Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 42

Мне хочется биться головой о руль, но я продолжаю движение и получаю еще одно письмо. Быстро просматриваю его, опасаясь худшего, но это сообщение от моего финансового консультанта. Он предлагает созвониться во второй половине дня.

Не хочется думать, что он собирается отказать мне в кредите. В этом случае он просто написал бы вежливое письмо с отказом. Вероятно, речь пойдет о процентной ставке — конечно, она будет выше, чем в прошлый раз, но это уже неважно. В любом случае это хорошая новость. Она хоть как-то сглаживает известие от бухгалтера. Да, эти деньги придется вернуть, но без них нам не выплыть. Придется отстаивать свои интересы так, чтоб не упустить предоставленный шанс. Получу кредит, сразу же погашу задолженность, а дальше уже решу, продолжать ли отношения с консультантом.

Если ресторан начнет приносить доход, все наладится в течение года-двух. Нужно просто стиснуть зубы и продержаться еще немного. Езда по этой местности дает странное чувство свободы и отрешенности, внушая уверенность, что невозможное возможно.

Тем временем я приехала в Гальяно-дель-Капо. И теперь я актриса.

41

Гуру Пурнима, июль 2007 года (мне восемнадцать лет)

Майя называет меня миланкой и подшучивает над моими странностями — вернее, над моей нормальностью. Но в ее глазах я все та же, и, размышляя о будущем, она представляет нас рядом.

Мы сидим на ограде у ашрама, пьем чай, и тут она внезапно заявляет:

— У меня есть план. — Она откидывает волосы за спину и делает паузу, чтоб придать словам торжественности. — Мои родители купили еще один трулло, с прекрасным участком земли, примыкающим к вашему. В общем, просто находка! Конечно, он нуждается в ремонте, но у нас ведь крепкие руки… Правда, подруга?

— В смысле?

— В следующем году после Гуру Пурнима мы все переедем туда. Паоло, Саверио, я… и ты, Селена, к тому времени ты окончишь школу и будешь свободна. Наконец-то у нас появится собственный уголок!

Майя окончила старшую школу год назад и обучается на курсах аюрведической медицины и современного танца. С выбором профессии она не определилась и пока никуда не торопится. Преподает детям танцы и актерское мастерство и довольна этим. Саверио уже два года работает пляжным спасателем и формально числится на философском факультете, хотя лекций не посещает; Паоло же трудится официантом и осваивает игру на гармониуме.

— Мы обустроим трулло по своему вкусу. Заведем колонию кошек, кур и ослов, которые смогут свободно бродить по участку, большой огород, мастерскую для творческих занятий, кабинет, где я смогу лечить людей по аюрведе… И я уже придумала, как наполнить наш дом волшебством, — ты, Селена, могла бы расписать стены внутреннего дворика цветами! Я достану акриловые краски, кисти и факелы. В полнолуние, когда рисунки будут готовы, мы проведем торжественное открытие. Вот тебе цель, которая поможет продержаться последний год в Милане.

Последний год в Милане… Я как-то не думала о нем как о последнем.

Я не говорила об этом Майе, но, по правде говоря, моя городская жизнь сильно изменилась. Со временем одноклассники перестали считать меня странной. У меня появились друзья, они заезжают за мной на мопедах, мы вместе ходим в кино и на вечеринки. В конце концов, это тоже сообщество. Я начала видеть город в новом свете: порой он колючий и серый, словно спина осла, а иногда удивительный и многоликий, как изваяние индуистского божества.

Одна подруга часто приглашает меня на выходные к морю в Лигурию вместе со своей семьей. Ее родители читают книги под зонтиком, вечером мы ходим в ресторан, а потом свободно разгуливаем по городку и набережной. Другие подруги приглашают меня к себе домой делать уроки, а после я часто остаюсь у них на ужин. Я усвоила, что не стоит вступать в дискуссии о смысле жизни — лучше говорить о политике или обсуждать последние новости, а в гости следует приходить с букетом цветов или кремовыми пирожными, чтобы выразить благодарность за гостеприимство.

Мы с одноклассниками из лицея часто обсуждаем будущее. Кто-то из них отправится учиться за границу, другие будут сдавать вступительные экзамены на медицинский, инженерно-технический или архитектурный факультет. Кто-то пойдет на филологию. Я в итоге остановилась на дизайне: попробую превратить увлечение рисованием в работу. С миланскими друзьями мне проще чувствовать себя взрослой. Конечно, между нами все еще сохраняется дистанция, различия, к которым я так и не сумела привыкнуть. И все же я им больше не чужая.

— Обоснуемся в трулло и сможем отправиться в путешествие по миру, от ашрама к ашраму, — добавляет присоединившийся к нам Саверио.

— А дальше? — вырывается у меня.

— А дальше посмотрим, — отвечает Майя. — Нельзя же все планировать. Это вредно для здоровья.

— Но я говорю о работе и…

— Ты художница, — продолжает она. — Здесь ты сможешь раскрыть свою глубинную сущность… Талант — это дар, от которого нельзя отказываться. Со временем твои работы начнут продаваться… Но если ты останешься в Милане, то просто угаснешь.

— И лишишь себя удовольствия от импровизации, приключений, — добавляет Паоло, устраиваясь рядом со мной.

— Оглянись вокруг, посмотри людям в глаза, — вновь вступает Майя. — Люди несвободны, они не видят выхода. Чаще всего они просто смиряются, день за днем теряют себя; иногда же пытаются сопротивляться, спасаются бегством, исчезают. Не проще ли сразу принять себя такими, какие мы есть?

Когда я делюсь этой идеей с семьей, отец соглашается сразу:

— Талант питается новыми впечатлениями, путешествиями, свободой. В университете учат профессии, а не житейским навыкам. А тебе нужен именно жизненный опыт. Неважно, где ты будешь работать, здесь или в Милане. Деньги нужны лишь для того, чтобы себя содержать, остальное — ненужный груз, тянущий ко дну.

— Талант необходимо развивать, он не падает с неба. Нужно учиться, получать образование, совершенствоваться, — возражает мама. Она привезла нас с Дианой в Апулию и уже сидит в машине, готовясь к отъезду. — Рая на земле не существует, Селена. Ты же сама это понимаешь. Да, многие обрели в ашраме свое место, но они пришли сюда, уже имея определенный жизненный опыт, от которого нельзя просто взять и отказаться. Не поддавайся романтическим иллюзиям, финансовая стабильность в наше время имеет большое значение. Вернуться сюда ты сможешь всегда, но сейчас это не должно быть твоим приоритетом. Это место — часть тебя, но не вся ты.

Сестра рыдает:

— Не бросай нас одних в Милане!

Этот спор все продолжается, внутри меня и снаружи, и я не могу ни на что решиться. В глубине души мне хочется всего и сразу. Выбрать одно — значит отказаться от другого и разочаровать кого-то из близких.

42

— Саверио Палумбо?!

Сельваджия Романо так возмущена, будто я произнесла имя грабителя или беглого преступника.

На ней очки с безободковой оправой, рубашка цвета цикламена, белые брюки и светлые кожаные сандалии.

— Я не только без понятия, где сейчас Саверио Палумбо, с которым мы давно потеряли связь, но и имею к нему серьезные претензии, — продолжает режиссер, поправляя длинные светлые волосы. — Да, он получил с меня деньги вперед, а потом исчез.

— Ничего себе… — откликаюсь я, а в голову сразу приходят два сценария: ограбление и побег.

Проклинаю миг, когда шагнула в этот безвыходный лабиринт.

— Увидишь его, напомни вернуть мне деньги, — добавляет Сельваджия. — Я уж молчу о том, чего мне стоило найти ему замену в последний момент! Этот Саверио просто блистал на экране — такой типаж сейчас встречается редко.

Замена — это здоровенный мужчина с черными как смоль волосами, неспешно попивающий кофе из пластикового стаканчика. Он кивает мне, но я не отвечаю.