"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ). Страница 29

Глава3.

Чем ближе к столице, тем оживлённее становился тракт. С каждым днём нам встречалось всё больше путников: крестьянские телеги, купеческие фургоны, одинокие всадники и целые семьи, переселявшиеся в Остхельм в поисках лучшей жизни. Поля по сторонам дороги были ухожены, деревни попадались всё чаще, и воздух пах уже не диким лесом, а дымом, хлебом и близким городом. — Ещё три дня — и будем на месте, — сказал Ларс, сверившись с дорожной картой. — Три дня, — задумчиво повторила Кора. — А потом экзамены. Ты готов? — Всегда готов, — ответил Ларс. — Врёт, — вставила его стальная фея. — Он вчера полночи ворочался. — Это от храпа, — невозмутимо ответил Ларс. — Чьего храпа? — возмутилась Кора. — Я не храплю! — Я не сказал, что твоего. — А чьего же? — Марека. Марек, который ехал позади с книгой, поднял голову и обиженно заморгал. — Я не храплю. Я дышу глубоко. — Очень глубоко, — подтвердила Ириска. — С присвистом.Мы засмеялись, и тут дорога сделала крутой поворот. Из-за холма донеслись звуки — музыка, крики, смех и какой-то особенно заливистый хохот. Над вершиной поднимались разноцветные флаги и верхушка большого полосатого шатра. — Что это? — спросила я. — Похоже на цирк! — Кора привстала на стременах. — Точно! Я в детстве такой видела! Мы подъехали ближе, и поляна перед нами расцвела всеми красками. Шатры, разрисованные фургоны, клетки с диковинными зверями, костры и верёвки с сохнущим бельём. По поляне носились дети, лаяли собаки, кто-то жонглировал горящими факелами, а на небольшой сцене трое акробатов строили живую пирамиду. У входа в табор стоял высокий человек в чёрном плаще с серебряными звёздами и зычным голосом зазывал проезжающих: — Великий цирк маэстро Флавио! Иллюзии! Акробаты! Клоуны! Чудеса, которых вы не видели! Только сегодня! Только сейчас! Остановитесь, добрые путники, и дайте вашим гла… Он осёкся, заметив нас, и его лицо озарилось улыбкой — но не доброй, а оценивающей. — О! Молодые маги! Я вижу ваших фей! — он прижал руку к груди и отвесил театральный поклон. — Для вас, разумеется, скидка. Один медяк вместо двух! — Откуда вы знаете, что мы маги? — спросила я. — У вас феи на плечах, — он усмехнулся. — Я, знаете ли, тоже не простой смертный. Я — Джузеппе, иллюзионист. Дар так себе, для Академии не гожусь, а для сцены — в самый раз. Но фей я вижу отлично. Его собственная фея, крохотная, серебристо-серая, с крыльями, похожими на клочки тумана, выглянула из-за воротника и приветственно чирикнула. Бриония на моём плече вежливо кивнула в ответ. — Идём, — Кора уже спрыгнула с лошади. — У нас нет времени, — возразил Ларс. — У нас есть вечер. Мы всё равно здесь встанем на ночлег. — Ларс прав, — сказала я. — Но Кора тоже права. Вечер свободен, а цирк — это... цирк. Марек уже слезал с лошади, прижимая к груди книгу. — Там могут быть иллюзионисты! Настоящие! Я должен посмотреть!— Вот и посмотрим, — подытожила Кора и первой направилась к шатрам. Мы вошли внутрь, и представление уже началось. На маленькой сцене стоял Джузеппе и, взмахивая руками, заставлял цветы распускаться прямо в воздухе. Иллюзии были полупрозрачными, чуть дрожали и пахли розами. Марек застыл с открытым ртом, его Ириска что-то быстро шептала ему на ухо. — Это же надо, — бормотал он, — никакой материальной основы, чистый образ. Как он удерживает аромат? Аромат же не визуальный... — Марек, дыши, — сказала Кора. Дальше вышли акробаты. Девушка и двое парней в обтягивающих костюмах творили на канате такое, что у меня дух захватывало. Девушка — гибкая, как лоза, с тёмными волосами и ослепительной улыбкой — шла по канату, даже не глядя под ноги, и жонглировала тремя горящими булавами. Её фея, крохотная, с крыльями как у стрекозы, летела рядом и, кажется, подсказывала движения. — Это невозможно, — прошептала я. — Это тренировка, — ответила Бриония. — Никакой магии. Только мышцы и чувство равновесия. Впечатляет? — Очень. Потом вышли клоуны — высокий и тощий, и маленький, круглый. Они устроили такую потасовку из-за воображаемой тарелки супа, что я хохотала до слёз. Тим, будь он здесь, визжал бы от восторга. Высокий клоун снова и снова получал по лбу деревянной ложкой, и каждый раз его фея — крохотная, с бубенчиком на шее — вздрагивала и звенела. Присмотревшись, я заметила то, что не сразу бросалось в глаза. Труппа была пёстрой не только по костюмам. Высокий клоун, когда снял колпак, оказался полукровкой — у него были чуть заострённые уши, как у эльфа, но черты лица мягче, человечнее. Девушка-акробатка была орчанкой — я разглядела это по чуть выступающим клыкам и зеленоватому отливу кожи. Среди музыкантов сидел гном с короткой бородой и длинными пальцами — он перебирал струны лютни так быстро, что руки сливались в одно пятно. А в углу, у клеток с животными, стоял человек с неестественно бледной кожей и тёмными глазами, и когда он улыбнулся, я заметила клыки. — У них тут целый парад рас, — тихо сказала я Коре. — А ты думала, цирк — это только люди? — она пожала плечами. — В цирк часто идут те, кому в другом месте не рады. Полукровки, нелюди, те, у кого дар слабый или странный. Здесь всем место найдётся.После клоунов вышел жонглёр — высокий парень с кожей цвета бронзы и глазами, как у кошки. Он подбрасывал ножи, булавы и какие-то светящиеся шары, и ни один не упал. Его фея, золотистая, как солнечный зайчик, сидела у него на плече и, кажется, подсказывала ритм. А потом случился казус. Во время выступления Джузеппе, когда он заставлял исчезнуть большой сундук, с одной стороны сцены погасли факелы. В темноте кто-то вскрикнул, послышался звон, топот ног и сдавленный детский смех. — Ага! — раздался голос Джузеппе. — Опять эти маленькие негодяи! Факелы вспыхнули снова — их зажгла Кора, направив в них крохотные огоньки. На сцене стоял Джузеппе, а рядом с ним — два мальчишки лет десяти, которых он крепко держал за шкирки. Третий, тот что помладше, улепётывал между рядами, но высокий клоун поймал его в охапку и водрузил на сцену. — Воришки! — объявил Джузеппе, и в голосе его звучало не столько возмущение, сколько холодная злость. — Опять обчищали зрителей, пока я работал. — Мы не воровали! — крикнул старший мальчишка, и его бледно-голубая фея на плече сжалась в комок. — Да? — Джузеппе прищурился. — А ну, выворачивай карманы. Мальчишка замялся. Джузеппе, не дожидаясь, сам вывернул ему карман — и на сцену посыпались медяки, пара серебряных монет и один золотой перстень. Зрители ахнули. Кто-то схватился за свой пояс, кто-то за пазуху. — Это не моё! — выкрикнул мальчишка. — Вот именно, — отрезал Джузеппе. — Это не твоё. Это то, что ты стащил, пока честные люди смотрели представление. Он повернулся к залу, и лицо его стало скорбным, как у судьи. — Добрые зрители! Эти негодяи позорят наш цирк! Что нам с ними делать? — Наказать! — закричали из зала. — Выпороть!— В темницу! Джузеппе театрально развёл руками. — Темница — это слишком жестоко. Но наказание должно быть. Эй, клоуны! Дайте-ка им пару уроков! Высокий клоун с готовностью замахнулся ложкой, и мальчишки, получив по паре несильных, но обидных шлепков, были выставлены за сцену. Их феи пищали что-то возмущённое, но их никто не слушал. Джузеппе собрал рассыпанные монеты и перстень, демонстративно вернул их зрителям и продолжил представление, как ни в чём не бывало. Я сидела и думала: наказание — оно, конечно, заслуженное. Воровать плохо. Но что-то в том, как Джузеппе держал их за шкирки и как холодно глядел им вслед, заставило меня поёжиться. Впрочем, цирк есть цирк. Здесь свои законы. После представления, когда зрители расходились, я заметила, как трое мальчишек выскользнули из-за шатра и побежали к лесу. У старшего на плече всё так же сидела бледно-голубая фея. Мне вдруг захотелось догнать их и спросить, есть ли у них дом. Но я не успела — они исчезли в сумерках. — Что, жалко воришек? — спросила Кора, проследив мой взгляд. — Дети же. Сироты, наверное. — Сироты или нет, а воровство — это воровство. Не жалей. И кошель проверь. Я машинально хлопнула по поясу. Кошель был на месте.— Мой тоже, — кивнул Ларс. — Но я всё время держал руку на поясе. — Я тоже, — сказала я. — А я нет, — весело отозвалась Кора. — Но у меня всё равно ничего не украли. Я кошель в сапог спрятала. — Умно, — одобрил Ларс. После шоу мы вышли на воздух. Голова кружилась от впечатлений. Акробаты, огонь, клоуны, воришки — всё смешалось в пёстрый, шумный клубок. — Это было великолепно, — выдохнула Кора. — Лиан... — сказала я и замолчала, не в силах подобрать слова. — То, что она делала, — это невозможно. Я хочу так же. — Ты? — Кора удивлённо подняла бровь. — Ты же друидка. Тебе землю пахать, а не на канате кувыркаться. — Я не про канат. Я про то, как она двигается. Ни одного лишнего движения. Полный контроль над телом. Я три года копалась в огороде — и чувствую себя деревянной. Я хочу быть сильной. Гибкой. Как она. — Так займись, — просто сказала Кора. — В Академии, говорят, есть тренировочные залы. Будешь бегать по утрам. — Буду, — твёрдо сказала я. — Даю себе слово. Каждое утро — пробежка. И упражнения. Как Лиан. Бриония на моём плече издала странный звук — что-то среднее между смешком и стоном. — Ты? Бегать по утрам? — переспросила она. — Ты, которая спит до последнего петушиного крика?— Я изменюсь. — Ну-ну, — фея покачала головой. — Я на это посмотрю. Тут мы заметили, что Марека нет. Я огляделась. Ларс огляделся. Кора огляделась. Марека не было. — Где он? — спросила я. — Последний раз я видела его с Джузеппе, — сказала Ириска, которая сидела на плече у Коры. — Они обсуждали иллюзию с ароматом. Мы побежали обратно к шатрам. За кулисами, у разобранной сцены, стоял Марек и с жаром что-то говорил Джузеппе. Рядом стоял фургон с нарисованными на боку звёздами. Марек размахивал руками, его глаза горели. — ...и я могу быть полезен! Я знаю теорию! Я могу помогать с иллюзиями! Я не хочу в Академию, там скучно, там одни лекции, а здесь — жизнь! Джузеппе слушал его, скрестив руки на груди. Выражение его лица было... каким-то оценивающим. Как будто он прикидывал, сколько можно заработать на этом восторженном юноше. — Молодой человек, — сказал он вкрадчиво, — я, конечно, ценю твой пыл. Но иллюзии — это не только фокусы. Это работа. Тяжёлая. Каждый вечер — представление. Каждое утро — репетиция. Ты уверен, что выдержишь? — Выдержу! — горячо ответил Марек. — И ещё, — Джузеппе понизил голос, — у нас тут, знаешь ли, не просто цирк. Мы ездим по трактам, и иногда бывает... разная публика. Если ты с нами, ты должен быть готов ко всему. И, конечно, первые полгода ты работаешь за еду. Жильё в фургоне. Жалованье — только когда начнёшь выступать. — Я согласен! — Марек! — окликнула Кора, подходя. — Ты чего? Он обернулся. Вид у него был решительный и немного безумный. — Я остаюсь с цирком. Джузеппе сказал, что может взять меня. — Он тебе ещё и полгода бесплатно работать предложил? — уточнила я.— Это ученичество! Так всегда делают! Я перевела взгляд на Джузеппе. Тот стоял с самым невинным видом, но в его глазах плясали искорки. Жадный, хитрый, он чуял возможность заполучить дарового работника с магическим даром. — Марек, — сказала я спокойно, — он тебя использует. — Ничего подобного! — возмутился Джузеппе. — Я предлагаю юноше профессию! — Полгода за еду — это не профессия, — заметил Ларс. — Это искусство! За искусство надо платить! — Вот именно, — сказала Кора. — Платить. А не заставлять работать бесплатно. Джузеппе развёл руками, словно говоря: «Ну что с вас взять, вы ничего не понимаете». Но я видела, что он не отступит. Ему нужны люди. Всегда. Марек переводил взгляд с нас на Джузеппе и обратно. — Но я правда хочу...— Марек, — я взяла его за руку, — ты можешь хотеть. Но сначала выучись. А цирк... цирк никуда не денется. Мы будем проезжать здесь снова. И летом, когда начнутся каникулы, ты сможешь приехать. Если захочешь. Джузеппе усмехнулся. — Каникулы у них, — проворчал он. — Ладно. Приезжай летом, юноша. Если передумаешь — я всегда здесь. Тракт не меняется. Цирк тоже. Марек помолчал, потом вздохнул. — Ладно. Я еду в Академию. Но летом... — Летом посмотрим, — сказала Кора. — А сейчас — спать. Ночью, когда мы сидели у костра, я смотрела на огонь и думала. Лиан, идущая по канату, жонглирующая булавами над пропастью. Её полный контроль над телом. Её бесстрашие. И её орчьи клыки, которые никому не мешали. — Ты серьёзно про пробежки? — спросила Бриония. — Серьёзно. — Тогда я буду следить, чтобы ты не ленилась. — Договорились.Утром мы двинулись дальше. Цирк маэстро Флавио махал нам вслед разноцветными флагами. Джузеппе, стоя у входа, кричал: — Приезжайте ещё! Особенно ты, с книжкой! У меня всегда найдётся работа для молодых магов! — Жадный, — пробормотала Кора. — Но иллюзии у него хорошие. — Жадность и талант часто ходят парой, — заметил Ларс. Дорога текла под копытами. Впереди был Остхельм.