Кардинал. Роман о любви и власти. Страница 9

Глядя в щербатое зеркало, которым он пользовался во время бритья, Том видел симпатичного парня с пухлыми щеками, большими, широко расставленными глазами, полными, чувственными губами и – что его не слишком радовало – намечающимся вторым подбородком, который появился вследствие чрезмерного увлечения вкусной едой и вином. Но добрая трапеза была одним из главных удовольствий в его жизни, а если расплатой за это служило расширение талии, так тому и быть. Рядом не имелось никого, кто мог бы корить его или критиковать, ни одной женщины, для которой он хотел бы привлекательно выглядеть обнаженным.

Том покосился на сидевшего рядом с ним в лодке архиепископа. Что бы тот сказал, знай он, о чем думает его духовник? Церковник старой школы, Дин, вероятно, ужаснулся бы, впрочем Том в этом сомневался. Старика Дина скорее потрясли бы мысли близкие к ереси, чем любострастные. Архиепископ был человеком умудренным жизненным опытом, чтобы возмущаться, ведь он и сам на исповеди признавался, что его посещают разные нескромные фантазии.

Они сошли с лодки у лестницы, ведущей к Ламбетскому дворцу, и побрели к нему через сад. Вследствие только что совершенного мысленного путешествия Том ощущал внутри себя пустоту, пространство которой должно быть заполнено любовью – чувством, какого он по-настоящему никогда не испытывал, за исключением любви к своим родным. Однако чрезмерная сосредоточенность на своих амбициях не позволила ему долго размышлять о таких вещах. Очень многое в жизни приносило ему удовлетворение, а вскоре он получит новые преференции, тут и сомневаться нечего. Ни одному человеку не дано иметь все, чего он хочет.

Тепло укутанный от февральского холода, Том вошел в часовню Ламбетского дворца и сел на свое обычное место. Развернув орарь, он поцеловал его и накинул на шею. И ждал. Ждал. Где же архиепископ? Обычно тот был пунктуален как при исповеди, так и во всех прочих делах. Прослужив ему уже больше года, Том прекрасно знал это. Они очень хорошо сработались, и Том был благодарен Дину и за полученный при решении разных епископальных дел опыт, и за многочисленные возможности доказать, чего он стоит. Дин часто хвалил его распорядительность и энергию при исполнении разных заданий.

Когда колокол пробил очередной час, Том поднялся, снял орарь и пошел искать своего господина. Он нашел его в кабинете согнувшимся над молитвенным столиком. Одного взгляда на старика хватило, чтобы понять: Дин мертв.

Похороны устроили в Кентерберийском соборе. Том пришел отдать последние почести, на сердце у него было тяжело. С момента смерти своего почтенного господина он пребывал в унылом оцепенении не только потому, что скорбел о кончине архиепископа, но и потому, что сам остался без опоры. Замену Дину не выбрали, а значит, для Тома не осталось места при дворе архиепископа. Как жестока судьба, вознесшая его к такой вершине на столь короткий срок и вновь низринувшая его оттуда! Теперь придется опять искать нового покровителя, устало размышлял Том.

Но на этот раз все будет иначе. Ныне он вращался в других кругах, знал людей, имел связи. И случилось так, что, покидая собор среди толпы облаченных в черное скорбных участников похорон, Том оказался рядом с одним пожилым, хорошо одетым мужчиной, которого не узнал.

– Прекрасная служба, – вежливо заметил Том.

– Да, и в честь великого человека, – отозвался его спутник. – Большая утрата для Англии. Интересно, кто его сменит?

– Говорят, это будет Уорхэм, новый епископ Лондонский.

Уорхэм был хранителем архивов Канцелярского суда, дипломатом и законником, он делом доказал, что полезен королю.

– Я об этом еще не слышал, – сказал собеседник Тома. – Вы служили при дворе архиепископа?

– Да, – с сожалением ответил Том. – Я был капелланом его милости. Томас Уолси к вашим услугам, сэр.

– Уолси! Мне говорили о вас, причем только хорошее.

– Мне приятно это слышать.

– Говорят, у вас талант расправляться с делами. Очень полезный для капеллана. Простите, я должен был представиться. Сэр Ричард Нанфан. Вероятно, вы не знаете обо мне, потому что последние десять лет я провел в Кале, служил казначеем у наместника короля. Приехал домой в отпуск, но скоро возвращаюсь назад.

Они приближались к воротам церкви Христа.

– Знакомство с вами доставило мне удовольствие, сэр Ричард, – сказал Том. – А теперь я должен идти к себе и собирать вещи, потому что завтра освобождаю свои комнаты.

– У вас есть новое место? – вежливо спросил пожилой рыцарь.

– Вообще-то, нет. Возможно, я вернусь в Лимингтон и останусь там, пока не решу, что делать. – Том понимал, что в его словах и тоне сквозит уныние, но не имел сил скрывать свои чувства.

– Удивительно, что человека ваших способностей и репутации никто не перехватил! – воскликнул сэр Ричард.

– Прошло совсем мало времени, – ответил Том. – Никто еще не знает о происходящем.

– Я не думаю… Нет, я уверен, вы не станете рассматривать это. – Его новый знакомый замялся.

– Рассматривать что? – Том был заинтригован.

– Ну… такой важный молодой человек, как вы, вероятно, не захочет служить у такого старика, как я. – Сэр Ричард улыбнулся. – Я не смогу предложить вам больших преференций, но мне нужен капеллан, и жить в Кале ничуть не хуже, чем в любом другом месте. Там вы наверняка привлечете внимание сэра Эдварда Пойнингса, лорд-наместника. Он выдающийся человек, давно служит короне и на хорошем счету у короля.

Том мигом насторожился. Перед ним открывались новые возможности. И поездка в Кале станет отличным приключением, пусть даже условия там довольно скромные. Ему всегда хотелось совершить путешествие за границу.

– Это будет честь для меня, сэр Ричард, – сказал он, и на сердце у него сильно полегчало.

Тома предупреждали, что Английский канал может быть суров и непредсказуем, но он наслаждался путешествием из Дувра, восторгался величавым движением корабля и с любопытством вглядывался в туманное побережье, видневшееся впереди. Территория Кале – это была не Франция, а форпост Англии, отвоеванный у французов сто пятьдесят лет назад во время Столетней войны.

– Вот и все, что осталось от нашей империи, – печально заметил сэр Ричард, подходя к стоявшему на баке Тому. – Аквитанию мы потеряли пятьдесят лет назад. Досадно думать, что после стольких битв французы все-таки победили и забрали принадлежащее нам по праву. По мне, так это позор, что король Генрих не стремится отвоевать утраченное, но он ненавидит войны и не станет тратить на них деньги без крайней необходимости.

– Я понимаю вас, – отозвался Том, – но разве вы не считаете, что мир между нашими народами лучше любой войны? Я согласен с королем, который мог бы совместить на гербе французские лилии со своими леопардами, но, очевидно, как правитель он слишком мудр и осторожен, чтобы предъявлять свои претензии Франции силой оружия. Цена может оказаться очень высокой не только в деньгах, но и в человеческих жизнях тоже.

Сэр Ричард усмехнулся:

– Редко от кого из англичан услышишь такое. Большинство жаждут возвращения тех славных дней и повторения великих побед, таких как Креси, Пуатье и Азенкур.

– Вы верно говорите, – согласился Том, – но преимущества мира многообразны. Расцветут торговля и культура. Подумайте о тех чудесах, которые происходят в Италии, – искусство, архитектура! В Оксфорде хорошо знают об этом, у архиепископа были французские книги со строительными проектами, в которых скопированы итальянские модели. Если начнется война, все они будут развеяны по ветру.

– Интересно, какое применение найдет вам лорд-наместник, господин Уолси!

– Мне не терпится познакомиться с ним!

Башни цитадели и возвышающаяся за ней часовая башня ратуши произвели на Тома сильное впечатление, когда он вместе с небольшой свитой сэра Ричарда сходил с корабля перед массивными Фонарными воротами, главным входом в окруженный стеной город Кале. Крепость простояла здесь, на страже границ, почти триста лет, сообщил ему сэр Ричард. На многие мили вокруг города простирались земли, которые назывались Пале-Кале и которыми владели английские короли. Гавань, где пристал корабль, была полна самых разнообразных судов, с них выгружали товары. Теперь Том понимал, почему Кале называли самой яркой жемчужиной в английской короне.