Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 52

Я поднимаю глаза и задумываюсь: а какое сейчас небо в Индии? Небо над моим отцом. Где теперь та раковина, в которую он дул столько лет, и то забытое ощущение полного единения с окружающим миром? Может быть, вот оно, здесь и сейчас.

— Ом, Шанти, Шанти, Шанти, — запевает Паоло. Мир, Мир, Мир…

И в этот момент сквозь тени костра проступает силуэт женщины. Она замирает в круге света — бирюзовое сари оттеняет глаза цвета ледяной воды, длинные черные волосы свободно ниспадают на плечи. Гостья держит за руку девочку лет четырех-пяти, такую же красивую, в желто-розовом платье.

Это же Майя, моя подруга. Майя со своей дочкой.

Затаив дыхание, я смотрю, как они подходят. Они уже близко, мы уже узнали друг друга, и все слова разом вылетели из моей головы. Только сейчас я замечаю рядом с ними мужчину, темноглазого, растрепанного, бородатого, в светлой одежде. Он легко улыбается, он окружен какой-то особой мягкой аурой.

Саверио.

Я жду их приближения и чувствую, что могу рассыпаться в любую секунду — словно окно поезда, готовое треснуть от удара красного аварийного молотка, спрятанного за стеклом с надписью «Разбить в случае чрезвычайной ситуации». Вот она, чрезвычайная ситуация.

Майя уже рядом, прямо передо мной. Она берет меня за руку.

— Ты все-таки нарисовала цветы. — Она кивает на настенную роспись.

— Какая красивая картина, — шепчет ее дочь.

— Да, — соглашается Майя. — Очень красивая. Я всегда это знала. Всегда.

Я встаю и с удивлением замечаю, что стала выше ее ростом, хотя мне помнилось наоборот. И все же я вижу в ней ту самую девочку с цветочной гирляндой. Она обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание, и мы стоим так целую вечность.

Я прижимаю ее к себе, чтобы не потерять снова, чтобы больше не уезжать так внезапно, чтобы не позволить очередному порыву ветра унести меня прочь.

Майя отстраняется, смотрит мне в глаза, и в этот миг я вспоминаю последнее сообщение, которое она прислала мне после моего исчезновения: «Твоя дружба была для меня самой яркой вечерней звездой».

Лишь сейчас я понимаю, что мой уход оставил за собой пустоту — небольшую, почти незаметную, но все же пустоту.

— Я была уверена, что вернусь, — шепчу я.

— А я нет. И принять это было трудно. Но теперь ты здесь. Так что в конечном счете ты была права.

— Мама, это Селена?

— Да, Арианна, — отвечает Майя.

И когда Саверио подходит ближе, я различаю в лице девочки его черты.

Она их общая дочь.

Саверио кладет мне руку на плечо. Проседь в волосах ему идет.

— Хочешь пойти поиграть с ними? — предлагает Майя Арианне, указывая на детей Паоло, которые гоняются друг за другом по лужайке.

— Да, пойдем с нами! — приглашает ее мальчик.

— Арианна — наша дочь. Наверное, ты уже догадалась. — Майя провожает ее взглядом, потом оборачивается к Саверио. — В первый раз у нас не сложилось, но мы решили начать все сначала. Мы пытаемся стать семьей. Что бы это слово ни значило.

Я смотрю на них — и не могу найти подходящих слов.

— Это была непростая история, — добавляет Саверио. — Они переехали в Хорватию несколько лет назад, мы решили, что лучше будет пожить отдельно… Я преподавал йогу, потом мне предложили роль в фильме, и…

Я не решаюсь признаться, что знаю все это. Недавние фантазии приводят меня в смущение. Их отношения не стояли на месте, это логично и даже обнадеживает. Теперь-то видно, что они созданы друг для друга. Девочка из прошлого расстроена, но я не позволю ей испортить себе вечер в настоящем.

— Все готово! — зовет Камала, появляясь из кухни.

Я возвращаюсь в реальность. Гости помогают с ужином, Паоло прибирает очаг, только мы втроем стоим как зачарованные, будто выпали в параллельный мир.

Я подхожу к Антонио и Оронцо. Они что-то оживленно обсуждают, сидя за столом на веранде.

— Мы придумали шикарный проект, — радостно сообщает Оронцо.

— Да, в самом деле, неплохой… — осторожно отмечает Антонио. — Даже очень неплохой.

Они теперь общаются намного более непринужденно, чем в начале, когда только познакомились.

Я бы с удовольствием узнала о проекте побольше, но пришло время подавать ужин, ради которого каждый гость принес из дома свое блюдо, а то и не одно. Так что я отступаю, но ненадолго.

55

Я сижу на веранде с Майей и Саверио. Гости давно разошлись, дети в постелях, Арианна задремала на диване. Паоло и Камала где-то в саду.

Вечер был прекрасным и совсем не таким, каким я представляла. И впечатлило меня не столько то, что осталось прежним, сколько то, что изменилось. Не то, как Майя и Саверио привычно поддразнивают друг друга, а то, как они обнялись в кульминационный момент церемонии; не памятные с детства моменты ритуала, а те, что забылись — как вкус священной пищи.

Я смотрю на своих друзей и понимаю, что и они не остались прежними. Они тоже потеряны и все еще ищут друг друга. Как и остальные. Страну детства рано или поздно покидают все, даже если живут всю жизнь на одном месте.

— Мы уехали из Хорватии, будем жить в экологическом поселке, — говорит Майя. — Переезжаем на следующей неделе, все втроем. Меня тошнит от того, что происходит в мире, хочу из этого вырваться. Мы едем туда, чтобы познать себя и стать свободными. Утром будем работать на благо сообщества, а остаток дня посвящать себе — танцам, йоге, театру, живописи…

— Что-то мне это напоминает, — улыбаюсь я.

Думаю о тихой жизни на лоне природы: смена времен года, тишина, никакого давления. Может, это и есть ответ, который я искала, отправляясь в путь?

— А ты, Селена, как поживаешь? — спрашивает меня подруга.

И в ее вопросе мне слышится гораздо больше: чем ты занималась все эти годы? Почему оказалась здесь? Почему не приехала раньше? Почему вернулась именно сейчас?

Я говорю что-то, сама не до конца понимая что. Как я поживаю? Не знаю. Не слишком хорошо, по крайней мере до отъезда из Милана. Сейчас мне лучше, но жизнь-то моя осталась там. Я рассказываю о ресторане и о своем финансовом крахе.

— Ну что ж, — говорит Саверио, — даже если ресторан обанкротится, это будет банкротство компании, а не твой личный провал.

Я отвечаю, что технически он прав, но в этом случае мне больше никогда не дадут кредит в банке, а любая попытка начать что-то новое будет сопряжена с препятствиями. К тому же я буду чувствовать себя виноватой, и…

— Селена, ты правда собираешься переживать из-за банка? Они же просто пираты!

Может, они и пираты, но я все же подписала документы. Знаю, это звучит абсурдно — как может один листок бумаги испортить всю жизнь? Но таковы правила игры. И потом, мне все равно придется платить остальные долги. Я не хочу никому быть должной.

— Единственный выход — жить вне всего этого, — подхватывает Майя. — Как только выходишь из системы, все это теряет значение: деньги, признание, навязанные роли… Словно оказываешься в другом мире. Смотришь назад и думаешь: я здесь, я жива и чувствую себя прекрасно, я могу обойтись без всей этой суеты, и зачем только было во все это верить?..

Это звучит так просто — и, безусловно, заманчиво.

— Если хочешь, можешь присоединиться к нам, — говорит она.

— Ты тоже поедешь в Сад Улыбок? — сонно щебечет Арианна, появляясь на пороге. — Знаешь, там живут в круглых монгольских шатрах.

— Построенных традиционным способом, — подтверждает Майя, поднимая ее на руки.

— Ни один банк там тебя не достанет, — добавляет Саверио.

Я вдруг думаю: «Было ли во мне что-то, что ему не нравилось? Или это я сама избегала его внимания? А может, он с самого начала был влюблен в Майю. Но какая теперь разница?»

— Спасибо за приглашение, правда.

Я благодарна им за это проявление привязанности. Да, мы не вернулись в ту точку, где расстались, но по-прежнему стремимся найти общий язык. Получится ли у нас?