Надуй щеки! Том 10 (СИ). Страница 30

— Такое иногда случается, — проговорил помощник Ким Су Хона, — но, смею заверить, во мне вы можете быть полностью уверены.

— Если ещё и ты окажешься предателем… — проговорил Ким Су Хон и невесело хмыкнул себе под нос. — Я уже тогда и не знаю, кому верить и зачем жить. Просто скажи, как же так, что этот мальчишка переиграл нас на собственном поле?

— Он хоть и мальчишка, но разум у него острый. Да и потом, связи отца, полагаю, тоже решили дело. Вы не переживайте, девочек мы найдём. Премию они в любом случае отработают, иначе мы их на такую неустойку поставим, что им жить расхочется.

— Да, это всё понятно.

Ким Су Хон на глазах, из буйства ярости переходил в состояние депрессивного оцепенения.

— Остаётся радоваться, что и Пак останется без своей группы. Потому что мы купили его девчонок.

— Вот здесь я бы на самом деле не был так уверен…

— Что⁈

Последнее слово Ким Су Хона было похоже на утробный рык раненого зверя.

— Ну, по нашим данным, они до сих пор ходят на репетиции, но скрытно, — ответил Чон Хи.

— Так этих тоже на счётчик, — Ким Су Хон почувствовал, как, кроме основных его проблем, сжимающихся стен и опускающегося потолка, всё остальное: бизнес, жизнь, знакомство с нужными людьми — всё это, словно песок, утекает сквозь его пальцы, оставляя только какие-то совершенно неаппетитные комья на ладонях. — На счётчик их поставить.

Затем он некоторое время сидел и смотрел прямо перед собой.

— Только бы премия не сорвалась.

— Тут тоже есть некоторые моменты, — с сомнением проговорил помощник, видимо, не очень желая говорить всё то, что должен был. — После программы «Мокрый вопрос», где выступил Джи Мин, рейтинги всех наших групп медленно, но верно ползут вниз. Есть очень явственная угроза того, что после премии наши группы просто перестанут слушать.

— Но премию-то мы возьмём?

Ким Су Хон поднял на своего помощника налитые кровью глаза.

— Эту премию мы должны взять, — кивнул тот.

— Ну так вот. Эту премию мы возьмём, затем наймём креативщиков и будем думать, как выбираться из этой ситуации.

Чан понял, что после всего этого пережитого вонючего ужаса, после всех перипетий, на самом деле его заботит совершенно другое. Ни олимпиада, ни её результаты, ни старшеклассники из Вонджу.

Нет, у него в мозгу словно заноза засели слова отца Юми, что к ней на работу устроился наследник Чхве. Это были настолько богатые и влиятельные чеболи, что даже отец Пака не мог бы с ними посоревноваться.

Все представления людей о сыне миллионера сходились в этом человеке, и вот он на какой-то хрен припёрся к Юми и работает теперь на неё. Но проблема даже не в этом. В том, что, по словам Ду Бон Нама, этот самый Чхве-младший положил на Юми глаз. А он, по словам Нама-старшего, всегда добивается того, что хочет.

После звонка Чан отложил эту ситуацию куда-то на подкорку, стараясь не акцентировать на ней внимание и даже частично забыл о ней во время перформанса на олимпиаде, но сейчас эти мысли с новой силой одолели его. И единственный, с кем бы он мог это обсудить, был Гису.

Возможно, оно и к лучшему, но в тот же момент Чан понял, что не хочет говорить об этом здесь, в стенах общежития. Он хотел туда, обратно, на море, где солёный воздух обдувал бы его лицо, выдувая из головы все ненужные, лишние и просто плохие мысли.

— Пойдём прогуляемся, — предложил он Гису.

Тот огляделся и, практически не раздумывая, кивнул:

— Ну да. Здесь нам пока делать нечего, да и как-то душно. А главное, что и у стен есть уши.

Чан криво усмехнулся, но решил, что да, он не хотел бы, чтобы кто бы то ни было их подслушал. Через некоторое время они уже шли по набережной, слушая крики птиц и ощущая на коже тот самый приятный морской бриз.

— Помнишь, мне позвонил отец Юми? — Чан решил долго не рассусоливать и сразу начать с сути.

— Ну да, помню, — кивнул Гису. — Он там тебе про какого-то работника говорил.

— Ну да. Только вот это непростой работник. Это Чхве Сонъюн. Ты слышал о нашей самой главной корпорации?

— Ну уж о Чхве я точно слышал и прекрасно знаю, что за корпорацию один из них возглавляет…

— Ну вот, тогда мне будет проще тебе объяснить, — Чан остановился и повернулся к Гису, глядя ему прямо в глаза. — Уж не знаю, из-за чего, но отец Юми позвонил мне и сказал, что Чхве-младший пытается подбивать клинья к моей Юми.

Гису театрально развёл руками:

— Юми не такая, она знает, чего хочет. Так что, можно сказать, тебе повезло, а Сонъюн останется в дураках.

— С одной стороны, да, — Чан кивнул, мысленно полностью соглашаясь с Гису. — С другой стороны, хотелось бы сразу его отвадить. А я, понимаешь, здесь, в Пусане, не могу на это никак воздействовать.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Гису даже изогнул бровь.

— Ну а как? Я вообще на данный момент не знаю, что предпринять. Мне хочется позвонить Юми и буквально приказать ей уволить этого сукиного сына, но я не могу этого сделать. Прекрасно понимаю, что это будет воспринято, как истерика. Мужчины такого себе не позволяют.

— Слушай, Чан, у тебя голова на плечах есть?

Чан демонстративно ощупал голову руками, аккуратно улыбнулся:

— Вроде как имеется.

— Ну вот ею и думай.

— Ну что придумать? Просто так Ду Бон Нам мне бы не позвонил. Он всегда был против нашего с Юми общения, а тут он раз — и позвонил.

— Ну ты думай, думай, — сказал на это Хегай и отвернулся к морю.

— Я уже думал, думал. Долго думал, ничего не придумал, поэтому и обратился к тебе за помощью. Гису, скажи мне, как поступить?

Гису ощерился. Чан не любил вот такого выражения, это означало, что Хегай что-то задумал.

— Слушай, ну куда это годится-то? — с шуточно-плаксивыми нотками проговорил Гису. — Ну, я тебе и так уже сейчас буду помогать. Благодаря мне ты сможешь решить весь второй этап олимпиады, если нам дадут его пересдать. Мы сейчас посидим и с подсказками все эти задачи прекрасно порешаем.

— Ну да, — Чан почесал свои крашеные вихры. — Но что поделать? Видимо, придётся тебе дважды мне помочь.

— Хорошо, но, как ты знаешь, с тебя тогда ответная услуга, дорогой мой.

— Да, это я уж понял, — парень махнул рукой и тоже посмотрел в море. — Двум смертям не бывать, одной не миновать.

— Ну не скажи, не скажи, — ответил на это Гису. — Всяко может быть.

— Ну так что, что ты мне скажешь?

Чан приготовился слушать. А Гису, замер, будто статуя погибшему юноше на берегу моря, и стоял так довольно долго, после чего, не поворачивая головы, изрёк:

— Ну, если гора не идёт к Магомеду, то, значит, стало быть, должно быть наоборот. Пусть Магомед придёт к горе.

— Ничего не понял, — ответил Чан.

— А ты подумай. Подумай, — проговорил Гису и положил руку Чану на плечо. — Ты знаешь Юми? Ты можешь предположить, как и что она может сказать? Действуй, у тебя в руках неограниченное количество инструментов.

И тут Чан понял, что до него дошли слова Гису. Может быть, не с тем смыслом, который Хегай в них вкладывал, но абсолютно точно дошли.

Глава 14

Первоначальный хаос сменился чётким порядком на всех направлениях. Юми теперь точно понимала, кто, что и в какую сторону работают. Каждый отдел трудился над чётко определённой задачей и неплохо с ней справлялся.

Надо было отдать должное и Чхве Сонъюну, он приложил к этому определённые усилия, но девушка не хотела хоть как-то отмечать его. Она прекрасно видела, к чему он стремится, поэтому оставляла по большей части без внимания. Исключением были лишь определённые успехи, которые она фиксировала премией.

При этом понимая, что деньги молодому человеку совершенно не нужны. Но было в этом нечто ироничное, заставлявшее Юми улыбаться.

Вообще надо сказать, что улыбалась девушка в последнее время всё меньше и меньше. Она даже не знала, как сильно изменилась её жизнь. Недели до отъезда Чана были наполнены суетой, и она не до конца отдавала отчёт, что Чан стал значить в её жизни. А сейчас, когда она осталась в съёмной квартире одна, она поняла.