Измена. Он нашёл помоложе (СИ). Страница 27

— Фу! Константин? Серьезно? — морщится Даша. — Что-то посовременнее нужно. Марк или Мирон.

Сжимаю пальцами халат на своей груди.

Я рада видеть дочерей в полном составе. И они не ссорятся. Не ругаются. Пришли ко мне все вместе и обсуждают имена будущим детям.

Скоро нашу семью ждет ого-го какое пополнение!

— А у меня как вам? Никитична! Какое вообще имя подойдет под такое отчество? — смеется Маша.

— Елизавета Никитична хорошо звучит, — произношу я и сажусь за стол.

— А если мальчик?

— Игорь? — пожимаю плечами.

Злата заваривает чай и ставит на стол кружки.

— Пирог с яблоками и грушей, по маминому рецепту, — сообщает Злата. — Сейчас еще тарелочки достану.

— Мам, а тебе не тесно в этой квартире? — Даша озирается по сторонам.

Здесь жил квартирант, и если честно после него квартира требует косметического ремонта. Но я пока не думаю об этом.

— Нужно переговорить с папой, — осторожно произносит Даша. — Ему лучше пожить здесь какое-то время, а тебе вернуться в большой дом.

— Даша… — шикает Злата, возвращаясь к столу с ножом.

Дочка двигает к себе пирог и осторожно разрезает его пополам.

— Это же правда. У мамы будут двойняшки. И ей будет удобнее растить их в доме, — добавляет Маша.

— Я думаю, что папа будет настаивать на совместной опеке, — Злата откладывает нож и смотрит на сестер сверху вниз.

— Это как? — уточняет Даша.

— Ну, например, неделю дети живут с мамой, неделю с папой, — спокойно объясняет Злата.

У меня руки подрагивают под столом. Я даже не рассматривала такой вариант, не подумала об этом. У Коли деньги и связи, и он легко может организовать не то что совместную опеку, но и забрать моих малышей.

У меня поскрипывают зубы от напряжения.

Это сейчас, пока дети у меня под сердцем, Коля носится со мной и, вроде, пытается все вернуть. Когда он окончательно осознает, что я к нему не вернусь, то может опять взбеситься.

Ненависть и презрение затмят его разум. Он не согласится быть папой выходного дня.

Плесень покрывает легкие, и мне дышать становится тяжело.

Злата очень близко общается сейчас со своим отцом. И если она заикнулась о совместной опеке, значит, она уже обсуждала такой исход событий с Николаем.

Глава 33

— Мам, ты себя плохо чувствуешь? — с тревогой спрашивает Маша.

Я медленно моргаю и перевожу на дочку замылившийся слезами взгляд.

— Нет, — качаю головой, и по щекам катятся горячие капли. — Все хорошо, девочки. Я просто…

— Мам, — шепчет Злата у меня над ухом. — Мам…

У меня дрожит подбородок. И тонкой ниткой страха связывает по рукам и ногам.

Я забыла, за кем была замужем. Надеялась, что Николай будет играть по моим правилам. Я буду гордо воротить от него нос, а он платить алименты на детей и приезжать по выходным. И вроде не юная девочка, взрослая женщина с хорошо работающими мозгами, а так просчитаться.

— Мам, ты прости меня. Я тогда на свадьбе папин подарок приняла. Но… блин… — виновато цедит Злата, медленно присаживаясь на стул рядом со мной. — Мам, а что мне надо было делать? Как я могла отказаться от восьми миллионов?

Прикусываю губу и закрываю глаза.

— Я понимаю, что папа очень некрасиво все это преподнес. И тетя Лида… твоя сестра… она потом весь вечер ехидничала. Но…

— Да я понимаю, Злат.

— Нет, мам! Я поступила некрасиво, я знаю. Папа говорил, что подарит участок и сертификат, но я не знала, что он так все вывернет.

— И я тоже хороша, — произносит Даша, понурив голову. — Так позавидовала Злате, что стала подлизываться к отцу.

— Мы не хотели тебя обижать. Но ведь папа… у него все деньги…

— Он за квартиру платит, мам. И за наше с Машей обучение в элитной школе. Я боялась, что он перестанет денег давать, — стонет Даша.

— Он ваш отец, и он вас любит, — шепчу я. — Он не перестал бы закрывать базовые потребности.

— Однако Даше папа купил брендовую куртку на зиму, а я с носом осталась, — грустно усмехается Машка.

— Маш, да я дам тебе поносить свою куртку! Это же такая ерунда…

— Нет, Даш. Это не ерунда. Ты и Злата вокруг папы вьетесь, и вам все-все-все. А я поддержала мать, и отец…

— Он не сделал тебе ничего плохого, — Злата говорит мягко, но в ее глазах недовольный блеск.

— Но и ничего хорошего он для меня тоже не сделал, — обиженно стонет Маша. — Он мне звонил. Думал, я буду играть на два фронта. Сливать ему все, что мама мне рассказывает. А я не стала.

— И правильно сделала, — шепчу я.

Мне так больно, что наша семья дошла до такой мерзости. Теперь чтобы получить от папы что-то хорошее, надо подлизаться.

— Девочки, — произношу я. — Давайте обойдемся без этих разборок. Не нужно перемывать Коле косточки.

— Много чести, — фыркает Маша и скрещивает руки на груди.

— Мам, ты не передумала разводиться с папой? — осторожно спрашивает Злата.

Я перевожу на нее пустой взгляд. Понимаю, что все мои слова она потом передаст отцу.

— Нет. Я не передумала.

— Ну и ладно, — отмахивается. — Давайте пирог есть.

Злата заботливо раскладывает кусочки шарлотки в тарелки.

— Приятного аппетита, — улыбается моя старшая дочь.

У меня кусок в горло не лезет. Я, конечно, рада, что мы собрались все вместе. И для меня извинения девочек дорогого стоят.

Но я отношусь к ним настороженно. Особенно к Злате и Даше.

Машу я не виню. Она и сама была напугана, когда мы вышли из кабинета УЗИ. И ей нужно было с кем-то поделиться своими переживаниями, а с Дашей она живет в одной квартире и близко общается.

Но я все еще не знаю, кто поведал Николаю о подозрении на синдром Дауна у моего ребенка.

Когда я задала ему прямой вопрос, он отмахнулся. Сказал, что это не важно, и что он сам во всем разберется. И чтоб я не лезла.

Но я уверена, что ему об этом подозрении сказал кто-то из дочерей.

У меня начинает звонить телефон, и мне приходится уйти из-за стола.

Дочки продолжают обсуждать имена для будущих детей. А еще они гадают, будет у меня два мальчика или все же королевская двойня.

Мне теперь все равно. Главное, чтобы Коля не ополоумел окончательно и после развода не забрал малышей себе.

На экране смартфона неизвестный номер. Изучаю его пару секунд, а затем все же решаюсь принять звонок.

— Агата, здравствуйте. Это Скворцова Варвара, — представляется женский голос.

Жена Миши. Друг моего мужа, у которого на лицо проблемы с алкоголем. Интересно, сейчас Коля и Миша снова выпивают?

— Да, добрый вечер.

— Агата, как там мой супруг? Я что-то переживаю. Думала, он проспится и вернется. Он все еще пьет, да?

Я прикладываю ладонь к губам. Значит, Варвара не в курсе, что произошло у нас с Колей.

— Мы с Колей не живем сейчас вместе, — шепчу я, прикрыв глаза.

— Как это, не живете? Вы что… развелись? — с обеспокоенной заинтересованностью спрашивает Варвара.

— Пока не развелись, но дело к этому идет.

— Так вот почему Николай такой мрачный и грустный к нам пришел, — тихо шепчет Скворцова. — Он… он тяжело переживает, Агата. И он… не знаю…

— Это наше личное дело, Варя.

— Да, я понимаю. Просто я хорошо знаю мужчин. У меня четверо братьев, и они иногда тоже… переживают…

— Ну, переживает он или нет, это ничего не изменит.

Варвара напряженно молчит и громко дышит в телефонную трубку.

— Всего доброго, — проговариваю я.

— Агата, погоди, — требовательно просит Варвара. — Слушай… тебе, наверно, тоже не просто. И я… ну… блин… наверно лезу не в свое дело. Но если тебе нужно с кем-то поговорить, то я могла бы…

— Мне есть, с кем поговорить.

— Поняла. Тогда всего доброго.

Мы с Варварой виделись раньше. Но никогда близко не общались. И ее сердечный порыв поддержать меня сейчас кажется ни к месту.

Да, наши мужья сейчас живут вместе… боже, это даже звучит смешно…

И Варвара переживает за своего Мишу, будто он единственный мужик на планете.