Духолов (СИ). Страница 30

Его длинные уши стояли торчком, тонкие, с перламутровым отливом по краям. Задние лапы подобраны под округлое тело, передние упирались в какой-то предмет на земле. Хвоста я различить не мог, зато глаз был отчётливо виден: круглый, чёрный, блестящий, и в нём горела осмысленность, какой у обычных эхо и в помине нет.

Прямо сейчас заяц ел.

Передние лапы прижимали к земле что-то тёмное и округлое, похожее на свёклу или редиску. Дух наклонял голову, откусывал от предмета кусочек коротким, деловитым движением, жевал и сглатывал. При каждом глотке по его полупрозрачному телу пробегала тёплая волна свечения, от морды к крупу, и гасла у основания задних лап. Заяц трапезничал с выражением спокойной сосредоточенности, какая бывает у зверя, уверенного, что его никто не потревожит.

Трапеза подходила к концу. Свёкла между белыми лапами уменьшилась вдвое с тех пор, как я начал наблюдать. Заяц торопился, откусывал крупнее и жевал быстрее, и мягкое молочное свечение по его бокам с каждым глотком набирало плотность. Ещё пару хороших укусов, и он закончит.

Я сжал дубовую дощечку в левой руке, переложил дыхание на длинный выдох и начал сокращать расстояние. Ноги переступали по мусору на ощупь, ступни ложились с пятки на носок, вес переходил медленно и ровно.

Когда до духа остался один шаг, я смог различить отдельные пряди перламутрового меха на загривке. Увидел, как подрагивают тонкие прозрачные усы, и уловил на коже тёплую пульсацию маны, исходившую от духа. Левая рука с дощечкой пошла вперёд, медленно, плавно, так, как протягивают ладонь пугливому зверю.

Вдруг заяц вздрогнул.

Одно ухо повернулось в мою сторону, на четверть оборота, как антенна. Тело духа перестало светиться. Свечение погасло разом, молочно-белый мех стал прозрачным почти до невидимости, и на долю секунды мне показалось, что заяц растворился в воздухе. Потом чёрный глаз нашёл меня. Посмотрел прямо, в упор, с тем особенным выражением, какое я видел у птиц сотни раз в прошлой жизни: не страх, не любопытство, а холодная, древняя оценка угрозы. Мгновенное решение.

Заяц рванул.

Лапы ударили по глине, вскинув маленький фонтанчик грязи, и белое тело прошло мимо моей вытянутой руки с такой скоростью, что пальцы ощутили только лёгкий, тёплый сквозняк. Дубовая дощечка поймала пустоту. Я успел довернуть голову и поймать взглядом молочный росчерк вдоль стены, стремительный уход вверх по битой черепице, мелькание белых лап между ящиками и трещинами в кладке. Заяц взлетел по вертикальной стене, как белка по стволу, оттолкнулся от козырька крыши и исчез за гребнем.

Весь бросок занял меньше секунды.

Я медленно выпрямился, повернулся и поднял глаза выше, к линии крыш. Далеко на северо-востоке, через шесть, а то и восемь домов, над черепицей мелькнул едва различимый молочный огонёк. Мигнул, качнулся и пропал за печной трубой.

Догнать его было совершенно невозможно. Даже с новой выносливостью и кошачьей акробатикой по крышам я прошёл бы эти восемь домов минут за пять, считая время на подъём из дворика.

Толку от такой погони не было ровным счётом никакого. Заяц покрыл такое расстояние за время, которого мне хватило на один вдох. Любая попытка преследовать духа с такой скоростью превратилась бы в издевательство над собой. Старая истина орнитолога: если объект перешёл в активный отрыв и ты его видишь только в оптику, охота окончена.

Я опустил дубовую дощечку и сунул её обратно в карман. Постоял, глядя на тот гребень крыши, за которым пропал заяц, и медленно выдохнул.

— Ну и быстрый же ты, ушастый, — пробормотал я вполголоса.

Перед глазами проступили золотистые строчки, деловито подытоживая неудачу.

«Контакт с Духом Абсолютного Покоя утрачен. Местоположение духа неизвестно».

— Спасибо, утешила, — вздохнул я.

«Чистое русло» по-прежнему висело на доске заданий, с новой сухой пометкой «данные о местонахождении духа отсутствуют».

Я присел на перевёрнутый ящик, уперев локти в колени, и посмотрел на тот клочок глины, где минуту назад сидел молочный заяц. Остатки его ужина лежали в неглубокой вмятине, где он по всей видимости и хранил свои запасы. Но вряд-ли он в ближайшее время вернётся сюда, после того как его потревожили. Наверняка у него много таких вот заначек по всему городу.

Несколько минут я просидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и прикидывал масштаб задачи.

Дух Абсолютного Покоя двигался быстрее любого существа, какое я встречал в обоих своих жизнях. Подкрасться к нему на расстояние шага, как я только что проделал, было возможно, но бесполезно. Заяц услышал меня или почувствовал ещё до того, как я смог коснуться его Колодцем. Да и не думаю, что обычная ловушка смогла бы его удержать, с такой-то прытью.

Значит, обычная тактика, которая работала на сквозняках, на зерновых духах и даже на полтергейсте, здесь не работает. Тут нужно что-то принципиально другое.

Что именно, я пока сформулировать не мог. Мне не хватало опыта и информации. Повадки неизвестны, приманка неизвестна, среда обитания неизвестна. Сегодняшняя встреча была случайностью, и рассчитывать на повторение такого везения не стоило.

Одно я знал точно: прежде чем выйти на Древнее Эхо во второй раз, мне нужно собрать те навыки, которые Система уже положила передо мной на доску заданий. Прежде всего, «Тихую поступь». Пассивный навык, судя по названию, гасящий звук шагов. С ним я получал хотя бы шанс приблизиться к зайцу и коснуться его раньше, прежде чем тот меня засечёт.

А для «Тихой поступи» требовалось поймать Тень, оставаясь незамеченным всеми живыми существами в радиусе ста шагов. Сама Тень, вероятно, живым существом не считалась, иначе задание было бы практически невыполнимым. Значит, при определенных условиях трактовать задание можно было иначе. «Поймать Тень без помощи других», более корректно.

Тень для тотема Воронов, Дух Несокрушимого Камня, подходил для этого задания идеально. За Внешней Стеной, в пограничной зоне, живых существ почти не водилось. Хмарь или поглощала в себя, или отпугивала всех, даже насекомых.

В городе же такой поблажки не было. И мне бы очень не хотелось поймать Тень, но не выполнить задание из-за того, что меня в этот момент видела сидевшая поблизости крыса.

Я поднялся с ящика и отряхнул колени. Расстраиваться или злиться на неудачную ловлю я не собирался. Глупо злиться на дичь за то, что она оказалась хороша. Вместо этого у меня в груди ворочался азарт, какой я помнил по экспедиционным утрам, когда после трёх часов поисков наконец находишь нужный свежий след и понимаешь, что птица где-то рядом.

— Я найду тебя, ушастый, — уверено заявил я вслух. — И во второй раз я приду подготовленным.

Но всё это будет потом. Сейчас же я собирался продолжить ловлю и заняться делами более насущными. Первым делом нужно было поймать двух духов для тотема, и ближайший из них был…

Я задумчиво развернул карту. Зелёные метки духов горели на прежних местах. Ближайшая в паре кварталов к западному въезду на Косой рынок. Дух скрипучего колеса.

— То, что нужно, — ухмыльнулся я и свернул карту.

После чего как следует разогнался, подскочил от стоящего у стены старого ящика, схватился за выступ стены и в два движения подтянулся на козырёк крыши. Закинув ногу, перевалился на скат и поднялся на конёк.

— Самое время пробежаться, — улыбнулся я, набирая скорость.

Ноги несли меня ровно и уверенно. Выносливость после выполнения задания ощутимо прибавилась, так что лёгкий бег теперь был для меня действительно лёгким. Дышалось спокойно, и на прохладном вечернем ветру быстро смывался тот небольшой осадок, оставшийся от неудачной охоты за зайцем. К тому моменту, когда я добрался до нужного перекрёстка и присел на краю крыши прямо над дорогой к рынку, настроение уже полностью вернулось к боевому.

Я лёг на живот на остывающую черепицу, свесил голову за край и посмотрел вниз. Дорога внизу уже опустела. Последние возницы разъехались после заката, и сейчас вдоль утоптанной колеи виднелись только следы от колёс. Тишину нарушало только мурявканье котов где-то вдалеке, да завывание ветра. Ночные Щёпки постепенно отходили ко сну. Только мне сейчас не спалось.