Мельница 2 (СИ). Страница 8

— Тогда, получается, — три тысячи минут, или пять часов работы, — сказал я. — Можно ускорить процесс, если двумя руками ра…

Я не договорил, представив другой вариант и сразу понял, что не стоит исцеление превращать в клоунаду или профанацию. Всё должно выглядеть серьёзно. И в первую очередь я должен серьёзнее относиться к своему дару. Что имеем не храним, потерявши плачем. Как пришёл дар, так может и уйти. И что тогда? А я уже начинаю привыкать к нему.

Шаман тоже удивился моему «повышенному обязательству». И тоже покрутил головой.

— Не шути с силой, — сказал он. — Осторожнее надо с ней. Ты её совсем не контролируешь?

Я пожал плечами.

— Только по теплу могу дозировать.

— У меня тоже не получалось. Камлаю и камлаю. Свою силу не вижу, да и чужую сегодня увидел в первый раз. От тебя жар такой шёл, что меня словно опалило. Поэтому я взволновался.

Юрик уже спал. Ефрем сидел за столом, пил чай и просто слушал.

— А оказалось, что никто кроме меня и не почувствовал, — сказал шаман. — Вон, даже Ефрем, который рядом стоял… Шаман, тоже мне…

— Я не жар почувствовал, а словно ветер подул.

— Не было ветра, — сказал, крутя головой, шаман, а потом закивал, словно что-то решил.

— С вами поеду. Торопиться не будем. Брат твой, пока ты будешь камлать, не заскучает. Ефрем его покатает по ближним протокам. Там сейчас много рыбы. А я за тобой посмотрю. Тоже покамлаю. Хорошая возможность попытаться понять, что там у тебя. Ведь тебе и готовиться не надо. Ты, ведь, и не камлаешь. Приложил руку в любой момент и всё. Странно это. Неправильно. Не бывает так, чтобы шаман находился в постоянном, э-э-э, состоянии, э-э-э…

Шаман не мог найти слово.

— В тонусе, — помог ему я. — Чтобы постоянно находился в тонусе.

— Хм! Хорошее слово, — кивнул Дункай. — В тонусе, вот именно.

— Я ведь молюсь постоянно, — сказал я. — Может, поэтому.

— Как это? — удивился старик.

— Просто, — сказал я, откинувшись на спинку старого деревянного стула, наконец-то почувствовав насыщение.

— Постоянно читаю короткую молитву: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». На каждый вдох и выдох.

— Что значит, постоянно? — не понял Дункай.

— Ну, практически, всё время. Сейчас разговариваем, а в мыслях само произносится. Привык я уже так. Бывает, конечно, когда что-то важное думаю, отвлекаюсь. Но уже привык и думать во время молитвы. Мой духовник говорит, что это не правильно и малоэффективно, но… Получается, как получается.

— Хм! Постоянно молишься Иисусу? — нахмурился Дункай. — И от этого у тебя сила в, кхэ, в тонусе?

— Не знаю, от этого, или нет, но, да… Пытаюсь молиться, да…

— Ты, что, монахом собираешься стать? — спросил шаман.

— Нет, — сказал я, крутя головой. — Не собираюсь. У меня и девушка есть.

— Зачем тогда постоянно молиться.

Я пожал плечами.

— Ну, это я так сказал, что постоянно. На самом деле, отвлекаюсь, конечно. А мусульмане? Те пять раз намаз производят.

— Да? — удивился шаман. — Не знал.

Помолчали.

— Спасибо за ужин, Василий Александрович.

— Да, на здоровье! — ответил хозяин дома. — Кровать свою ты найдёшь?

Я кивнул.

— Хорошо. Я пойду покамлаю. Может духи скажут мне что-нибудь о тебе.

— Мне расскажешь? — спросил я.

— Обязательно.

Юрик с Ефремом уехали. Брат вообще-то любил рыбачить в одиночку и ему моё отсутствие рядом не напрягало, а даже наоборот.

— Пока ты тут ерундой будешь заниматься, я порыбачу.

Ефрем сказал, что по протокам и затонам полно щуки, а щук ловить Юрик любил. Поэтому собрался поутру быстро и не обращая на мои заботы-хлопоты внимания убыл вместе с Ефремом радостно подпрыгивая.

У двора же с самого рассвета стал собираться народ. Причём, от мала до велика, как говорится. Я вышел во двор по нужде, а они уже стояли. Ефрем тоже был одет, словно и не ложился.

— Я поговорил с ними, — сказал он. — Сегодня они там своей очереди ждать будут.

— Хорошо, — сказал я и кивнул головой, чувствуя себя не очень уютно.

Я ведь не чувствовал в себе силу. Есть она, или нет её? Пока не наполнишь ладонь теплом не почувствуешь. Начал «камлать» после плотного завтрака.

Мы поставили возле бани скамью, на которую я уселся, как на коня. Человек садился передо мной. Я касался его спины и проводил «сеанс» исцеления. Так совсем не уставал, только седалище немного устало к обеду.

Начали мы часов в семь, жители села закончились в час дня.

— Ну, ты, прямо стахановец, — похвалил шаман. — Вот ведь удивятся доктора…

— А у вас ведь есть врач в посёлке? — вспомнил я.

— Фельдшерица. Ты её последней лечил. Э-э-э… Исцелял, да. Вон она за калиткой стоит. Не уходит. Поговорить о чём-то хочет. Хотя, знамо о чём. О даре твоём.

Женщина и правда выказывала двойственные желания. Она то отходила от калитки, то снова приближалась. Увидев, что мы на неё обратили внимание и она решительно шагнула к забору.

— Что, Мария, спросить хочешь? — задал вопрос Дункай.

— Да! Хотела спросить! Но ведь вы не ответите.

— Спрашивай-спрашивай, — хмыкнув, подбодрил шаман.

— Как ты это делаешь, мальчик? Я ведь осмотрела некоторых. У людей ведь и внешние шрамы рассосались. Уж не говорю про артриты и артрозы. Это же настоящее волшебство. Как это у тебя получается.

Я улыбнулся.

— На ваш вопрос, действительно, сложно ответить, — сказал я. — Вы всё равно не поверите.

— А ты скажи. Вдруг поверю. Это гипноз, да? Ты представляешь, что ты лечишь? Ведь ты даже диагноз не спрашиваешь.

— Мне не надо. Я молитву читаю: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня» и всё. Это не я исцеляю.

— Это ты про Бога? — спросила женщина и скривилась.

— Ну, а кто ещё так может? — улыбнулся я.

— Глупости всё это, — нахмурилась фельдшерица.

— Извините, Мария Степановна, но другого объяснения у меня нет. — сказал я и развёл руками.

— Вроде, молодой парень, комсомолец, наверное, а в ерунду верит, — сказала женщина.

— Я не в ерунду верю, а пытаюсь объяснить свой дар. У вас есть другое объяснение? — спросил я.

Женщина крутнулась на пятках и пошла прочь.

— Она хорошая. И отец у неё камлал. Но она не верит, ни в Богов, ни в в духов. Такая вот теперь молодёжь. Партийная…

Шаман помолчал.

— А ведь теперь про тебя молва сильная пойдёт, — сказал он. — Не боишься?

— Она и так бы пошла, — махнул я рукой. — А так, хоть ваших подправил немного. Наверное и болеть не будут. Хотя… От вирусов я их не спас, наверное. Но иммунитет, наверное, поправил. Вот же ж!

Я в сердцах чуть не выругался.

— Ничего не чувствую, что творю.

— А откуда ты узнал, что лечишь? — спросил шаман.

— Исцеляю, — сказал я и махнул рукой. — Женщина одна прошла диагностику. У неё рак матки был. А с ним и все другие болячки исчезли и анализы стали отличные. И это всего лишь за сутки.

— Дела-а-а… — произнёс шаман и покрутил головой. — Прятаться тебе надо.

— А ты думаешь, зачем я сюда приехал? — спросил я его и посмотрел прямо в глаза. — Где у нас ещё можно спрятаться, если не на Бикине?

— Ты это серьёзно? — спросил шаман.

— Таким разве шутят? — вздохнул я.

— Ты сейчас прятаться собрался?

— Не-е-е, — покрутил я головой. — На разведку приехал.

— Разве ж это разведка⁈ — фыркнув, изумился Дункай. — Если только разведка боем. Хотя-я-я… Может быть ты и прав. Теперь тебя любой наш спрячет так, что никто не найдёт.

Я поморщился.

— Это навряд ли. Люди, чаще всего, неблагодарны.

Шаман посмотрел на меня с интересом.

— Странно. Разговаривая с тобой, мне кажется, что ты гораздо старше, — сказал он. — И вообще…

Дункай вздохнул.

— У меня странное ощущение, что ты здесь уже когда-то бывал. Ты, словно, пропитан нашими местами. Но ты ведь из наших народов и здесь, говоришь, впервые. Как так? А с Ефремом у вас прямо-таки родственная связь. Он к тебе, как к сыну относится. Что это? Как это? Не понимаю. Я чувствую души живых и мёртвых. Они разные. А у тебя…