Великолепные руины. Страница 33

Я нервно сглотнула. Мне нечего было тут делать. Внезапно я вспомнила, как Голди рассказывала мне о тонгах и о том, как опасен ночами Чайнатаун. И мое дурное предчувствие усилилось. И тем не менее через пару секунд я осознала, что ноги ведут меня по ступеням наверх – в комнату, похожую на склад и почти полностью затянутую дымом. Повсюду стояли столы, за которыми сидели и мужчины, и женщины. Многие были китайцами, хотя и других было достаточно. Но я никого не узнала, Голди среди них тоже не увидела. И не поняла, радоваться ли этому или печалиться. По крайней мере, она была бы мне здесь союзницей. Я остро ощутила себя совершенно чужой, когда присутствующие вскинули на меня с любопытством глаза. Их было слишком много – этих глаз. А вот разговоров почти не велось. Похоже, здесь привычным языком служили бряцающие кости, шуршащие карты и звякающие монеты.

Мне не следовало здесь находиться. «Пора уходить, и быстро!» Я развернулась, но не успела сделать ни шага, как меня остановила тяжелая мужская рука, вцепившаяся в мой локоть. Китаец с угловатым лицом и длинной косичкой произнес по-английски с сильным акцентом:

– Во что будете играть? Фараон? Покер? Выбирайте, что вам нравится.

– Извините. Нет.

– А-а… То, что вы желаете, внизу, – указал на лестницу китаец.

– Нет-нет. Благодарю вас. Я уже ухожу.

Его взгляд стал пронзительным:

– Кто вы? Кто вас сюда привел, богатая девушка?

– Никто.

Морщина на лбу китайца углубилась, и он что-то громко произнес, уже на своем языке. Во рту у меня пересохло. Я пожалела, что зашла в эту дверь. На призыв китайца откликнулся другой мужчина – на этот раз белый. Плотный и коренастый. Он резко встал из-за стола.

– Я… я просто искала тут кое-кого, – поспешила объяснить я. – Я пришла из-за… из-за своей кузины… Голди Салливан.

Китаец отмахнулся от своего лакея и с интересом оглядел меня.

– Ах, Златовласка… – протянул он. Это прозвище и его тон снова вызвали у меня страх, но уже иного рода. – Да-да. Идите вниз. Вам нужен Джой. Он знает, что ей нравится. Вам тоже это понравится.

Но мне его тон совсем не понравился, и желания спускаться в темноту он не прибавил.

– Идите уже, – настойчиво повторил китаец, сделав жест коренастому мужчине, тот снова поднялся.

Испугавшись такого эскорта, я пробормотала:

– Благодарю вас.

И поторопилась выйти из комнаты.

Но раз уж я оказалась в этом странном заведении… Вряд ли мне достало бы мужества снова переступать его порог. Если Голди находилась внизу… Что она могла там делать? Я не желала этого знать. Но и оставить кузину в таком месте я не могла. Вдруг ей угрожала опасность? Касаясь рукой стены, я спускалась все ниже и ниже. И с каждой пройденной ступенькой нарастала моя паника, совладать с которой у меня не получалось. «Только бы ее здесь не было. Только бы это оказалось ошибкой». Дверной проем блокировала шторка. За ней поблескивал мягкий розовый свет.

– Здесь есть кто-нибудь? – осторожно отодвинула я шторку в сторону.

Комнату освещала только одна лампочка, покрытая красным шарфом. Шляпы и пальто на крючках пунктиром размечали тусклые стены. На полу хаотично валялись соломенные тюфяки, и почти на каждом из них кто-то лежал, предаваясь грезам. Изо рта какой-то женщины на подушку сочились слюни. Мужчина с грубым лицом непрестанно что-то бормотал. Мне снова пришли на ум слова из статейки в «Вестнике». Слова Альфонса Бандерснитча – нет, Данте Ларосы… «Почитатели длинных трубок… которые часто упоминаются в новостях о светской жизни… Дебютантка (чье имя всем известно)… Голди».

Мужчина с серым шарфом, обмотанным вокруг его черных волос, оторвал взгляд от маленького пламени и длинной трубки, у которой, согнувшись, сидел еще один человек. Их глаза странно поблескивали в полумраке. Я отступила назад и услышала свой голос, отвечающий на их безмолвный вопрос едва слышимым шепотом:

– Джой?

Мужчина с шарфом на голове кого-то позвал, и занавески в глубине комнаты раздвинулись. И навстречу мне устремился еще один китаец. Я не смогла определить его возраст. Помешал розоватый свет, льстящий всему, на что он попадал. У китайца было характерное скульптурное лицо, как у статуи, точеные скулы и кожа, так туго натянутая на них, что казалось, она могла лопнуть при любом неудачном движении. Волосы у него были густые и прямые, не заплетенные в косичку. Тот китаец наверху изрядно меня напугал, но угроза, исходившая от этого мужчины, вообще просто сгущала воздух. И в комнате повисла мертвая тишина.

Он быстро сказал мне что-то по-китайски, и его лицо внезапно продемонстрировало завидную подвижность. Я помотала головой, стараясь не показывать своего страха, и напряженно сглотнула:

– Там, наверху, мне сказали спросить вас. Голди… Голди – моя кузина, где она?

При упоминании имени Голди с Джо произошла та же моментальная перемена, что и с китайцем наверху. Но его улыбка вызвала у меня большее беспокойство. В ней сквозило нечто собственническое – он не только знал Голди, он знал ее гораздо лучше, чем смела надеяться я. А еще в этой улыбке было что-то жуткое, угрожающее. Я никогда не боялась улыбок, но эта привела меня в ужас. А когда китаец как-то по-особому произнес имя «Голди» – растягивая его и будто полируя в своем рту как камень, я вдруг сразу осознала: этого человека связывали с моей кузиной отношения, которых мне не хотелось понимать. И я непроизвольно попятилась назад.

Джо заметил. Он замечал каждое движение, каждый жест, даже моргание. И его глаза сузились.

– «Златовласка» ушла, но она вернется. Она всегда возвращается. Передай ей при встрече, что на этот раз я жду свои деньги. – Губы китайца снова скривились в жуткой улыбке, а его голос понизился до сиплого шепота: – Если не забудешь. – Он протянул ко мне сложенную чашечкой руку, словно призывая: «Попробуй и ты».

Но с меня уже было довольно. Кузины в этом притоне не было, и я дала своему страху волю. Помотав головой, я бросилась бежать, перебирая ступеньки так быстро и чудом не цепляясь ногами за подол юбки.

Захлопнув за собой входную дверь, я выскочила в ночь. Глубоко вдохнув воздух Чайнатауна – сладкий и прилипчивый, пропитанный запахами древесины и рыбы, я устремилась к коляске. Не замечая ничего вокруг.

Пити подал мне руку.

– С вами все в порядке, мисс? – спросил он.

– Отвезите меня домой, – велела я.

Домой я вернулась в так и не застегнутом пальто. Я так отчаянно пыталась найти разумное объяснение увиденному и успокоить свой растревоженный разум, что сделала самую большую глупость, какую только могла. Я направилась прямиком к двери кузины и постучала в нее. Ее «Входите» прозвучало приглушенно-сонно.

Голди полулежала на кресле в тусклом свете садовых фонарей, проникавшем в окна, и лениво горевшего в камине огня. Фарфоровые пастушки, танцевавшие на мраморной крышке камина, казались расплывчатыми тенями. На кузине были только сорочка и пеньюар.

– А-а, это ты, – пробормотала она. – Где ты была? Ах да! С мистером Фаржем. – Моргая, Голди села. – Который час? Ты отсутствовала так долго.

– На обратном пути я остановилась…

– Сколько сейчас времени?

– Голди, – пододвинув стул поближе к ее креслу, я присела, – после встречи с мистером Фаржем я сделала остановку в Чайнатауне.

– Зачем?

– Потому что я видела тебя там ранее.

– Не говори ерунды.

– Я видела, как ты вошла в опиумный притон. И сама туда сходила. Я все видела. И разговаривала с Джоем. Он страшный. Не знаю, как ты его выносишь…

Голди нахмурилась:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ох, Голди! Как часто ты туда наведываешься? Он сказал…Джо сказал, что хочет получить свои деньги. Сколько ты ему задолжала?

Выражение на лице кузины сделалось непроницаемым.

– Ты должна сказать мне правду. Я несколько раз видела, как ты ночью тайком выскальзывала из дома. Ты, наверное, ходила туда…

– Не рассказывай об этом папе. – Сонливость Голди как рукой сняло. – Он не должен услышать об этом ни слова. Ты меня понимаешь, Мэй? Ни слова!