Пенрик и Дездемона. Книга 2. Страница 12

Никис не стала искать новых слуг взамен тех, что предусмотрительно сбежали после ареста. Интересно, скоро ли все прочие поймут, как мало денег у нее осталось, чтобы им платить, и тоже сбегут? Конечно, это не касалось горничной, садовника-привратника и поваренка, которые прилагались к вилле вместе с мебелью и останутся после отъезда нынешних обитателей. Что произойдет… когда? Аделис оплатил аренду на полгода вперед, но этот срок выйдет через несколько недель. Быть может, поэтому владелец виллы не стал выселять политически опасных жильцов.

Ни одна женщина не может придумать, как оставить за собой жилье, не имея абсолютно никаких представлений о своих ресурсах. И все же Никис могла высказать обоснованные предположения. Конечно же, армия перестанет платить Аделису и заберет всю собственность, что он унаследовал от своей матери и их отца. Отнимет ли тасалонская имперская бюрократия все до последнего или оставит ему какие-то крохи? Лишат ли они их жалких остатков ее собственного приданого и военной пенсии Кимиса? Все равно что ястреб, поймавший жирного зайца и вернувшийся за мышью.

То, что к ним никто не приходил, говорило о многом. Кое-кому из старых офицеров Западной армии могло хватить смелости явиться, но Аделиса очень ловко с ними разделили. Хотя с учетом того, что кто-то из его новых людей прислал этого удивительного (даже если удивительно странного) целителя, следует повысить их оценку.

Они с мастером Пенриком быстро научились разделять обязанности в комнате больного. Целитель положил на пол матрас, как делали санитары, и приглядывал за Аделисом ночью. Никис сменяла его дважды в день: после обеда, когда он отдыхал в саду или отправлялся скрытно пополнить медицинские запасы, и после ужина, когда он уходил по делам, о которых не говорил, хотя, казалось, они чрезвычайно важны для него. Никис почти готова была поклясться, что однажды видела, как он вернулся через окно Аделиса, в чем не было никакого смысла, и потому она выкинула это из своей забитой головы. Иногда она задумывалась, какими профессиональными обязанностями пренебрегал целитель, чтобы столь неотрывно находиться на этой полной страданий вилле.

Поскольку повариха сбежала, а горничная на кухне проявила такую же неуклюжесть, как и у постели больного, Никис взяла эту обязанность на себя, не в последнюю очередь потому, что никому не доверяла готовить еду для брата. Пятеро богов свидетели, она приобрела богатый опыт готовки для Кимиса в тот последний ужасный год. В конце концов ей удалось заманить целителя на обед в беседку, в надежде расспросить его о том, как продвигаются дела Аделиса, так, чтобы тот не слышал.

После того как они принесли подносы и кувшины, Никис отпустила поваренка и с усталым вздохом села, безрадостно уставившись в свою тарелку, словно забыла, как есть. Мастер Пенрик налил ей разбавленного водой вина и преподнес бокал с улыбкой, сияющей, как солнечные блики в его волосах.

Пока она пыталась сформулировать свой первый вопрос, он сказал:

– Мадам Катай, я заметил ваш зеленый плащ на стене дворика. Это свежая утрата?

Он готовился принести соболезнования в случае утвердительного ответа.

Темно-зеленый для вдовы, верно, хотя ее больше ничто не связывало с Матерью лета. Как ни печально.

– Не слишком свежая. Кимис умер четыре года назад. – Пенрик продолжал вопросительно смотреть на нее, и она продолжила: – Он приходился боевым товарищем моему брату… кем-то вроде старшего наставника, когда тот был молодым офицером. Аделис чувствовал себя в долгу перед ним.

Светлые брови поднялись.

– А вы стали оплатой?

Ее губы дрогнули.

– Быть может, в некотором смысле. К тому времени наши матери овдовели и оказались в стесненных обстоятельствах, а потому помочь мне достойно выйти замуж за хорошего человека, которому брат доверял, казалось правильным. Десять лет назад… мы все были моложе и отчаянно спешили жить. Хотела бы я… – Она умолкла. Но беседовать с этим мягким, симпатичным мужчиной было на удивление легко, и он действительно был целителем. Его слова «во всех смыслах, кроме последней клятвы» до сих пор казались правдивыми. – Хотела бы я родить Кимису детей. Я до сих пор не знаю, была ли причина в каком-то… каком-то незаметном физическом дефекте, моем или его, или он просто слишком часто уезжал защищать границу. Когда его ранили и покалечили, Аделис использовал все ресурсы, чтобы вернуть его домой, как будто я могла починить то, что уничтожила война. Все мои попытки сохранить ему жизнь лишь продлили агонию. Под конец он меня проклял. Полагаю, у него были на то основания, но я просто не знала, как его отпустить.

Это были самые честные слова, что она сказала о последнем ужасном годе Кимиса – Аделису она определенно не могла в этом признаться, – но Пенрик только кивнул и ответил:

– Да.

Просто да. И больше ничего. Не было никакого повода разражаться рыданиями. Никис с трудом сглотнула. И неловко ответила:

– Думаю, как целитель… по крайней мере, в процессе обучения… вы сталкивались с подобным. С тем, как пытаешься удержать того, кого любишь, и терпишь неудачу.

Блеск в его глазах могло вызвать движение тени; Пенрик ловко превратил вздрагивание в пожатие плечами, и она прокляла свой язык, или мозг, или день. Или жизнь. Улыбка на его лице была такой же, как и прежние улыбки, и Никис начала сомневаться в их искренности. Но он ответил – на ее страхи, а не слова, хотя как он мог знать?

– Аделис будет жить. Сегодня я собираюсь вывести его на прогулку. Имейте в виду, что вряд ли он сразу скажет мне спасибо.

– Правда? – ахнула Никис.

– Правда. Он крепкий мужчина. Думаю, он столь многого добился сам. Или скоро добьется.

Столь многого в сравнении с чем? Но Пенрик добавил, махнув вилкой:

– Так что ешьте, мадам. – И сам последовал своему совету, жуя с явным удовольствием. Несмотря на хрупкую фигуру, у него был отменный аппетит, свидетельствовавший о том, что он не так давно оставил студенческую скамью. – У вас хороший повар. Стыдно тратить ее шедевры впустую.

Никис едва не возразила, что повар – она сама, но вовремя поняла, что почти-мастер Пенрик определенно это заметил. Невольно улыбнувшись, она последовала его примеру. Съев немного и глотнув разбавленного вина, сказала:

– За этим Аделис и привез меня в Патос. Чтобы попытаться найти мне второго мужа, на этот раз постарше и побогаче. Я была рада приехать, но мне не хватило духа сказать ему, что он зря тратит время, что я больше никогда не выйду замуж за военного. Когда мы беседовали прошлой ночью, он извинился. Вот глупец. Кажется, он думает, что, если бы выдал меня замуж за кого-то влиятельного, меня бы не коснулось все… – она обвела рукой вокруг, – это. Забудем про чувства бедного гипотетического мужа, внезапно оказавшегося в родстве с осужденным изменником. А если бы он отказался пускать Аделиса в дом, когда я привезла бы его назад ослепленного? Я не могу сказать это Аделису, но мне это напомнило его описание того, как человек уклоняется от арбалетной стрелы: ты сам не знаешь, чего избежал, пока все не кончится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.