Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ). Страница 6

— Мне не позволили их собрать. — Я пожала плечами и спокойно отправилась на указанное место.

Ни тон общения, ни школа мне уже не нравились. Что еще ожидать от заведения, куда детей забирали силой? Но раз я здесь оказалась, то сделаю все, чтобы выучиться и выполнить обещание, данное деду.

Глава 5

Лют, передав меня с рук на руки, ушел, одарив напоследок подозрительным взглядом. Вряд ли он так попрощался. Скорее, в его глазах сквозило обещание вернуться. Однако я быстро забыла о суровом чародее, когда в кабинет привели еще трех учеников, двух мальчишек и девчонку моего возраста. Только выглядела последняя чересчур ухоженной и чистенькой. Слишком домашняя девочка с пшеничного цвета волосами, заплетенными в две косы, и в дорогом платье с рюшами.

Она с порога окинула комнату надменным взглядом и выбрала место в стороне, а ребята без всяких капризов плюхнулись рядом со мной на лавку. Один из мальчишек был явно из слободских крестьян. Холщовые штаны с заплатками, поношенная рубаха, подпоясанная веревочным поясом, да и сам затравленный вид подростка, привыкшего опасаться всего незнакомого, указывал на крестьянское происхождение. Второй — явно из городских, задиристый, с бегающим взглядом, грязными руками и растрепанными волосами. Одет с чужого плеча, но получше крестьянина. Он сразу принялся оглядываться, словно выискивая, с кем вступить в схватку, чтобы доказать свое превосходство. Только задиристый дух быстро выветрился, стоило преподавателям сделать замечание.

В силу сложившейся привычки я всегда обращала внимание на малейшие изменения в поведении, что позволяло адекватно реагировать. Здесь же люди скупились на эмоции, что делало их более непонятными. Но в то же время никто не лез в душу, а эмоциональная дистанция обеспечивала спокойствие.

Учительница придирчиво осмотрела нас и распорядилась забрать вещи. При мне ничего не было, кроме дедовского ножа, мешочка с травами и амулета. Его удалось сохранить, спрятав под одеждой, а с остальным добром пришлось расстаться. У мальчишек ничего при себе не оказалось, будто их схватили на улице и сразу привели в школу. А у девчонки отобрали серьги и кулон, изъяли вещи, которые она привезла с собой. Нам оставили только одежду, в которой прибыли в школу, и ту ненадолго.

После обыска прибыли дежурные, которые повели нас по длинным коридорам вглубь здания. Мне не понравилось, когда мы свернули к лестнице, уводящей в темные подвалы. Спускаясь по каменным ступеням, я ощущала нарастающий холод и удушающий запах неухоженных животных. Я не понимала, зачем нас привели в подвалы, где стояли железные клетки с голодными гневами. Мелкими и неопасными, но способными объединиться и напасть на жертву, если представится такая возможность. От тварей исходила неприятная энергия, от которой волоски на коже вставали дыбом.

Девчонка из зажиточной семьи брезгливо сморщилась, прикрыла нос рукой и отвернулась. Задиристый паренек, наоборот, нашел объект для издевательств. Он подошел к клетке, засвистел и ткнул в ближайшую тварюшку пальцем, чтобы расшевелить. Второй с нескрываемым сочувствием смотрел на несчастных гневов, которые недавно были обычными кроликами, собаками или кошками. В глазах мальчишки заметила блеснувшие слезы. Для слободских гибель домашней живности означала голод и возможную смерть. Я же при виде гневов испытывала неприятную тяжесть в груди, которая чаще проявлялась, если кого-то жалела.

— Ты! — Учительница появилась в подвале так неожиданно, что я вздрогнула. — Покажи, на что способна. Успокой зверя, — приказала мне, указывая на клетку, где металось небольшое существо, которое когда-то было лисицей. Сейчас же исхудавшую тушку покрывала редкая свалявшаяся шерсть, а глаза горели безумным огнем гнева, захватившего несчастное создание. — Остальным смотреть и запоминать. Если она провалится, вы будете следующими.

Я подошла к клетке, остановившись на безопасном расстоянии. Спину жгли взгляды учителей и других новичков. Лисенок занервничал еще сильнее, глаза разгорелись ярким красным огнем.

— Тише, малыш. Успокойся! — Протянула руку к клетке, пытаясь направить волну умиротворения, как учил дед.

Прежде у меня неплохо получалось, но на этот раз что-то пошло не так. Внутри заворочалась неведомая сила, каменной тяжестью сдавившая грудную клетку. Она бурлила внутри и гудела, как потревоженный улей. Лисенок, учуяв меня, забился в истерике и пронзительно завизжал. От животного исходила волна чистого страха, смешанного с отчаянной яростью. Визг сделался невыносимым. На облезлой шерстке проступила легкая пелена, похожая на иней, — признак нарастающего гнева.

— Ты что творишь?! — недовольно прошипела учительница. — Нарочно провоцируешь гнева? Неужели ты настолько глупа? Прекрати немедленно! Ты не можешь себя контролировать. Твоя неуравновешенность — угроза для окружающих.

У меня перехватило дыхание, что означало высшую степень волнения. Живот скрутило в тугой узел от возмущения. Как она могла что-то требовать, если ничему не научила? Я все сделала правильно, только не понимала, почему не подействовало.

— Дикая, и этим все сказано, — хмыкнула женщина. — Отправишься в казарму для отбросов. Нечего тебе делать рядом с учениками благородного происхождения. Может, хоть там чему-нибудь научишься. Увести! — отдала приказ безмолвному сопровождающему.

Мужчина с невзрачной внешностью, облаченный в серую униформу, жестом показал мне на выход. Я ушла, оставив других новеньких проходить испытание. Только если учительница надеялась увидеть на моем лице признаки гнева или обиды, то ошиблась. Я приняла приговор со спокойным лицом, без грамма разочарования. Хотя внутри нарастала волна неприятных ощущений, и сердце сжималось в тревоге за дальнейшее будущее, но внешне это никак не отражалось. Я не ожидала от этого места ничего хорошего.

Казарма представляла собой большое холодное помещение с двумя рядами деревянных кроватей. Зал делился надвое большим щитом, сколоченным из досок. С левой стороны обитали мальчишки, а с правой — жили девочки. Узкие окна располагались высоко над полом, и через них едва пробивался тусклый свет. Пахло прелым сеном и затхлой сыростью. Я не боялась, но испытывала внутренний дискомфорт от незнакомой обстановки.

При нашем появлении на меня тут же уставились десятки глаз. Некоторые ученики на пару лет старше, много ровесников, но были и совсем маленькие, испуганные, как те несчастные гневы, которых посадили в одну клетку. Взгляды старших ребят выражали любопытство и враждебность. Я кожей ощущала, как меня оценивают, взвешивают, определяя место в подростковой иерархии.

— Выбери свободную кровать и устраивайся. Скоро тебе принесут все необходимое, — бесцветным голосом произнес сопровождающий, указал на правую половину зала, после чего сразу ушел.

Я не успела толком осмотреться, как из глубины левой части казармы ко мне выдвинулся жилистый паренек лет пятнадцати. Выражение лица местного задиры и оценивающий взгляд обещали проблемы. Он двигался медленно и целенаправленно, словно хищник, присматривающийся к жертве. За ним, как тени, шли еще двое — вероятно, свита.

— Новенькая, значит? — ломающимся голосом произнес паренек, подобравшись вплотную. — Меня Мелехом кличут. Все тут подчиняются мне. Исполняют мои приказы. И ты будешь, поняла?

— Вот еще! Не дождешься, — хмыкнула, не собираясь прогибаться под местного лидера.

— Из какой дыры тебя вытащили, дикарка? Говорят, из-за тебя боярский сын провалил испытание? — оскалившись, продолжил он, пристально разглядывая мою одежду. — Что это? — Подцепил пальцем тонкий шнурок, вытаскивая дедов амулет. — А ну, покажи!

Я отшатнулась, не позволяя грязным пальцам коснуться моей вещи. Внешне я оставалась бесстрастной, но внутри загорелось что-то теплое, отозвавшееся покалыванием в ладонях. Я никому не позволю отобрать дедов подарок.

— Не трогай, — произнесла ровным голосом. — Это не твое.

Парнишка опешил, явно не ожидая сопротивления. На нахальном лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся злостью. В казарме стало невероятно тихо, остальные дети замерли, наблюдая за нами.