Измена. Он нашёл помоложе (СИ). Страница 20

— Коля не просто мой друг, — скалится Скворцов на свою жену. — Он мне как брат!

— Брат, сват… Миша, если я учую утром от тебя запах алкоголя, ты у меня быстро отправишься в места не столь отдаленные.

— К моей матери меня отправишь кур пасти?

— Нет. Поедешь в лечебницу и тебя снова закодируют!

Глаза Мишки наполняются грустью.

— Ну что ты взъелась, Варь? Иди в спальню, я не долго.

Я стою как статуя в стороне и в семейные разборки Скворцовых не вмешиваюсь. У них уникальная, на мой взгляд, семья. Самобытная.

— Не долго он, как же… знаю я ваше не долго! — Варвара все же скрывается в спальне под громкий бубнеж.

— У тебя что-то срочное, Коль? — говорит Миша и одергивает майку.

— У меня в жизни такая херня творится, Миш. А мне даже поделиться не с кем.

— Ну ладно, пойдем на кухню. Только тихо, а то дети спят.

Мишаня включает свет и садится за небольшой кухонный столик. Я сажусь напротив.

У меня в душе сейчас полный хаос. Чувствую себя, как осиный гудящий улей. А внутри меня не пчелки и сладкий мед, а ворох проблем и черная зловонная жижа.

Стрелки настенных часов громко тикают за моей спиной. Будто по мозгам мне кувалдой кто-то бьет.

Я так устал за последние недели.

Даже не устал, а откровенно заебался. От холода в моем доме, от пустоты, от безразличия моей жены. От тишины этой угнетающей.

И я теперь хорошо понимаю Агату, которая всегда меня ждала. И стоило мне порог переступить, она сразу начинала со мной болтать обо всем на свете. О наших девочках, о своей работе, просто о мелочах. О передачах которые она посмотрела и о фильмах, которые мы должны были посмотреть вместе и обсудить. Даже кулинарные рецепты мне пересказывала и спрашивала, что лучше приготовить.

Я это не ценил. Для меня Агата последние полгода была надоедливой мухой. Все вилась возле меня и жужжала, жужжала, жужжала.

Теперь я понимаю, как она уставала от тишины в нашем доме. Это я был на работе занят и приходил домой с надеждой просто побыть в покое.

Вот, теперь дома тихо. Только какого-то хрена я этому больше не рад.

— Коль, у тебя серьезное что-то? — Миша недовольно прищуривается после долгого молчания.

— Да, — киваю и произношу тихим ледяным тоном: — Я изменял Агате.

Скворцов не отводит от меня прямого тяжелого взгляда, но в его лице что-то меняется.

— Я изменял ей, а теперь…

— Ты ко мне на исповедь пришел? — уточняет друг. — Такие новости, тут грех не выпить!

Мишаня поднимается из-за стола и лезет в холодильник. Достает бутылку и с грустью на нее смотрит.

— Варвара меня сожрет утром, — со страхом в голосе произносит Миша. — Нет, давай в следующий раз.

— Миш, да я… блять… сам не знаю, что на меня нашло. Все навалилось. Работа, дом, работа. Вечера эти пресные рядом с женой. Ужины ее, обсуждение наших дочерей. Как будто жизнь утратила все яркие краски.

— Короче, тебе захотелось разнообразия, — понимающе произносит Миша и с пустыми руками возвращается за стол.

— Неужели ты никогда разнообразия не хотел? Вы с Варварой тоже почти четверть века вместе.

— Я когда хочу разнообразия, уезжаю на недельку к матери в деревню. Там зашибись! Воля, свобода. В поле вышел, на душу принял. Тишина, Варвара под боком не ворчит.

Опускаю голову и смотрю куда-то под стол потухшим взглядом.

Мне надо с кем-то поговорить, чтобы легче стало. Потому что меня сжирают мои собственные мысли, когда я один.

Я за Агатой уже три недели хожу, как осел на веревочке. Стараюсь ей все покупать, узнавать о ее делах и самочувствии, предлагаю помощь.

Агата нос воротит.

Ее как подменили.

Нет больше любящей заботливой женушки.

Есть баба с непроницаемым лицом, которая на меня как на говно смотрит. Я понимаю, что я виноват. И я просил у Агаты прощения.

Ну не в ноги же мне ей падать, чтобы она хоть немного потеплела и поговорила со мной нормально.

Разводиться я с ней не хочу. Света была просто ошибкой. Развлечением.

А сегодня в женской больнице на меня еще и дочь Маша сорвалась.

— К любовнице уйдешь? — спрашивает Скворцов.

— Нет, — поднимаю взгляд на друга.

— Тогда Агате лучше ничего не говорить, — с умным видом заключает Миша.

— Она уже знает, — шиплю я. — Знает. И ушла от меня, Миш. Я теперь один живу.

— Ну и дела, — чешет нос и посматривает на холодильник грустным взглядом. — А, хер с ним. Давай все же выпьем!

Миша шаркает ногами по полу, в предвкушении облизывается и ставит на стол бутылку.

— Ну и как оно? С другой женщиной? Лучше, чем с женой? — осведомляется Скворцов, разливая по стопкам коньяк.

Качаю головой.

Сначала казалось, что лучше.

А теперь я понимаю, что рано или поздно мне бы и Света молодая надоела. Тем более я в ней ничего особенного никогда не видел.

Да, яркая. Да, раскрепощенная и смелая в койке. Стонет громко и сама инициативу проявляет.

Но…

Я теперь до безумия скучаю по моей нежной и искренней Агате. Изученной до миллиметра, с родным запахом, с родинками на спине. По ее голосу, который каждый вечер что-то мне рассказывал.

Я когда-то любил свою жену просто до дрожи. До боли в ребрах. Я так радовался, когда она согласилась со мной на свидание пойти, когда стала моей законной супругой, забеременела Златой. А потом подарила мне двойняшек.

Как так получается, что с годами притупляется вся эта любовь?

— Коля? Ты что завис?

— Я хер знает, Миш. Пизда, оказывается, у всех одинаковая.

— А ты чо, у любовницы какую-то волшебную хотел найти? — усмехается Миша. — Ну, вздрогнем.

Опрокидываем по стопке.

— Брр-р-р, — выдает Миша. — Ну все, Варвара меня точно сожрет!

Я тяжело вздыхаю:

— Закусить нечем?

— Сало есть. Сейчас организую.

Через двадцать минут у нас на столе уже накрытая поляна. Мишаня еще и домашние котлеты в холодильнике раздобыл и салатик с курицей и зеленым горошком.

— Что бы ты сделал, если бы изменил жене, а после хотел ее вернуть? — осторожно спрашиваю у Мишки.

Он ведь тоже давно в браке. Может, подгонит какую-то хорошую мысль. А то у меня у самого извилины отказываются шевелиться.

— Если бы я изменил Варе, то уже бы сгнил, Коль. Ты знаешь, она меня в тонусе держит. Не дает скатиться на дно, — Миша кивает в сторону стремительно пустеющей бутылки.

Я закрываю глаза.

Моя Агата…

Моя нежная девочка.

Столько всего прошли вместе.

А я…

А я в итоге поступил, как последняя тварь.

Тварь и есть! А в ее глазах я теперь вообще, как наши младшие говорят, полный кринж.

Мало того, что я ей изменял с молодой девкой, так еще и обрюхатил любовницу.

И жена от меня беременна. Снова двойней.

Я так сильно хотел, чтобы Агата закрыла глаза на мою измену, что пытался удержать ее всеми способами. Рычал на нее, угрожал, давил. Унизил, когда подарил Злате дом на свадьбу от себя любимого, отделившись от семьи.

Мол, вот какой я красавчик. Жена и дочери триста тысяч дарят в конвертике, а я участок и сертификат на строительство в восемь миллионов. Выебнулся, тоже мне.

А потом я еще и продавил жену настолько, что она из дома ушла. Думал, что припугну, она и простит. Останется рядом.

А она ушла.

Гордая.

Гордая. Недоступная. Холодная. Сильная.

Уже не моя.

Глава 25

— Это что такое? — сокрушается Варвара, как только входит на кухню. — Миша, ты же обещал!

Скворцов морщится, увидев жену.

— Да блин, Варя, ну что ты такая…

— Какая? — взмахивает руками и подходит к столу.

Осматривает тарелки и задыхается возмущением, когда видит одну единственную котлету на тарелке.

— Вы что, паразиты, котлеты сожрали?

— Варь, ну надо же было чем-то закусывать! — оправдывается Мишаня.

— Знаешь что, друг мой милый, — скалится женщина с ненавистью смотря на своего мужа. — Вот с кем пропил всю ночь, с тем теперь и живи!