Фантазии. Страница 5

В ожидании констеблей, профессор кусал ногти, теребил пуговицы, нервно перекладывал письменные приборы. Элис попыталась его утешить:

– Ничего страшного не случилось. Мы восстановим блокнот, вы же помните весь порядок расчетов.

– Это займет не меньше двух недель, а Адриан уже дышит в затылок. Он из нас души выест, когда узнает, что мы топчемся на месте…

– Но мы же не виноваты!

Олли только вздохнул.

Спустя час вернулся привратник и с порога заявил:

– Виноват, ваша милость, тут приключился конфуз. Я-то констеблей позвал, но эти вот господа констеблей оттеснили и пожелали взамен них явиться.

В уют лаборатории бесцеремонно вторглись четверо. Выделялся среди них рослый офицер при шпаге. Вторым по чину, видимо, являлся коренастый отставник с наглой физиономией. Остальные двое были рядовыми служаками при дубинках.

– Полковник Кройдон Бэкфилд, – отрекомендовался офицер.

– Майор Рука Додж, – сообщил коренастый наглец.

Они были слишком громкими и крупными для этого места. Профессор ощутил раздражение.

– Позвольте узнать: вы кто?

– Тайная стража его величества, – отчеканил Бэкфилд.

– Разве такая существует?

– Шутки неуместны, сударь. Как я понимаю, пропал ценный документ?

– Набор схем звукозаписывающего устройства.

– Так-так, – сказал Бэкфилд.

– Так-так-так, – повторил Додж.

Ни один не удивился. Откуда-то они уже знали об изобретении.

– Как выглядели схемы?

– Синий блокнот примерно вот такого размера, на сорок восемь страниц.

– Вы уверены, что он не потерялся где-нибудь здесь?

– Абсолютно уверен.

– Стало быть, полагаете, украден?

– Да.

– А зачем он мог кому-нибудь понадобиться?

Олли помедлил с ответом.

– Простите, ума не приложу. Продать его будет затруднительно. Во-первых, только горстка людей в мире поймет все написанное. А во-вторых, присвоить изобретение невозможно, ведь «Вестник науки» уже опубликовал статью. Любой суд признает мое авторство.

– Значит, кто-то украл блокнот только затем, чтобы испортить вам жизнь?

– Я не могу судить о мотивах вора. Но блокнот украден, это факт.

– Так-так, любопытно, – сказал Бэкфилд. – Что ж, приступим.

И они взялись за дело с пугающим рвением. Выставили стражу у дверей лабораторного крыла, чтобы никто не мог его покинуть. Тщательно осмотрели лабораторию, перерыли все ящики секретера, а также прочие места, где могли храниться бумаги. Созвали и опросили свидетелей, каковыми являлись ученые коллеги Николаса, сторож лабораторного крыла, привратник со входа факультета и продавщица булочек из холла.

Ученые ничего не знали. Большинство из них вели лекции в другом крыле, а те, что были здесь, даже не приближались к кабинету Николаса.

Сторож показал, что из учебного крыла в лабораторное не переходил никто, кроме двух профессоров, вернувшихся с лекций. Продавщица булочек подтвердила его слова. Конечно, студенты часто наведывались в холл, особенно к месту расположения булочной лавки, но никого из них сторож не пустил бы в лабораторное крыло.

Бородатый привратник сообщил, что в здание факультета не входил с улицы никто посторонний. Собственно, свои тоже не входили: была середина дня, все студенты давно сидели на лекциях.

– Праотцами клянусь: пока его милость Николас ездил в город, ни одна душа не проникла в факультет!

Бэкфилд уточнил, не отлучался ли привратник со своего поста. Тот сознался, что уходил минут на двадцать по чайно-бутербродным делам, но просил булочницу и сторожа последить за входной дверью. Сторож даже переместился так, чтобы лучше видеть вход в здание. За время отлучки привратника дверь не открывалась.

– Так-так, – констатировал Бэкфилд и поглядел в окно. – Высота второго этажа – футов двадцать пять. Деревьев поблизости не наблюдается. Кто мог сюда влезть?

Додж ответил:

– Только этот, орел саблезубый залетел бы!

– Орлы не летают.

– Это как это?!

– То есть да, орлы летают, а воры и преступники – нет.

Один из младших агентов осмотрел замочную скважину.

– Поцарапана чем-то острым – шпилькой или жалом стилета. Ключ не оставляет таких царапин. Замок подвергся вскрытию.

– Работал опытный человек?

– Не слишком. Опытный взял бы отмычки, а не шпильки.

– Итак, что имеется в наличии, – подытожил Бэкфилд, – Преступник вошел в кабинет через дверь. Но как он попал в здание? Привратник свидетельствует, что посторонние на факультет не входили. Значит, либо кто-то из учебного крыла перешел в научное, сговорившись со сторожем. Либо кражу совершил тот, кто уже находился в научном крыле. Либо же, как одна из версий…

Бэкфилд умолк на полуслове и стал копошиться в нижнем ящике секретера.

– Прошу вас не делать этого, – сказал профессор.

– Чего именно? – Рука полковника небрежно перемешивала бумаги.

– Вот этого. Вы приводите мои документы в беспорядок.

– А вас так заботит сохранность этих бумаг? Они представляют важность?

– Неважных не храню.

– И эти два документа также важны?

Бэкфилд поднял на свет страницу из старого «Голоса Короны» и бальное приглашение.

– Ее величество Минерва и лорд-канцлер Эрвин Ориджин дают особый бал в честь деятелей науки, – зачитал он первую строку приглашения. Затем перевел взгляд на страницу: – Минерва Несущая Мир посетила открытие театрального сезона. Ее величество избрала платье богини Лиолы, подчеркнув тонкость своей душевной организации…

– Пф! – кашлянул Додж.

– А еще тут напечатан портрет – надо сказать, весьма удачный. Минерва буквально как живая.

Элис не выдержала:

– Сударь, закройте секретер! Это личные бумаги профессора!

– В том и дело, барышня. То-то и оно, что личные. Были б официальными, вопросов бы не возникло.

Рука Додж вдруг просиял:

– А может, это сторож?!

– Что?.. – уставился Бэкфилд.

– Да этот черт, который стережет кабинеты! Сам зашел сюда, пошпилил дверцу, притырил блокнотик – и назад, на пост!

Бэкфилд скривился:

– На кой оно ему?

– Может, он Минерве служит! Для нее и украл! Видите, дрожит при виде картинки? Понял, козлик, что мы его поймали!

Бедолага сторож и вправду побелел, но не от портрета Минервы, а из-за обвинения.

– Увольте, я ж не того… Глорией прошу… Ничего я не это…

Профессор сказал ему:

– Успокойтесь, любезный, никто вас не винит. Будьте добры, подайте мне «Иллюзии» Агаты.

– Что подать?

– Вон там, на полке, одна из книг.

– Это я понял, а которая?

– «Иллюзии»… Темная с белым, третья слева.

– А, так бы и сказали!

Получив книгу, ученый показал ее сыщикам, словно улику:

– Сторож безграмотен. В моем секретере множество бумаг. Он в жизни не нашел бы нужную.

Додж сконфузился, но Бэкфилд просиял:

– Здесь я с вами согласен, профессор. Сторож не виноват. Может, кто другой, но точно не он.

Бэкфилд отпустил сторожа и подозвал привратника:

– Ответь-ка: ты вошел в лабораторию вместе с профессором?

В отличие от сторожа, привратник не робел:

– Еще бы. У них-то вещей – и саквояж, и котомка. Нельзя не помочь.

– И пропажу ты обнаружил вместе с профессором?

– Оно то да, но не совсем. Я вот здесь у дверей стоял, а ящик – вон там. Отсюдова тудась я мало что видел. Как профессор сказал: «Украли», – тогда я и узнал.

– С его слов, стало быть?

– Ну, а с чьих же?

– И потом ты ушел за констеблями.

– Как не уйти? Коли сталось преступление, необходимо доложить. Только я сторожа попросил присмотреть за дверьми, пока меня нету. И сейчас тоже волнуюсь: я-то здесь, а двери без надзора, вот и заходи кто хочешь.

– Потерпят твои двери. Ты подтверждаешь, что оставил профессора Олли здесь одного?

– Ну, да. Его ж кабинет, отчего не оставить. Потом еще Элис пришла, я ее встретил в коридоре.

Бэкфилд сказал невпопад:

– Рожа мне твоя знакома…

Внешность у привратника была памятной: усов нет, зато борода – что твоя лопата, и волосы до плеч. И то, и другое с красивою проседью, а взгляд упрямый и лихой. То ли кучер генеральский, то ли разбойник в отставке.