Исток Жизни (СИ). Страница 20

В воздухе сразу запахло перегаром. И даже Ярина поморщилась, учуяв это.

– Может, ты уже их расколдуешь, а? – бросила она Ярославу, кивая на неподвижных музыкантов. – У них вообще-то выступление должно было ещё полчаса назад начаться.

Ярослав кивнул, его зрачки снова сузились. Затем он пристально посмотрел в глаза каждому из мужчин.

Они вздрогнули одновременно.

Скрипач заморгал, закрутил головой по сторонам и тут же вскочил на ноги. Виолончелист пришёл в себя на секунду позже, попытался встать, споткнулся о корень и плюхнулся обратно на бревно.

На лицах у обоих застыло одинаковое выражение: полное непонимание того, где они находятся и как сюда попали.

– Где мы?! – скрипач крутил головой, и голос у него дрожал. – Что случилось?! Мы сидели в комнате, пили чай, потом вышли подышать, и вдруг... вдруг...

Он замолчал. Потёр лоб, сморщился, как от головной боли. Виолончелист рядом тоже пытался вспомнить и тоже не мог. По их лицам я понял, что память обрезало начисто.

Это даже к лучшему. Потому что объяснять двум городским музыкантам, что их загипнотизировал бывший змей-Полоз, мне совершенно не хотелось.

– Господа, не волнуйтесь, – я шагнул к ним и заговорил спокойным, уверенным тоном, которым в прошлой жизни успокаивал инвесторов после обвала акций. – Вы решили прогуляться перед выступлением и заблудились в лесу. Ничего удивительного, здесь это случается. Мои земли граничат с аномальной зоной, и в некоторых местах магический фон нестабилен. От этого случаются всякие странности. Видимо, вы наткнулись на место, которое вызывает потерю памяти.

– Аномальная зона? – виолончелист побледнел. – Здесь?! Настолько близко к санаторию?!

– Рядом, но на безопасном расстоянии, – поспешил уточнить я. – Вам просто не повезло забрести чуть дальше, чем следовало. Хорошо ещё, что ничего похуже не встретили! В прошлом месяце на этом самом болоте видели волка размером с лошадь.

Музыканты переглянулись. Страх в их глазах сменился нервным облегчением, которое наступает, когда понимаешь, что мог погибнуть, но не погиб.

– Господа, так или иначе, гости ждут ваше выступление уже полчаса, – напомнила Ярина. – Они уже начинают переживать!

– Инструменты на месте, публика собралась. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо, то предлагаю вернуться и порадовать наших слушателей. А про этот инцидент можете не беспокоиться, такое здесь случается, и ничего страшного в этом нет, – добавил я.

– Да-да, конечно, – скрипач машинально поправил сюртук и огляделся. – А... в какую сторону идти?

– За мной. Я провожу.

Мы двинулись обратно к санаторию. Ярослав остался в лесу, я велел ему не приближаться к гостям до конца вечера. Он кивнул, и на его лице промелькнуло выражение, которое я бы назвал виной, если бы это слово вообще было применимо к бывшему змею.

Вскоре мы вышли из леса и направились к саду. Сухомлин стоял на импровизированной сцене, выпрямившись во весь рост, и декламировал что-то из Пушкина. Причём делал он это блестяще, надо отдать ему должное. Голос звучал глубоко, с верными паузами, с чувством, и несколько дам в первом ряду слушали его с откровенным восхищением.

Однако по испарине на лбу Сухомлина было видно, что он уже на пределе. Импровизировать почти час перед требовательной дворянской публикой, не зная, вернутся музыканты или нет – это испытание не для слабонервных. А Сухомлин справился. И за это я мысленно прибавил ему несколько очков в своём внутреннем рейтинге сотрудников.

Увидев нас с музыкантами, он закончил строфу, элегантно поклонился и объявил:

– А теперь, дорогие гости, позвольте представить вам тех, ради кого мы собрались в этом чудесном саду! Скрипач Виктор Степанович Одинцов и виолончелист Анатолий Борисович Лютиков, из Волгина! Прошу любить и жаловать!

Зал зааплодировал. Музыканты, всё ещё слегка бледные и растерянные, заняли свои места на сцене. Скрипач взял инструмент, виолончелист сел, раздвинул ноги, уперев виолончель в пол. Переглянулись. Кивнули друг другу. И заиграли.

Я вернулся на своё место в первом ряду, между Лизой и Яриной. Лиза сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях, и слушала музыку с таким выражением, будто скрипка выговаривала ей что-то важное и личное. Ярина откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу (что в зелёном платье выглядело довольно вызывающе) и гладила свою крысу, которая тихо поскрипывала пружиной в такт мелодии.

Музыка была хороша. Скрипач играл чисто и тонко, виолончелист давал глубокий, бархатный фон.

Пациенты слушали молча, и даже их дети не шумели.

Вот ради этого всё затевалось.

Я позволил себе несколько минут просто слушать и ни о чём не думать. Потому что такие минуты в моей новой жизни случаются крайне редко, и каждую из них нужно ценить. Потому что завтра снова будут проблемы, счета, враги, Тенелист и всё остальное, а прямо сейчас в саду моего санатория играет скрипка, и людям вокруг хорошо. И мне хорошо.

После выступления, которое закончилось бурными аплодисментами, я отправился в поместье. Дела ждать не будут. Даже самые красивые вечера когда-нибудь заканчиваются, а вот враги никуда не деваются.

Первым делом зашёл в библиотеку. Двенадцатый том нашёлся на верхней полке, за сборником рецептов настоек (судя по закладкам, дед пользовался им куда чаще, чем остальными книгами). Толстый, в кожаном переплёте, со стёртыми золотыми буквами на корешке: “Защитные обряды и ментальные щиты”.

Я сел за стол и открыл первую страницу. Валерьян, к его чести, писал разборчиво и по делу, без тех цветистых оборотов, которыми обычно грешат авторы магических трактатов. Первая глава – общая теория ментальной защиты. Вторая – классификация ментальных атак. Третья – базовые щиты.

А вот четвёртая глава описывала обряд, который назывался “Круг тишины”. Суть: друид создаёт ментальный щит, покрывающий всю территорию его владений. Любая попытка внешнего магического воздействия на сознание людей внутри этого круга будет блокироваться. Тенелист больше не сможет залезть в голову ни Ярославу, ни егерям, ни пациентам.

Звучало идеально. Я перелистнул на пятую страницу, где шло подробное описание ритуала.

И замер.

Прочитал первый абзац. Потом перечитал его ещё раз, медленнее.

Нет. Я понял правильно.

– Валерьян! – позвал я, не отрывая глаз от страницы.

Призрак появился рядом с книжным шкафом. И демонстративно зевнул, чтобы нагнать театральщины.

– Чего тебе, Сева? У меня вообще-то помимо тебя дел полно!

– Не ври, ты давно уже мёртв. Скажи, ты не мог предупредить меня заранее?

Валерьян почесал призрачный подбородок. Отвёл взгляд к окну, будто увидел там что-то чрезвычайно интересное.

– Севка, а ты думал, что защита целого поместья от такой мощной магии обойдётся тебе даром? Любое подобное заклинание требует серьёзной платы. Ты это знаешь не хуже меня. Уверен, что ради своих людей ты пойдёшь и на такие жертвы. Иначе зачем ты всё это затеял?

И исчез, оставив меня одного, с раскрытой книгой и лампой, которая тихо потрескивала в ночной тишине.

Глава 8

Я собрался с мыслями и принялся перечитывать этот злосчастный абзац ещё раз. Уже сбился со счёта, сколько раз мои глаза пробежались по тексту, но с каждым перечитыванием мне становилось только хуже и хуже.

Цена слишком велика.

“Сотворение Круга Тишины работает не как полноценный барьер. Это заклятье – не стена, а отражающий щит. Используя силы природы и свою связь с лесом, друид должен создать ментальный поток, который будет следовать в его разум вместе с энергией жизни”.

Другими словами, все атаки Тенелиста будут сначала ударяться о моё сознание. В итоге барьером, защищающим людей от влияния противника, станет не какая-то магическая оболочка, а мой собственный разум. Моё тело и моя магия.

Звучит паршиво, но благо из текста я извлёк и хорошие новости.

Вечно терпеть нападки врага не придётся. Должные тренировки могут укрепить сознание, и тогда ментальное воздействие перестанет ощущаться. Попытки Тенелиста пробиться через барьер станут для меня не страшнее укуса комара.