Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ). Страница 25

— Господин проверяющий! — тут же подала голос Стояна. — Какая ужасная трагедия! Я пыталась отпереть клетку, чтобы впустить ребят, но ключ сломался. Какое счастье, что вы успели так вовремя. Это дикарка что-то сделала. Она спровоцировала переруга!

Лют прошел мимо Стояны, даже не взглянув в ее сторону, и жестом приказал заткнуться. Ледяной взгляд мужчины прикипел ко мне и замершему истуканом гневу. Сила чародея расползлась по манежу, окутывая его тишиной и покоем.

— Почему он не нападает? — спросил он тихим голосом, не предвещающим для меня ничего хорошего. Переруг только дернул ухом, отреагировав на звук, и остался на месте.

Я оставалась спокойной, хотя внутри меня сковывал настоящий ужас. Это выражалось онемевшими пальцами на ногах, тяжестью в груди и тугим комком, в который скрутились внутренности.

— Не знаю, — с трудом выдавила из себя, еле справившись с комком в горле. — Переруг отвлекся на Андреаса и потерял концентрацию, когда он ударился об стену. Мне просто повезло.

И цена такого везения — практически полное истощение. Я чувствовала себя выжатой, как лимон, и еле держалась на ногах.

Велемир и Милояр тем временем окружили гнева и активировали чары, приготовившись к атаке.

— Стоять! — Однако Лютобор не позволил преподавателям уничтожить монстра. Они замерли, уставившись на княжеского проверяющего с недоумением.

Лют подошел ко мне и наклонился так близко, что я рассмотрела тоненькую сеточку морщинок, наметившихся в уголках глаз. Он будто пытался прочитать меня, почувствовать хоть какие-то эмоции, понять причину моей невозмутимости. Но откуда ему знать, что это последствия алекситимии — врожденного отклонения из прошлой жизни? В этом мире эмоции подавлялись искусственно, а спокойствие могло сохранить жизнь. Так что я не могла с полной уверенностью утверждать, что аномалия передалась новому телу.

Глава 19

— Пусть переруг вернется в клетку! — приказал чародей, усмехнувшись кончиками губ.

— Приказать? — Я уставилась на мужчину, ощущая, как сердце быстрее забилось в груди. — Я? С чего вы взяли, что гнев послушается?

— Вот заодно и проверим. — Зеленые глаза княжеского проверяющего обожгли холодом, пугая даже больше, чем разъяренный переруг и все гневы вместе взятые.

Давящая сила и власть, исходящая от этого мужчины, бросали в дрожь. Не подчиниться ему — значит, навлечь его недовольство. А Лют скор на расправу, в этом я уже убедилась. Однако выполнение приказа станет последним доказательством, что я не такая, как остальные. Что, если этим я подпишу себе смертный приговор? Он же не зря столько лет ищет дитя из пророчества? А ведь это точно не я.

— Пожалуйста! — пролепетала еле слышно, обращаясь к переругу. — Уходи! Вернись в клетку. Сделай, как говорит господин проверяющий, иначе погибнешь.

Зверь, застывший в атакующей позиции, медленно опустил лапы. В потускневших глазах на мгновение мелькнула тень разумности. Гнев попятился, тяжело перебирая нижними конечностями. К удивлению всех присутствующих, переруг отступил к границе вольера, из которого недавно выбрался. А потом одним прыжком забрался внутрь.

— Превосходно! — Тяжелая ладонь Люта опустилась на мое плечо. — Врубайте защиту, — не глядя, отдал распоряжение преподавателям.

Велемир и Милояр, переглянувшись, синхронно активировали мерцающий барьер и закрыли загон с монстром. Ученики в клетке громко выдохнули. Кто-то из девчонок не выдержал напряжения и заплакал. Другие ученики начали стучать в двери и требовать, чтобы их выпустили, третьи грозились жалобами. Учительница все еще стояла возле сломанного замка, изображая растерянность. Но я даже отсюда видела, как внутри нее бушует разочарование и ужас перед Лютобором. Она проиграла, и у нее не получилось избавиться от неугодных учеников.

— Освободить и позвать лекаря, чтобы занялся ранеными, — чародей на секунду отвлекся от меня, раздавая приказы. — Утром каждый участник будет допрошен. А пока отдыхать и молчать о случившемся!

Отдых мне точно не помешал бы. Я шевельнулась, намереваясь высвободиться из хватки и уйти отсюда, но Лют не позволил.

— Ты пойдешь со мной, дикарка!

Стальные пальцы Лютобора сжимали мое плечо, не давая малейшего шанса вырваться. Я и не пыталась, понимая, что не совладаю с таким сильным чародеем. Пока шли по длинным коридорам мимо паникующих учеников и суетящихся преподавателей, я чувствовала на себе любопытные взгляды со смесью страха и осуждения. Я не обращала на них внимания. Главное, что переруг не напал и никого не покалечил.

Златогор Иванович любезно предоставил нам кабинет для беседы, а сам, сославшись на неотложные дела, спешно ретировался. Не только мне было некомфортно находиться рядом с Лютобором. Происшествие уже не спишешь на случайность, Стояна все нарочно подстроила. Осталось только это доказать.

В прошлый раз я лишь мельком оглядела помещение, сейчас же медленно скользила взглядом по тяжелым занавесям бордового цвета, отполированным каменным стенам, камину, в котором лениво потрескивали сухие поленья. Лют подвел меня к стулу, стоящему напротив массивного стола, и усадил, надавив не плечо рукой. Сам не стал сразу садиться, а наполнил водой два бокала и один из них подал мне.

— Пей! Ты слишком бледная, а нам предстоит серьезный разговор.

Машинально сделала глоток, ощущая, как холодная жидкость проходит по пищеводу и ухает вниз. Помогло лишь отчасти, уняв подступающую тошноту, а вот напряжение, замершее в каждой клеточке, никуда не делось.

— Не будем тратить время зря. — Лют, наконец, занял кресло директора, не сводя с меня пристального взгляда. — Твои сказки про инстинкт самосохранения не сработают. Я был рядом и все видел.

Оперевшись локтями на стол, Лютобор резко подался вперед, усиливая подавляющую мощь своей ауры и вынуждая меня инстинктивно сжаться.

— Ты не применила ни одних чар, но в то же время успокоила гнева и заставила его подчиниться. Переруг, насытившийся эмоциями паникующих учеников, неспроста потерял концентрацию. Он повиновался тебе, дикарка! Ты использовала дар и сейчас истощена. Не смей отрицать!

Сердце замерло на мгновение и бросилось вскачь. Пульс резко подскочил и живо возмущенно заурчал. Но я продолжала сидеть ровно, не шелохнувшись, сохраняя внешнее спокойствие.

— Не понимаю, о чем вы говорите, господин Лютобор. Я жутко испугалась. Просто это не проявляется внешне. Внутри мне по-прежнему страшно от одной мысли, что гнев мог разорвать меня на куски прямо там. Я не помню, что говорила, а только делала, что вы приказали. И молилась, чтобы выжить. Вы и сами это знаете.

Лют откинулся на спинку директорского кресла, но не ослабил давления. Наоборот, в глазах вспыхнул еще больший интерес.

— Молилась? — с губ проверяющего сорвался сухой смешок. — Дикарка, ты не из тех, кто молится, когда видит опасность. Ты из тех, кто выживает любым способом, пренебрегая законами и правилами. Тихомир обучил тебя своему мастерству? Отвечай! Иного объяснения я не вижу!

— Вы правы, дед учил меня выживать. Он говорил, что нельзя злить тварей и ни в коем случаем нельзя показывать им свою слабость. Я лишь следовала этим советам, а городские правила мне неизвестны. Не понимаю, в чем вы меня обвиняете? Это не я отключила защиту и выпустила гнева из вольера. Не я заперлась в безопасной клетке и сломала ключ, чтобы оставить неугодных учеников на растерзание монстру. Я всего лишь защищалась и спасала собственную жизнь. Стояне Власовне ничего не угрожало, и сил у нее больше, чем у любого ученика. Однако она пальцем не пошевелила, чтобы нам помочь.

— С госпожой Цыбой я разберусь позже, — процедил чародей. — А ты говори правду, когда тебя спрашивают. Не понимаю, к чему такое упорство? Ты обладаешь даром, который опаснее, чем тысячи вулкаров. Я не позволю ему разрастись!

— Опасен для кого? — гордо тряхнула головой. — Пока только для меня. Остальным же он не нанес никакого вреда.