, ведь там существовала электронная почта.

После обеда я отправился в санаторий с Павлом Демьяновичем. Старик вовсю помогал Лизе, и за последние дни между отцом и дочерью сложилось разделение обязанностей, которое работало на удивление гладко. Лиза вела пациентов: осмотры, назначения, контроль лечения, разговоры о самочувствии. Павел Демьянович взял на себя лекарственные травы: заготовку, сушку, смешивание составов, хранение. По сути, именно он превращал мой подвал с травами в маленькую аптеку, и качество препаратов выросло заметно.

Сегодня мы обходили палаты вместе. Павел Демьянович шёл впереди, проверял запасы лекарств на прикроватных столиках, делал пометки в тетради, которую завёл специально для учёта расхода. Я шёл следом, разговаривал с пациентами.

В целом, все шли на поправку. И я остался доволен работой целителей. А также Сухомлина – его музыкальный вечер тоже хвалили.

После обхода мы собирались вернуться в поместье, но тут в коридоре возник Степан.

– Барин! Там Виктор! Говорит, у брата его новый приступ!

Я рванул к восточному крылу. Зашёл в выделенную палату.

Павел лежал на кровати, мокрый от пота. Тело его дёргалось, скручивалось, и я видел, как под кожей на руках проступают жилы, которые были гораздо толще, чем у обычного человека. Шерсть на предплечьях становилась гуще прямо на моих глазах, пальцы удлинялись, ногти темнели.

Зверь внутри него рвался наружу.

Виктор стоял рядом и держал брата за плечи, прижимая к постели. Лицо у него было бледным.

– Якорь слабеет, – тихо сказал мне Виктор. – Утром он ещё разговаривал со мной, а час назад начал рычать. Глаза пожелтели.

Я положил руку на грудь Павла и прислушался через свою магию. Якорь, который установил, действительно слабел. Нить между сознанием Павла и дубом истончилась.

Времени на раздумья не было.

– К Истоку, – сказал я. – Сейчас же. Берём носилки, зовём Лизу. Она поддержит его по дороге, как в прошлый раз.

Виктор кивнул и побежал за носилками. Я послал Степана за Лизой. Она прибежала через пять минут, с сумкой трав через плечо, в рабочем платье, которое уже было заляпано зелёными пятнами от какого-то отвара.

Мы с Виктором уложили Павла на носилки. Охотник взял передний конец, я задний. Лиза шла рядом, держала руку на груди вервольфа, и от её ладони шло тёплое свечение целительской магии.

Мы двинулись через лес, который расступался передо мной, ветви поднимались, корни уходили в землю, освобождая тропу. Я тратил на это ману, которой и так было негусто, но каждая минута промедления могла стоить Павлу сознания, а тогда зверь возьмёт верх окончательно.

На полпути к Истоку, когда мы проходили мимо старого ельника, из-за деревьев выскочила тварь. Благо это было уже достаточно далеко от санатория.

Мутировавший лось был размером вдвое больше обычного, с наростами хитина на шее и боках, и рога у него были не лосиные, а какие-то изломанные, торчащие в разные стороны, как ветки мёртвого дерева.