Я уже бог. Книга XL (СИ). Страница 53

Одна половина робота еще цеплялась за жизнь, управляемая Лорой. Срез оплавился, провода искрили, но Ева тянула себя уцелевшей рукой по ковру, сантиметр за сантиметром, к самым кроваткам. У бортика она подтянулась, положила руку на детей и пустила небольшой пучок энергии, который разблокировал большинство способностей Вити и Ани. Внутри робота что-то щелкнуло, ограничители спали и последний заряд из ядра роботессы перелился в малышей.

Витя свел крохотные брови, Аня стиснула кулачки, и бункер залило ярким светом. От детей ударила волна такой плотности, что богиню впечатало в дальнюю стену. Доспех на твари пошел трещинами, нимб мигнул, а кристаллы под потолком полыхнули как звезды.

Свою работу Ева сделала. Свет на лице-экране погас, свернувшись в одну крохотную красную точку, которая тоже исчезла. Рука разжалась, и половина роботессы замерла на полу.

Богиня поднялась из крошева камня, разглядывая дымящийся доспех. В ее движениях впервые мелькнул страх. Заминки хватило ровно на то, чтобы в бункер, грохоча сапогами, вбежал отряд Рыцарей. Впереди неслась Маруся с кинжалами наголо, за ней Настя и пятеро Рыцарей, мокрые и злые после потопа во дворе. Андромеда на бегу раздавала короткие команды, девушки растеклись по залу и встали кольцом у кроваток.

Маруся замахнулась было на богиню и тут же остановилась. Против золоченой твари ее ножи годились не лучше зубочисток против танковой брони, и разница в силе между ними зияла такой пропастью, что удара обычного человека богиня попросту не заметила бы.

— Все к детям! — Маруся проглотила злость и развернула Рыцарей к кроваткам. — Эту нам не одолеть. Наша забота — малыши. Уносим их через «черный» ход!

Гидра подхватила Аню, Орион потянулась к Вите, но богиня шагнула вперед, и от одного ее движения по бункеру прокатилась волна жара. Девушек раскидало от кроваток, ковры вспыхнули, а кристаллы на стенах потускнели. К детям нельзя было даже подступиться.

Золото на коже твари потемнело, нимб грозно мерцал, меч полыхал пламенем, будто кто-то подлил богине свежей крови. Чужая сила перла в нее без остановки.

И когда казалось, что детей уже не спасти, из тоннеля, оставив лазарет с ранеными, появилась Роза. Растрепанные волосы, статная фигура, стальной взгляд. Казалось, из нее так и хлещет энергия.

— А ну отошла от детей, золоченая овца, — голос Розы раскатился по бункеру.

Она хлопнула в ладоши, и над кроватками поднялся золотистый купол. — Триста лет на свете живу, всякого навидалась, но чтоб средь бела дня в чужой дом за младенцами лезли, это уж ни в какие ворота.

Богиня обрушила на купол меч, и бункер содрогнулся до самого свода, но Роза держала.

— Маруся, уводи Рыцарей с детьми под купол! — бросила знахарка. — А с этой я сама разберусь.

Меч богини раз за разом падал на купол, и по золотой поверхности разбегались трещины. Перекормленная чужой силой тварь давила так, что Розу повело назад, каблуки прочертили по камню борозды. Знахарка стиснула зубы и плеснула в защиту еще энергии.

Надолго ее не хватит, и она это понимала. Оставалось тянуть время и надеяться, что подоспеет подмога.

Двор поместья.

Эль отлепился от стены конюшни, выплюнул остатки сигары и помянул недобрым словом всех богов разом, до каких смог дотянуться памятью. Перья у гуся торчали дыбом, кокон тьмы истончился до сизой дымки, но Бог Войны еще держался на лапах. Правда, с трудом. Помяло его зверски. Одна лапа плохо слушалась.

— Нахимов! — закричал он в сторону крыльца. — Подъем! Она ушла вниз, к детям. Упустим малышей, Мишаня нас живьем в землю закатает, и я ему с превеликим удовольствием помогу.

Нахимов уже поднимался, стягивая со двора воду. Китель на адмирале висел лохмотьями, по виску текла кровь, но взгляд стал тяжелым, как корабельный якорь.

— Тогда не топчись, — буркнул он и побежал к пристройке, в которой находился вход в туннели.

Эль хотел было ущипнуть его за зад, но лапа была совсем плохая. Он попытался кинуться вслед за Нахимовым, сделал пару шагов и плюхнулся на задницу.

А потом начал топтаться. Как самый настоящий гусь!

— Гадство, гадство, гадство!

Бункер под островом.

Несколькими мгновениями ранее.

— Сколько же вас, бесполезных болванок, еще появится? — выпалила богиня, сжимая пальцы.

Земля под Розой вспучилась и потянула знахарку вниз. Она ушла по пояс, защита над кроватками дрогнула и опала. Знахарка вскрикнула и потянула из себя силы. Но восстановить купол было не так просто. А еще нога — ее держало камнем.

Золоченая тварь не стала добивать знахарку, а метнулась прямиком к детям. На нее прыгнули Рыцари, но их она разбрасывала как детей. Настю она тоже отбросила, как сломанную игрушку. Весь ее телекинез богиня разбивала щелчком пальца.

Вскоре между врагом и кроватками осталась только Маруся со своими бесполезными ножами.

В ухе трещала рация.

— Маруся, Нахимов уже на лестнице! — кричал Трофим. — Минута, край две. Ты там, главное, без самодеятельности.

Это свое «без самодеятельности» Трофим подкидывал всякий раз, когда ситуация пахла керосином, и Маруся буквально прыгала грудью на амбразуру.

Вот старый ворчун…

Знал ее лучше, чем она сама. Столько раз вырывал ее из лап смерти, и вот… Очередной раз, а друга нет, чтобы прикрыть ей спину.

До Нахимова от силы минута. Роза вот-вот соберется с силами и поднимет купол. Рыцари тоже приходили в себя, но еще лежали на земле.

Не хватало сущей малости, пары секунд, и вырвать их у богини некому, кроме Маруси. Она не раздумывала ни мгновения.

Своя жизнь сейчас весила ровно столько, сколько стоили эти секунды, и обмен выходил честнее некуда. Детей у нее так и не случилось, ни своих, ни приемных, все годы ушли на чужие войны да на чужие кухни. Так пусть хоть эти двое поживут подольше. А когда подрастут, Михаил, глядишь, и расскажет им, что жила когда-то на свете тетя Маруся. Сварливая, ворчливая кухарка, что неплохо обращалась с ножами и кормила весь дом до отвала. Любила обоих малышей, старая дура, как родных внуков.

Маруся перехватила кинжалы, выдохнула и метнулась богине наперерез.

И в тот миг, когда она влетела между тварью и кроватками, бункер тряхнуло до самого основания, а от детей плеснуло чернотой.