Царская ложь. Итоги расследования. Страница 11

Первая страница сепаратного мирного договора, подписанного представителями Германии и Советской России в г. Брест-Литовске (ныне — г. Брест, республика Беларусь) 3 марта 1918 г.

Следующий пункт (статья 23) предусматривает амнистию в случае обвинения реэмигрантов в государственных преступлениях: «Каждая из сторон предоставляет всем подданным противной стороны полное освобождение от наказания за совершенные в пользу этой стороны наказуемые деяния и за проступки против исключительных законов, изданных по отношению к подданным враждебного государства».

Несколько позднее (мы об этом еще скажем) германский посланник в Москве граф Вильгельм Мария Теодор Эрнст Рихард фон Мирбах-Харфф (нем. Wilhelm Maria Theodor Ernst Richard Graf von Mirbach-Harff) (1871–1918) выразит волю своего кайзера в следующих строках: «Судьба русского Царя зависит только от русского народа. Если о чем надо подумать, это об ограждении и безопасности находившихся в России немецких принцесс».

Вести о Брестском мире и о его содержании дошли до арестантов в тобольский «Дом Свободы». В письме к Вырубовой от 16 (3 — ст. ст.) марта Александра Федоровна писала: «… Такой кошмар, что немцы должны спасти всех и порядок навести. Что может быть хуже и более унизительно, чем это? Принимаем порядок из одной руки, пока другой они все отнимают. Боже, спаси и помоги России!»

Через несколько дней появилась запись в дневнике учителя Жилья-ра: «Вторник, 19 марта… Когда князь Долгоруков несколько времени спустя сказал, что газеты говорят об одном из условий, согласно которому немцы требуют, чтобы Царская семья была передана им целой и невредимой, Тосударъ воскликнул: — Если это не предательство для того, чтобы меня дискредитировать, то это оскорбление для меня.

Государыня добавила вполголоса: — После того, что они сделали с Государем, я предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенными немцами».

Пребывание в Тобольске для Николая II и его близких стремительно подходило к концу…

НАВСТРЕЧУ НЕИЗВЕСТНОСТИ

В статьях 21 и 23 Брестского мирного договора речь шла не о военнопленных и не о гражданских лицах, имеющих германское гражданство, задержанных на территории России в результате сложившихся обстоятельств, а о лицах, которые сами или их предки родились в Германии. Таким образом, начиная с 15 марта 1918 года Александра Федоровна и ее дети попадали под защиту этого международного соглашения. Но на Николая Александровича действие договора не распространялось.

17 (4 — ст. ст.) апреля 1918 года в газете «Наше слово» была опубликована статья «Процесс Николая Романова»: «Верховной следственной комиссией, возглавляемой Крыленко, подготовлен ряд процессов видных деятелей старого режима. Серия процессов откроется процессом Николая II, который будет поставлен в первую очередь. Верховная следственная комиссия делит царствование Николая II на два периода — до 17 октября 1905 г. и после дарования конституции. Преступления бывшего императора за первый период его царствования следственная комиссия игнорирует. Неограниченный монарх Николай II мог поступать до 1905 г. как ему угодно, и в этом отношении с точки зрения закона он является безответственным. Бывшему императору инкриминируют целый ряд преступлений, совершенных им после октября 1905 г., когда он был связан плохой, но все же конституцией. Николаю II ставится в вину, во-первых, переворот 3-го июня, когда был изменен избирательный закон в Государственную Думу, во-вторых, неправильное расходование народных средств и целый ряд более мелких дел. По мнению членов Верховной следственной комиссии, процесс бывшего царя представит много интересного и раскроет ряд преступлений последнего Романова и наиболее приближенных к императору лиц. После окончания предварительного следствия Николай Романов будет доставлен в Москву. Уже в настоящее время в Тобольск командированы специальные латышские воинские части, которым поручено доставить бывшего императора на суд».

Таким образом, Ленин и Троцкий по-прежнему были настроены, по примеру своих якобинских предшественников XVIII столетия, провести показательный процесс над «кровавым тираном» века XX. Наряду с этим вопрос о передаче кайзеру его родственниц давал властям прекрасные шансы для дипломатического торга с немцами и по вопросу обозначенных в мирном договоре громадных денежных выплат и был своеобразной гарантией на случай «растущего аппетита» немцев в отношении не обозначенных в договоре территорий и вмешательства Германии во внутренние дела молодой Советской республики.

В этой дипломатической партии игроки не учли лишь мнения… народа. Ленин требовал доставить Николая II в Москву для показательного «революционного суда», немцы — немедленного освобождения «германских принцесс», а в это самое время рабочие и солдаты Урала под влиянием эсеров, анархистов да и рядовых, не посвященных в замыслы сильных мира сего большевиков — столь же безотлагательного расстрела всего арестованного семейства.

Немногим ранее, 2 апреля 1918 года, Троцкий получает следующее сообщение: «Комиссару по военным делам тов. Троцкому. Согласно постановлению президиума ЦИК от 01.04.1918 прот. №3 обращаюсь к Вам следующим: Ввиду того что охрана бывшего царя Николая Романова в силу различных обстоятельств сокращена до минимума и внушает серьезные опасности, президиум ЦИК постановил поручить Комиссару по военным делам немедленно сформировать отряд в 200 чел. /из них 30 чел. из Партизанского отряда ЦИК, 20 чел. из отряда лев. соц. — рев./ и отправить их в Тобольск для подкрепления караула и в случае возможности немедленно перевести всех арестованных в Москву. Доводя до Вашего сведения настоящее постановление, прошу сделать соответствующее распоряжение и сообщить нам, когда может отряд отправиться по назначению. Податель письма делегирован от караула бывшего царя и может сообщить Вам о положении дела на месте».

Однако если руководство Советской республики было готово к реализации своего плана по проведению суда над бывшим царем и передаче его супруги и дочерей немцам, то представители большевиков на Урале имели свои соображения. Будучи не в курсе внешне- и внутреполитических игр Москвы, руководство Уралсовета совершенно прагматично не видело никакого смысла тратить силы и средства на содержание и охрану арестантов, предлагая их незамедлительно расстрелять.

31 марта (13 апреля) из Екатеринбурга в Тобольск прибывает вооруженный отряд делегата Уралсовета С.С. Заславского (1890–1953) [39] , который требует немедленно отправить Николая II в «каторжную тюрьму» (впрочем, как мы увидим ниже, ограничиваться тюрьмой он не собирался). Со стороны эсеров и анархистов все чаще звучат призывы к немедленной казни. Напряженность в городе возрастает.

Опасаясь физического уничтожения арестантов эсерами, анархистами или радикальными большевиками, московское руководство Советов решает доставить их из лежащего в стороне от крупных транспортных артерий Тобольска в «столицу красного Урала» Екатеринбург, связанный с Москвой прямым железнодорожным сообщением.

Для этого в Тобольск из Москвы направляется комиссар Василий Яковлев (К.Я. Мячин) (1886–1938) во главе вооруженного отряда особого назначения с поручением вывезти арестантов. Будучи проездом в Екатеринбурге, Свердлов передает члену исполкома Уралсовета Ф.И. Голощекину собственноручную записку:

Василий Яковлев (К.Я. Мячин)

«Дорогие товарищи!

Сегодня по прямому проводу предупреждаю Вас о поездке к Вам подателя т. Яковлева. Вы поручите ему перевести Николая на Урал. Наше мнение, пока находиться ему в Екатеринбурге. Решите сами, устроить ли его в тюрьме или приспособить какой-либо особняк. Без нашего прямого указания никуда не увозите… Задача Яковлева доставить Николая в Екатеринбург живым и сдать или председателю Белобородову, или Голощёкину. Яковлеву даны самые точные и подробные инструкции. Всё, что необходимо, сделайте. Сговоритесь о деталях с Яковлевым.