Сорок третий 6 (СИ). Страница 2

— Я предлагаю не делать вид, будто Этрос Ангис — несчастный человек, обманутый собственными чиновниками. Если король пользуется властью, он отвечает за её тень. Поэтому наказание должно лечь не только на Балларию как государство, но и на него лично как на венценосного гаранта трактата.

— Какое? — спросила Лайсана.

Логрис кивнул Талису.

Тот поднял новый документ.

— Предложения Шардала. Первое: Баллария на десять лет лишается голоса в Совете. Второе: все балларийские лаборатории и научные центры, работающие с маготехническими системами выше шестого класса, переходят под инспекционный режим Совета на срок потери голоса в Совете. Третье: концерн Ханго лишается права внешних поставок в страны трактата на этот же срок, с конфискацией всего оборудования, связанного с нарушением.

— А Этрос? — спросил князь.

Логрис сам ответил:

— Король Этрос Ангис объявляется Советом венценосным нарушителем доверия.

В зале снова стало тихо, потому что это была не просто формулировка, а удар по самой природе власти.

Признание такого рода не лишало трона. Совет Властителей не мог снять корону с короля Балларии. Но мог сделать хуже, официально признав, что его слово больше не считается достаточным обеспечением договора.

— Прошу совет пояснить. Какие практические последствия у этого решения? — спросила Лайсана.

— Все личные гарантии Этроса Ангиса в рамках трактатных соглашений аннулируются. — Охотно пояснил король Эльгаронны, юрист по профессии. — Его подпись больше не принимается без со-подписи Совета. Личные зарубежные активы королевского дома Балларии в юрисдикциях подписантов трактата замораживаются до выплаты компенсаций пострадавшим. Его представители отстраняются от закрытых заседаний. И главное: Баллария обязана принять при короле постоянного надзирающего — не посла, не советника, а наблюдателя с правом прямого доклада Совету.

— Опека, — тихо сказал западный властитель.

— Да, — сказал Логрис. — Опека, на десять лет.

Кто-то негромко выдохнул. Сурово, унизительно, но не война. И именно поэтому решение имело шанс быть принято.

— Если он откажется? — спросил меорский князь.

Логрис пожал плечами.

— Тогда Баллария выходит из трактатной защиты. Все ограничения, удерживающие соседей от силового решения споров, прекращают действовать. Думаю, Этрос достаточно умён, чтобы понять, что унижение дешевле распада. Баллария сильна, но войну одновременно на все фронта не выдержит. Да и не позволят ему такой выверт финансисты и промышленники. Им-то все эти сложности монарха вообще безразличны.

Властители переглянулись. Не все любили Шардал и Логриса, но сейчас вопрос заключался не в любви. Сейчас в зале в ящиках находилось то, чего не должно было существовать нигде, кроме самых закрытых хранилищ. И если такое простить, завтра любой король, магистр или промышленный дом начнёт считать, что запрет действует только для тех, кого поймали слишком рано.

Голосование заняло меньше времени, чем ожидал даже Талис. Решение приняли почти единогласно и против не выступил никто. Лишь воздержался один властитель, давно зависимый от балларийских кредитов, но даже он выглядел так, будто заранее просит прощения у собственных банков.

Когда формальная часть закончилась, Логрис сделал знак, и маготехники закрыли контейнеры.

— С вашего позволения, я передам всё что нами захвачено в распоряжение «Болотного Замка», где мы заканчиваем возводить новую цитадель для «Эхо Машины»

Когда голосование завершилось, Логрис ещё некоторое время не объявлял заседание закрытым.

Он смотрел на чёрные контейнеры в центре зала, и все прекрасно понимали, что там лежит не просто доказательство вины Балларии. Там лежит предупреждение всем присутствующим. Сегодня это нашли в Старых Горах Истара. Завтра нечто подобное могло всплыть в любой другой дыре мира, если дать властям, разведкам и промышленникам почувствовать, что запрет высшего уровня можно обойти удачной формулировкой.

— Решение Совета принято, — сказал он наконец. — Баллария признаётся нарушившей основные положения Балларийского трактата. Король Этрос Ангис объявляется венценосным нарушителем доверия и принимает режим опеки сроком на десять лет. Все меры вступают в силу в момент вручения решения ноты балларийскому двору.

Эндорийский князь медленно кивнул.

— А если Баллария попробует объявить решение Совета шардальской интригой?

— Тогда мы покажем ещё часть документов. Не все. Ровно столько, чтобы их промышленно-финансовая верхушка, поспешила избавиться от монарха любым наиболее быстрым способом.

Совет Властителей закрыл заседание через двадцать минут. Эфирные образы погасли один за другим, живые представители уходили молча, без привычных кулуарных разговоров и вежливых уколов. Даже те, кто недолюбливал Шардал, понимали: в эту ночь Логрис пришёл не жаловаться и не просить. Он пришёл с куском запрещённого ужаса в руках, и Совет был вынужден признать очевидное.

Когда последняя дверь закрылась, в зале остались только шардальцы.

Логрис некоторое время смотрел на раскрытые контейнеры, затем сказал:

— Увезти на Болото. Тройное кольцо охраны. Контрразведка, гвардия, Корпус. Маршрут не сообщать никому, включая тех, кто будет его охранять, до последнего момента.

Талис чуть склонил голову.

— Уже исполнено, ваша милость.

— Разумеется, — устало сказал король. — Именно поэтому вы ещё на службе, а не читаете лекции молодым идиотам о вреде забывчивости.

Талис позволил себе едва заметную улыбку.

— Я бы плохо читал лекции, ваша милость.

— Да. Вы бы сразу начинали с казней.

Он повернулся к военному министру.

— Ирталь, Сайрин, Корвос, Талис — ко мне. Через десять минут в малом кабинете. Остальные — свободны.

Малый кабинет Логриса был куда менее торжественным, чем зал Совета, но в каком-то смысле гораздо страшнее.

В зале Властителей говорили о судьбах государств так, чтобы каждое слово могло выдержать вес печати, протокола и будущей хроники. Здесь же говорили о том, что потом превращалось в приказы, назначения, внезапные отставки, закрытые бюджеты и очень быстрые визиты контрразведки к людям, ещё утром считавшим себя неприкосновенными.

На столе уже лежали другие папки. Операция в Старых Горах, Тихий Камень, закрытый объект, рапорта и протоколы допросов, медицинские заключения по Ардору, отдельно представление Корпуса Егерей и записка из Генерального штаба. И поверх короткая, но крайне забавная бумага из Министерства эфиристики, где обер-маршал Гарладо Корнрас требовал немедленного допуска своих специалистов ко всем материалам.

Эту бумагу Логрис, демонстративно взял кончиками пальцев и положил в урну, будто она дурно пахла.

В кабинет вошли Ингро Талис, военный министр Элтор Ирталь, начальник Генерального штаба Дальгор Сайрин и командующий Корпусом Егерей Зендо Корвос.

Корвос выглядел так, как обычно выглядели люди, чьи подчинённые одновременно совершили подвиг, создали политический кризис, добыли государству неоценимый трофей и заставили начальство полночи объяснять другим властителям, почему всё это вообще произошло.

То есть гордо, мрачно и с лёгким желанием пристрелить кого-нибудь не ниже майора.

— Садитесь, господа, — сказал Логрис. — Теперь поговорим о нашем невозможном подполковнике.

— Уже подполковнике? — уточнил Талис.

Ирталь нахмурился.

— Вот именно об этом я и хотел бы поговорить. Мы не можем каждый раз, когда Таргор-Увир находит очередную мерзость государственного масштаба, немедленно поднимать его в звании.

— Почему? — спросил Логрис.

Военный министр посмотрел на него с подозрением, пытаясь понять, шутит король или просто издевается.

— Потому что, ваша милость, такими темпами через год он будет генералом.

— Через год он, если его не учить, будет либо трупом, либо проблемой такого масштаба, что генералы покажутся мелочью, — сказал Сайрин. — Ирталь прав только в одном: обычная кадровая логика здесь уже не работает.