Весёлая ФизиоЛогика. Как устроен наш организм. Страница 3

Почему сердце бьётся? Потому что внутри сердца есть маленький узелок, который всё время подаёт сигналы: сердечная мышца, сокращайся! Не останавливайся! А если надо это делать быстрее или медленнее, в дело вступает головной мозг. В нём есть специальный отдел, ответственный за сердцебиение.

Сколько крови наше сердце приводит в движение за день? Около 8500 литров. В нашем теле около 5 литров крови, но сердце перегоняет её постоянно, вот и получается так много. Целый бензовоз нужен, чтобы перевезти такую массу крови.

Глава 3

Почему синяк сначала синий, а потом жёлтый?

На вершине мусорной кучи, как всегда, торчали ребята с телефонами. Кто в чате сидел… э-э, то есть стоял, кто в бложик фотки выкладывал – мало ли у людей в каникулы дел в интернете. Куча высокая, метра два, и народ выложил сбоку ступеньки из обрезков досок, чтобы залезать удобнее. Женька помахал приятелю Егору, споткнулся о кирпич и начал выбирать подходящие осколки стекла. Симка залезла наверх и слегка погуляла по сети – проверила, что пишут одноклассники.

Вообще‐то по документам Симку звали Серафима. Серафимы – это верховные ангелы. Серафима – традиционное имя в папиной семье. В их роду столетиями считали, что в каждом поколении одну девочку нужно непременно так назвать, иначе будет конец света. Мама не хотела называть дочку таким старомодным, странным именем даже под угрозой конца света. Но папа настаивал и говорил, что они и так уже одно поколение пропустили, потому что папа был единственным ребёнком. «И вот видишь, что творится в мире?! – восклицал папа. – Экология летит в тартарары, кругом военные конфликты, экономические санкции и реформы образования! А всё из-за того, что Семёновы пропустили одно поколение без Серафимы!» Мама пожалела гибнущий мир, и дочь стала Серафимой. Впрочем, она не огорчалась – весь класс Симке завидовал, что у неё такое компьютерно-смартфоновое имя.

– Привет, – сказала ей Луиза (вообще‐то Люська, но она себя звала Луиза). – Смотри, что мне Кристина прислала. Ролик – умора! А почему твой брат наверх не лезет?

– Не с чем, – хмыкнула Симка. – Он вчера утопил свой мобильный в кастрюле с борщом.

– Как?!

– Не знаю, как умудрился. С ним всегда что‐нибудь случается, он жутко невезучий. Вон, слышишь?

Снизу раздался слабый вскрик.

– Это он, наверное, стеклом порезался, – хладнокровно заметила Симка. – Аж до кишок. Японцы его на должность инструктора приглашали – обучать харакири делать. Пойду спасать.

И спустилась к брату. Она всегда его спасала.

– Набросали тут кирпичей, – недовольно сказал Женька, потирая опухшее колено. – Домики деревянные, откуда кирпичи взялись? Конечно, я немного споткнулся и немного стукнулся.

– Опять синяк будет, – заметила Симка. – Жалко, что синяки только синие или жёлтые. Вот если бы они были ещё оранжевые в клеточку и розовые в цветочек, ты был бы такой красавец. А я думала, ты стеклом порезался.

Информация от робота Васи

Программа А, усыпительная

Программа Б, познавательный блок № 5‐н. Снова представь, что ты – эритроцит. Движешься, как положено, по сосуду с товарищами, несёшь оксигемоглобин – гемоглобин, соединённый с кислородом, о котором я говорил. Торопишься, потому что органы и ткани ждут твой кислород. И вдруг – бац! Откуда‐то сбоку на твой сосуд обрушился страшный удар. На самом деле для всего организма удар нестрашный, но ты же маленький эритроцит в маленьком сосуде. Стенка твоего сосуда разрывается, и ты вместе с коллегами вываливаешься прямо в подкожно-жировую клетчатку. Это такой слой жировых клеток под кожей, который есть даже у самых худых людей. О ужас! Ты больше не движешься к мозгу или к коленке, ты болтаешься в пространстве, и никому твой драгоценный кислород уже не нужен. Твой оксигемоглобин лишается кислорода и превращается в восстановленный гемоглобин, а он сине-фиолетовый. А вас ведь много в месте удара, таких восстановленных! Так кожа становится синей.

Но приключения на этом не заканчиваются. Дней через пять ты совсем разрушаешься, а твой гемоглобин превращается в два других вещества со сложными названиями: метгемоглобин и вердохромоген. Вердохромоген зелёный. Так синяк превращается в зеленяк. Ещё через два – четыре дня эти красители превращаются в биливердин и билирубин. Билирубин к рубину никакого отношения не имеет, он не красный, а жёлтый. Так синяк становится желтяком. А вообще эти процессы идут неравномерно, и обычно через семь-восемь дней синяк трёхцветный: в центре сине-фиолетовый, потом идёт зелёная каёмочка, и по краю он жёлтый. Красота! Врачи так и говорят: цветущая гематома.

Информация от котёнка Фунтика

Мур-р-р! А у кошек синяки бывают? Конечно, бывают, – чем мы хуже? Просто под шерстью их не видно. А вот если кошка лысая, например сфинкс, то синяки у неё вполне нормальные, человеческие.

– Стеклом я тоже порезался, – жизнерадостно сообщил Женька и предъявил окровавленный палец. – И это очень хорошо.

– Я рада, что тебе понравилось, – хмыкнула Симка.

– Ну да, всё к лучшему! Я хотел стереть кровь с пальца, поднял какую‐то бумажку, развернул – и смотри! Это шпионская шифровка! В нашем дачном посёлке обосновались шпионы!

И показал небольшой обрывок листка в клеточку. На нём были чётко выведены ряды непонятных обозначений – крестики, кружочки, какие‐то кустики.

– Какие шпионы! – засмеялась Симка. – Сейчас шпионы немодные. Зачем лежать за кустом и высматривать секретный атомный завод, если его прекрасно видно из космоса, со спутника?

– И я расшифрую этот секретный документ! – продолжал Женька, не слушая сестру. – Пошли домой, отнесём стёкла. Хотя мне уже неохота их красить, мне хочется над шифровкой подумать.

Женька быстро загорался новыми идеями и быстро остывал. Так что сестра не удивилась, что опыт со стёклами его уже не интересует.

– Домой так домой, – согласилась Симка. – Тем более сейчас дождь польёт. Я понесу твою драгоценную шифровку, а то у тебя её или ветер вырвет, или собака съест.

Глава 4

Почему вся кровь не вытекает из царапины?

Около калитки их поджидал взволнованный Вася.

Потом увидел окровавленный палец Женьки и – щёлк! – переключился на другую тему: