Исток Жизни (СИ). Страница 28

Северский. Помещик Поволжской губернии. Заказчик дестабилизатора, разрушившего печать. Тот самый, который обманул Оленского, убедив его в том, что штырь нужен для снятия родового проклятья.

Стоп. Родовое проклятье…

Кажется, истина где-то рядом.

Я вернулся к повозке. Мы с Горенковым загрузили ящик с аппаратом обратно. Михаилу явно было любопытно, как прошли мои переговоры с Оленским. Он вопросительно взглянул на меня, но я лишь покачал головой. Пока что говорить об этом рано.

Да и в принципе я не считаю необходимым рассказывать Михаилу всё, что понял. Для начала нужно обсудить мои догадки с Виктором.

Всю дорогу до особняка я молчал. В голове крутилось одно и то же. Северский заказал штырь. Затем сломал печать. В ту же ночь на моих землях появился Павел – вервольф, он же брат Виктора. И бастард того самого Северского.

Бывают в жизни совпадения. Но не такие же!

Степан встретил нас на крыльце. Даже снаружи я уловил приятный запах. Мой слуга, как и всегда, во всеоружии – уже успел накрыть на стол. После тяжёлого дня в желудке у меня урчало, и голова уже начала кружиться. Видимо, мозговой штурм, который мы устроили с Астаховым, забрал слишком много сил.

– Барин, ужин готов! – заключил Степан. – Михаил Фёдорович, я и для вас приготовил.

– Спасибо, Степан, – поблагодарил его я. – Ещё позови, пожалуйста, Архипа. Ящик пусть отнесёт ко мне в кабинет. Аккуратно. Только чтоб не открывал! И остальным к нему подходить строго запрещено.

– Разумеется, сейчас распоряжусь.

Как только мы прошли в столовую, Горенков, позабыв о всех правилах приличия, тут же набросился жареную курицу. Кроме мяса нас на столе ожидал ещё запечённый картофель, солёные огурцы, какая-то, судя по всему, целебная зелень с огорода Лизы и графин с морсом. Степан превзошёл сам себя. Видимо, ещё утром понял, что день у меня будет не из лёгких.

Кроме нас за столом была только Лиза. Остальные, видимо, уже успели поужинать. Оно и неудивительно. Целительница всегда освобождается позже всего. Впору искать ей помощников, да не так это просто. Не могу я брать кого попало в лечебницу. Там отбор нужно проводить ещё серьёзнее, чем вступительные испытания егерей.

– Как Волгин? – спросила девушка. – Ты что-то сегодня совсем молчаливый, Всеволод. Я всё пыталась расспросить Степана, но он не хочет рассказывать, что у тебя стряслось.

– Дела обстоят несколько хуже, чем я думал, – коротко ответил я. – Но не настолько, чтобы мы не выкрутились. Подробности расскажу позже.

Она кивнула. Лиза – не из тех, кто пристаёт с лишними расспросами.

Горенков даже не пытался начать разговор. Устал с дороги. Всё-таки через всю Империю прокатиться пришлось.

Степан то и дело подливал чай. Время от времени наблюдал за тем, как мы едим. Я сразу понял, что он волнуется. Чувствует, что грядёт беда. Он хоть и не особо грамотный, всё-таки родом из глухой деревни, но умом Степан точно не обделён.

– А где Виктор? – спросил слугу я и отставил чашку с морсом в сторону.

Забил уже желудок, больше не влезает. Либо аппетит быстро сошёл на нет из-за мыслей о предстоящих делах.

– У флигеля, барин. С новенькими занимается. Слава с Егором Кирсановым на восточную границу ушли дежурить. До утра.

– Передай Виктору, чтобы зашёл ко мне в кабинет. Один. Сразу как закончит с егерями.

– Будет сделано, – ответил Степан и тут же удалился.

– Миша, можешь у нас сегодня переночевать в гостевой комнате, – я поднялся из-за стола. – Знаю, что ты не любишь мой лес, но сейчас здесь безопасно, уверяю. Охрана у нас приличная, – я перевёл взгляд на целительницу. – А тебе, Лиза, доброй ночи.

– Доброй, – ответила она. А когда я прошёл мимо, добавила чуть тише. Так, чтобы слышал только я. – Ты опять сам не свой. Вижу, что тебя что-то тревожит. Если что серьёзное, обязательно потом расскажи.

– Расскажу, не беспокойся, – ответил я.

И это правда. С Лизой мне тоже предстоит важный разговор. Скорее всего, ей придётся поучаствовать в грядущем деле.

Я прошёл в свой кабинет. Долго ждать Виктора не пришлось. Минут через двадцать главный охотник всё же появился. Видимо, закончил “мучить” егерей.

– Звали, Всеволод Сергеевич? – спросил он.

– Звал. И мы вроде договорились обращаться на “ты”. Садись, разговор будет серьёзный. Можно сказать, личного характера, – объяснил я.

Я указал на кресло напротив. Как только Виктор присел, я сразу же задал назревший вопрос.

– Мы с тобой уже давно знакомы, но я до сих пор не знаю твоего отчества. Как тебя по отцу?

Больной глаз охотника тут же задёргался. Я знал, что эта тема будет ему неприятна, но избегать её больше не выйдет.

– Так ведь бастард я, Всеволод. Говорил же об этом, разве нет? – уклончиво ответил Виктор. – Точно говорил. Был такой разговор. Мне отчество не положено. Я с детства Сокольников, по матери. А чего это ты вдруг?

– Есть у меня подозрение, что я уже мог слышать фамилию твоего отца. Но сейчас я хочу услышать её от тебя, – объяснил я. – Поверь, это важно.

Он замолчал. Напряжённо заиграл желваками. Затем отвёл взгляд и заявил:

– Не понимаю, о чём ты.

– Сейчас поймёшь, Виктор, – я упёрся локтями в стол. – Помнишь, как ты после схватки с монстрами раненый лежал? Лихорадил.

– Помню, – ответил он сухо. – Такое трудно забыть. Я до сих пор не отошёл от тех ран.

– Вряд ли ты помнишь всё, что происходило в тот момент. Ты в бреду фамилию повторял. Всю ночь одну и ту же. “Северский, Северский”. Без конца!

Виктор сжал зубы так сильно, что я услышал, как они скрипнули.

– Я и матушку покойную, бывает, зову. И какие выводы ты решил из этого сделать, Всеволод? Погоди… – он напрягся. – Ты меня в чём-то подозреваешь?

– Нет, Виктор. Как раз наоборот. Я тебе доверяю, – ответил я. – И я бы ни за что не стал заводить этот разговор, если бы сегодня мне эту фамилию не назвал один человек. Знаешь, какой?

– Понятия не имею.

– Артефактор. Тот, кто сделал штырь-дестабилизатор. Механизм, уничтоживший барьер.

После моих слов дыхание у Виктора сбилось окончательно. Он даже побледнел.

– Этот штырь, – продолжил я, – заказал Сергей Викентьевич Северский. Помещик нашей же губернии. Сказал артефактору, что хочет снять родовое проклятье. А вместо этого – сломал мой барьер. И в ту же ночь у меня в лесу появилась армия тварей. А во главе с ней – твой младший брат в облике вервольфа.

– Как это… Как это вообще возможно? – прошептал он. – Клянусь, я не понимаю, Всеволод, какая здесь может быть связь?

– Виктор, мы с тобой оба вроде как не идиоты. Северский ломает мой барьер – и в ту же ночь на моих землях оказывается Павел. Я рассчитывал, что ты сможешь мне объяснить это совпадение. Лично я уже теряюсь в догадках. У тебя есть хоть одна мысль, чего добивается твой отец?

– Не надо его так называть, – помотал он головой. – Никаким он мне отцом не был.

– Биологически – был.

– По крови – да. А вот по факту – нет.

– Понимаю, что говорить об этом ты не хочешь. Но пойми, я нуждаюсь в этой информации. Сейчас, возможно, от твоего рассказа зависит судьба нашего санатория. Да чего уж там! Судьба всего леса!

Мне удалось до него достучаться. Он несколько раз кивнул, прикусил нижнюю губу. Затем собрался с мыслями и всё же начал свой рассказ.

– Матушка моя крестьянкой была. Мы жили недалеко от Хвалынска. Практически при дворе Северского. И граф к ней… Ну, сам понимаешь. Ходил иногда. Когда я родился – проблем никаких не возникло. Мать ничего от графа не требовала. Он нас не признал напрямую, но и отказываться не стал. Деньгами помогал. Негусто, но жить могли. С Павлом была такая же ситуация. В принципе, Северский тогда не казался мне больно уж плохим человеком. Я говорил с ним, мы даже почти пришли к решению, что нас с Павлом всё-таки примут в род. У него законных-то сыновей не было и до сих пор нет.

– А потом случилась та история с Павлом, – догадался я.

– Да. Когда ему четырнадцать стукнуло, у него начались проблемы со здоровьем. Матушка к лекарям его таскала – никто не помог. А потом он первый раз обернулся. Вернее – в первый и в последний раз. Больше в человеческую форму он не возвращался, как ты уже мог понять. Он превратился прямо во дворе Северского. Едва не загрыз одного из его стражников. Граф нас с матерью сразу же выгнал. Сказал, что нашей крови в его роду не бывать. Поэтому я и не говорил тебе про отца. Не из-за недоверия. Просто… не моё это имя.