Духолов (СИ). Страница 40

«Задание: „Драку заказывали?“, выполнено! Десятник Тарас ушёл, несолоно хлебавши. Награда: +1 к Восприятию»

Я отмахнулся от текста и вернулся в лавку.

Внутри Бран уже оторвал Жарило от пола. Здоровяк держал шарлатана за шиворот одной рукой, и ноги того жалко болтались в воздухе. А сбоку, уперев руки в бока, стояла бабка Звана. Скалку она держала наготове, выразительно похлопывая ею по левой ладони.

Я прислонил дощечку с пульсирующим духом к стене и встал напротив пленника.

— Рассказывай, — сказал я ровно. — С самого начала. Кто, зачем, и сколько заплатили.

Жарило сглотнул. Висеть в кулаке Брана ему откровенно не нравилось, а скалка перед носом пугала ещё больше.

— Ищейки! — выпалил он. — Гильдия Ищеек! Они меня наняли, велели подбросить вам под крыльцо запечатанного духа Свары. Расчёт простой! Соседи передерутся, Тарас придёт, увидит бардак и опечатает вашу лавку за нарушение порядка. А Велес работать не сможет!

— Ищейки, значит. По своей инициативе?

— Им самим серебром жирный задаток отсыпали! — затараторил барыга. — Я слышал, как ихний главарь болтал. Богатый, мол, господин дал. В тёмном сюртуке. С птицей на воротнике. С вороном!

— Значит, сам ты вроде как ни при чём, просто мимо шёл? — хмыкнул я.

Жарило только открыл рот, чтобы выдать очередную порцию оправданий, но тут Звана от души, с глухим стуком, приложила его скалкой по хребту. Барыга взвизгнул и мелко задёргался.

— Не ври старшим, паразит цветастый! — прикрикнула бабка. — Я ж своими глазами видела, как ты бутыль мостил!

Я медленно кивнул. Слова Эвелины подтверждались на сто процентов, Дом Воронов начал саботаж чужими руками. Гопники, шарлатаны — в ход шло всё.

— Камни оставшиеся выкладывай, — велел я. — В счёт морального ущерба. И чтобы меньше людей разводил своим мусором.

Жарило заскулил, но торопливо вывернул карманы. Синие, пахнущие дешёвой краской голыши посыпались на пол.

Я кивнул напарнику. Бран развернулся, в два шага донёс болтающегося барыгу до двери и придал ему ускорение хорошим пинком. Жарило вылетел в грязь переулка, вскочил на ноги и припустил прочь.

— И Ищейкам своим передай! — крикнул я вдогонку удаляющейся спине барыги. — Пусть сами приходят, если не трусят!

Я проследил его взглядом и как только Жарило скрылся за углом, глянул на небо. Солнце припекало вовсю — до полудня оставалось уже не так много времени, как хотелось. Надо бы не задерживаться.

Звана удовлетворённо хмыкнула, поправила фартук и убрала свою грозную скалку.

— Ладно, мальчики, разбирайтесь тут сами, не мешаю, — проворчала она, направляясь к выходу во двор. Уже на пороге она обернулась и ткнула в меня узловатым пальцем: — Но, Лука, к тому, что ты опять не дома спал, я не забыла! Вечером поговорим!

Дверь за ней хлопнула. Я лишь покачал головой.

— Бран, я на рынок, — сказал я, подтягивая ремень сумки и проверяя нож на поясе. — Вивальду нужен дух, а время поджимает.

— А мне чего делать? — прогудел напарник.

— Лавку стеречь. И хватит уже мучить пилу, зубья сотрёшь. Завтра наработаешься.

Здоровяк покладисто кивнул и отложил брусок.

Я выскочил во двор. Знакомая бочка, короткий разбег, толчок ногой — и я наверху. С новыми навыками прыгать по крышам стало так же обыденно, как ходить по ровному полу. Никакой одышки, ноги сами находили нужный угол ската.

К Косому Рынку я выскочил на звук. Гвалт там стоял такой, что закладывало уши: торговки орали про свежую рыбу, скрипели несмазанные оси телег, ругались грузчики. Спускаться в эту толкатню я, конечно, не собирался. Куда проще работать с высоты. Я пробрался по черепице до старого приземистого склада у самых ворот. Уселся на свес крыши, свесил ноги и стал наблюдать.

Рынок подо мной бурлил. Классическое токовище — каждый петушится и пытается переорать соседа. Меня интересовал конкретный пятачок: навесы из грязной парусины, где сидели местные менялы. Там всегда крутились самые чистые деньги.

Я переключил зрение. Привычно приглушил обычные краски, вглядываясь в изнанку мира. Долго искать не пришлось.

Дух Звонкой Меди оказался вовсе не комком маны. Прямо над столиками менял, там, где постоянно звенели монеты, висела крошечная мерцающая стайка. Десятки золотистых мотыльков размером с ноготь. Они суетливо носились друг за другом, и от этого движения исходил тончайший, очень приятный перезвон — словно кто-то пересыпал в руках новенькие медяки.

Стайка кружила над честными сделками, кормилась чистым звоном меди и человеческой радостью от удачной мены.

— Красавцы, — выдохнул я.

Смотря на Дух Звонкой Меди мне отчего-то вдруг вспомнился тот самый, здоровенный сачок Брана, которым он чуть не разгромил всю лавку. Раз Дух на этот раз не один сгусток, а целый рой мелких частиц, от этого задача усложнялась вдвое.

— Сачком за вами гоняться без толку, — пробормотал я, разглядывая стайку. — Рассыплетесь, как вспугнутые чижи.

Мой опыт подсказывал другое. Стаю не ловят, стаю приманивают. Им нужен корм, эмоция честной сделки и чистый звон монет. Значит, такой корм я им и дам.

Я перевел взгляд на менял и понаблюдал за роем ещё с минуту. Мотыльки держались дольше всего над теми столиками, где шла оживленная торговля, где монеты переходили из рук в руки и звенели чисто, без обмана. Стоило одному из менял схитрить, подсунуть клиенту стертую монету, как часть стайки отдергивалась прочь, будто от дурного запаха. А там, где сделка шла честно и медь била о медь звонко, рой густел.

Дух кормился чистым звоном и удовлетворением честного обмена.

Я полез во внутренний карман и достал пустую дубовую дощечку с заранее вырезанным Колодцем. Спрятал её в рукав так, чтобы выскользнула в ладонь одним движением. Потом спустился с козырька склада по водостоку и обогнул толпу с краю, выходя к рядам со стороны, где торговали едой. Желудок уже во всю сводило от голода, так что почему бы не совместить приятное с полезным.

У ближнего прилавка Клавдия, румяная баба в платке, как раз выкладывала свежую партию. Пар поднимался от теста, запах мяса и лука ударил в нос так, что желудок свело.

— Один с мясом, — сказал я и протянул руку с тремя медяками.

Но вместо того чтобы просто отдать монеты, я подбросил их над прилавком. Три медяка пошли вверх, столкнулись в воздухе и ударились друг о друга звонко, чисто, и со звоном вернулись мне обратно в ладонь.

Эмоция честной сделки. Чистый звон меди.

Над дальними рядами стайка золотистых мотыльков дрогнула вся разом. Перезвон их сбился, потом выровнялся, и стайка сорвалась с места. Рой сорвался с ряда менял и пошел через рынок ко мне, к источнику чистого звона, не в силах устоять перед таким кормом.

Я выждал, держа дыхание ровным. Мотыльки слетелись над монетами, закружились плотным золотым колечком, перезвон стал гуще и слаще.

Баба Клава тем временем сняла с жаровни румяный пирожок, завернула в обрывок чистой холстины. Я протянул руку с монетами и в последний миг ещё раз подбросил их над прилавком.

Три медяка взлетели, столкнулись в воздухе и упали мне обратно в ладонь с чистым, ясным звоном. Один к другому, без фальши, без дребезга. И в тот же миг я ощутил тихое, искреннее удовлетворение честной покупки, какое бывает, когда отдаешь ровно столько, сколько стоит товар, и получаешь ровно то, чего ждал.

Золотистая стайка дрогнула. Мотыльки спикировали к моей ладони с тонким нарастающим перезвоном, окружая медяки золотистым облаком.

Попались!

Дощечка выскользнула из рукава мне в ладонь. Одним движением, плавным, как опускают крышку на банку, я накрыл звенящую медь сверху.

Раздался тихий вакуумный щелчок, золотая вспышка мазнула из-под дерева, и перезвон оборвался. Когда я поднял дощечку, под ней лежали три обычных медяка, а Колодец в центре руны налился теплым золотистым светом. Стайка втянулась в Колодец вся, до последнего мотылька, и перезвон оборвался.

— Пойман, — выдохнул я, и тут же перед глазами развернулась золотистая строка.