Сорок третий 6 (СИ). Страница 39

— Пленные?

— Двое уже найдены живыми. Их передадут вашим пограничникам до рассвета. Остальных ищут. После подписания договора я прикажу северным храмам и кланам выдавать людей напрямую вашим представителям. Кто не выдаст, будет считаться не таваланским подданным, а мятежником против моего постановления и преступником против вашей администрации.

Логрис отошёл к карте и некоторое время смотрел на северные провинции. Потом взял карандаш и провёл короткую линию у перевала Сахарная Голова, отмечая новую границу.

— Шардал принимает передачу трёх провинций в светское управление. Переходная администрация вводится немедленно после подписания. Ваши жрецы сохраняют монополию на таваланский обряд, но все храмы регистрируются в нашем Министерстве Веры, все храмовые стражи разоружаются или переходят в статус охраны культовых объектов под нашим надзором. Паломничество без ограничений. Проповеди против новой власти будут считаться подстрекательством.

Астарх чуть склонил голову.

— Это законное требование.

— Северные кланы, сдавшие преступников, сохранят имущество и часть местного самоуправления. Которые не сдадут — будут зачищены. Без переговоров с каждым ущельем.

— Я издам соответствующее постановление.

— Каруш будет проверен первым.

— Я это понимаю.

Логрис повернулся к Талису.

— Подготовить договор. Короткий. Отдельные приложения: граница, переходная администрация, храмовые служения, пленные и тела убитых, компенсации, архивы, кланы. Генштабу — принять новые вводные по задачам. Готовность ноль. Корвос, ваши группы начинают работу сразу после обмена печатями.

— Будет исполнено, ваша милость, — сказал Корвос.

Астарх посмотрел на него.

— Я прошу, чтобы при входе в северные храмы ваши люди действовали без демонстративного оскорбления обряда.

Корвос ответил ровно:

— Если в храме не держат пленных, не прячут убийц и не стреляют из окон, у моих людей не будет причин оскорблять обряд.

— Это достаточно ясно.

В комнату вошли писцы Канцелярии с чернильницами, печатями и чистыми листами плотной бумаги. За ними появились два военных юриста и пожилой переводчик таваланского права, которого, судя по виду, тоже не будили, а просто отвели от соседнего стола.

Астарх отметил это молча.

Шардал действительно готовился к войне. Но и к договору тоже оказался готов.

Логрис снова сел за стол.

— До рассвета сделаем и подпишем основу, к полудню все приложения. Ваш летающий храм останется на дворцовом поле как ваша резиденция, если не возражаете. Это избавит нас от лишнего движения свиты по городу и даст вашим людям возможность передавать распоряжения напрямую.

— Не возражаю.

— Хорошо. Тогда работаем.

Писцы разложили бумаги. Талис сел рядом с таваланским правоведом, министр иностранных дел начал диктовать первую формулировку, Ирталь и Дальгор склонились над картой, уточняя линию перехода гарнизонов. Король Шардала налил себе солго, сделал глоток и придвинул к нему свободный лист с пометками.

— Здесь список первоочередных вопросов. Начнём с пленных. Земля подождёт несколько часов. Люди — нет.

Астарх взял перо.

Взятие Северных Пределов началось не с большого боя, а с движения колонн.

На рассвете шардальские части перешли границу по подписанному коридору. Формально это уже не считалось вторжением: Великий Астарх отдал приказ не сопротивляться, северные гарнизоны должны были оставаться в казармах, храмовые посты — открыть ворота, клановые старейшины — представить списки вооружённых людей. На бумаге всё выглядело аккуратно и строго но на земле, как обычно, получилось криво, страшно и кроваво.

Егеря и десант занимали дороги, мосты, склады и узлы связи, тут же передавая их подразделения линейной пехоты. Сапёры проверяли перевалы, противообвальные навесы, снимали старые мины, укрепляли разбитые участки дорог и тут же ставили временные заграждения там, где ещё вчера через границу ходили караваны, контрабандисты и вооружённые люди с очень гибким пониманием подданства. Пограничники принимали посты у таваланцев, пересчитывали тяжёлое вооружение, опечатывали склады и молча записывали фамилии тех командиров, которые слишком плохо помнили события последних дней.

В основном всё проходило спокойно. Старейшины выходили навстречу колоннам, приносили списки, отдавали ключи, показывали подвалы, склады, оружейные комнаты и делали вид, будто всегда считали шардальский порядок вполне разумной формой соседства. Жрецы в малых храмах служили утренний обряд, после чего открывали ворота и долго спорили только о том, можно ли егерям входить во внутренний двор в сапогах. Егеря, уже привыкшие к спорным святыням, снимали обувь у порога, заходили, проверяли помещения и выходили без лишних разговоров. Но где-то приходилось выбивать двери.

Один клановый дом у перевала Большой Клык отказался выдавать людей из списка и через двадцать минут сапёры снесли ворота, блокировали двор, а егеря вошли обвалив заднюю стену, потому что передняя слишком красиво ожидала штурма. Нашли три десятка рабов, склад оружия, списки выплат пограничникам и контрабандистам, три мешка шардальских монет и двух пленных Шардальских пограничников, которых успели спрятать в яме под зерновым амбаром. Старейшина клана пытался кричать о древних правах, но ему выписали несколько целебных ударов, дали воды и заставили каяться в грехах под протокол.

А в Каруше случился настоящий бой.

Настоятель не открыл ворота, хотя приказ Астарха пришёл с белой печатью и подписью Высшего Круга. На стенах появились вооружённые люди, а потом кто-то выстрелил по передовой группе и после этого разговоры закончились. Авиация «Чёрных Ястребов» прошла над храмовым укреплением низко и тяжело, без удара по основным зданиям, но с таким предупреждением, что часть защитников сразу бросила стены. Сапёры снесли огромный участок стены, куда сразу въехала бронетехника, егеря вошли через задние ворота, а храмовая стража, поняв, что священность не останавливает приклад, начала складывать оружие.

И в подвалах Каруша нашли пленных.

Часть была из посёлка рыбаков, часть — из более старых караванов, о которых уже перестали спрашивать. Нашли и тела убитых, спрятанные в холодном каменном помещении под залом омовений и в тот же день настоятеля Каруша вывели во двор в кандалах, лишённого сана и права говорить от имени Небесного Порядка. Шардальский офицер зачитал обвинение коротко, таваланский представитель поставил подпись, и конвертоплан с пленными ушел к полевому госпиталю, а сам настоятель, отбыл в цепкие лапы контрразведки.

В горах сопротивление оказалось намного сильнее, но егеря, были готовы.

Длинные пещеры, расширяемые на протяжении столетий, старые вентиляционные штреки, узкие пастушьи тропы, ледяные ручьи, и кланы, привыкшие жить так, будто они одни на целой планете. Разведгруппы нашли несколько подземных лагерей, где держали рабов, похищенных за последние годы. И не только шардальцев но и таваланцев тоже. А также людей из Истара, беглых должников, женщин, детей и стариков, которых уже никто не искал.

«Чёрные Ястребы» закрывали выходы, подсвечивали склоны, сбрасывали малые группы на площадки, куда обычная пехота добралась бы только к следующему снегу. Егеря шли внутрь, выводили людей, выкуривали вооружённых из боковых ходов, иногда вытаскивали людей на себе. Сапёры ставили подкрепления сводов, проверяли провалы, резали ржавые цепи и вкалывали так спокойно, будто занимались обычным ремонтом дороги. В одном из ущелий пришлось бить по склону, чтобы завалить верхний ход, через который главари пытались уйти. После удара поднялась пыль, связь на несколько минут пропала, а потом пришла короткая отметка: группа жива, проход закрыт, пленные выводятся.

В Генштабе всё это двигалось по карте фишками, стрелками, отметками и короткими донесениями.

Ардор сидел у стола группы Корпуса и уже третий час почти не вставал, смотря как перед ним на большой карте появляются зелёные отметки занятых узлов, красные — сопротивления, синие — найденных пленных, чёрные — мест, где требовалась проверка на старые захоронения и рабские ямы.