Надуй щеки! Том 10 (СИ). Страница 19

Гису же стоял, словно статуя. Эдакий высеченный из мрамора воин, который призван стоять на этом месте и встречать приходящие корабли.

А ещё Чану казалось, что Гису с кем-то общается. Без слов, без жестов. Но у него сложилось чёткое ощущение того, что рядом с ним происходит беззвучная беседа. О чём? Неизвестно, конечно. Но казалось, что о чём-то глобальном, всеобщем.

Он не смог бы сказать, сколько они так простояли. Может быть, полчаса, а может, и час. Время как будто остановилось. Вокруг чувствовалась вечность и бесконечность пространства. Чан признался себе, что у него уже давно не было подобных чувств.

И он даже почувствовал некоторое разочарование от того, что после этого им пришлось идти обратно в общежитие. Правда, какая-то часть свершившегося осознания осталась с ним.

По пути назад они молчали. Говорить не хотелось, да и казалось, что слова слишком мало значат по сравнению с теми мыслями, которые у него были. У Гису, по всей видимости, были подобные чувства.

Всё изменилось, когда они поднялись на свой этаж. Расслабленность и чувство общности с вселенной мгновенно слетели с обоих.

Гису шёл первым. Внезапно он остановился и поднял руку, давая знак идущему позади Чану, чтобы тот тоже замер. Чан послушно застыл, как вкопанный, не понимая, что произошло.

Хегай сделал осторожный шаг вперёд, затем обернулся к спутнику и одними губами произнёс.

— У нас гости.

Только теперь Чан обратил внимание на их дверь и обнаружил, что она едва приоткрыта. Как Гису это заметил за несколько шагов до того, оставалось загадкой.

Как и то, кто и с какой целью к ним пожаловал.

Глава 9

Ду Бон Нам не мог найти себе места, что на него вовсе не было похоже. Обычно он умел находить умиротворение в своих увлечениях. Если этого было недостаточно, то он погружался в медитацию.

Однако на этот раз ничего не помогало. Все его мысли крутились вокруг одного и того же, словно раненый зверь в клетке в поисках хоть какого-нибудь более-менее адекватного решения, но ничего не находилось.

Дошло до того, что он с раннего утра засел в своём кабинете и, игнорируя звонки по работе, принялся полировать квадратный стакан из толстого стекла янтарной жидкостью.

Это не укрылось от глаз его помощника, и тот около полудня деликатно постучал в дверь кабинета господина Нама.

— Что-то случилось? — Ду Бон поднял на него удивительно трезвые, но очень уставшие глаза.

— Ничего серьёзного, господин Нам, — мгновенно откликнулся тот. — Я переживаю, чтобы у вас ничего не случилось.

— Подойди, — внезапно сказал ему хозяин кабинета и указал на кресло перед собой. — Садись.

Помощник послушно подошёл и сел. Весь его вид выражал озабоченность, потому что он никогда ещё не видел своего работодателя в подобном состоянии.

Ду Бон и сам понимал, что сейчас не выглядит образцом бизнесмена с холодным разумом. Но ему определённо нужна была помощь, поэтому он и позвал помощника. И помощь эта заключалась не в какой-либо подсказке, вовсе нет. Просто, когда с кем-то разговариваешь о проблеме, можно самому дойти до её решения.

На это отец Юми сейчас и надеялся.

— Вот скажи, Ким Сон, — Ду Бон Нам отставил стакан и наклонился к помощнику, — ты же хорошо знаешь Чхве Тэджина?

— Ну не очень, — честно признался тот. — Я знаю, что это один из самых влиятельных людей во всей стране.

— То-то и оно, — Ду Бон тяжело вздохнул и снова взялся за бокал. — А вот теперь скажи мне: когда такое было, чтобы Тэджин сам пришёл к кому-то?

Помощник сидел и хлопал глазами. Он пока не понимал, что ему хочет сказать его начальник. Он привык к тому, что господин Нам и сам относится к чеболям, поэтому вряд ли будет переживать по поводу другого чеболя.

— Что-то серьёзное?

Он так и не нашёлся, чего бы ещё спросить.

— Не то слово.

Отец Юми откинулся на спинку кресла и оглядел свой кабинет. Затем, после длительной паузы продолжил:

— Если Тэджин пришёл сам, то это означает, что его что-то очень сильно беспокоит. Он этого никогда не выдаст, всё так, но без повода он сам не приходит.

— И чем это плохо? — помощник уже понял, что должен стать тем, кто будет задавать наводящие вопросы.

— А тем, дорогой мой, что Тэджин привык устранять всё то, что его беспокоит. Скажу тебе даже больше, он привык устранять даже то, что лишь гипотетически может принести поводы для беспокойства.

— Ну да, а как бы он стал тем, кем стал, — согласился Ким Сон.

— Вот-вот. И сейчас основная проблема в том, что его беспокойство начали вызывать мы.

— Вы?

— Не я конкретно, а, скорее, моя дочь. Но он-то считает, что она действует под моим руководством. Чхве Тэджин не приемлет мысли о самостоятельности детей. Он считает, что необходимо иметь всю полноту власти над ними. Он не учитывает, что моя дочь может не слушать меня в каких-то вопросах. Особенно если попытаться надавить на неё… станет только хуже.

— Но получается, что его сын тоже не ставит… не слушает отца.

— Послушай, я буду последним, кто об этом заикнётся в присутствии самого Чхве. Не хочу видеть его своим врагом. Поэтому надо искать другие выходы.

— А какие варианты вообще есть?

Помощник действовал по проверенной схеме. Стоит упорядочить мысли в голове, как адекватный ответ может всплыть сам собой. Он ничего не предлагал, лишь помогал структурировать мысли самого Ду Бон Нама.

— Ну смотри, уволить сынка Тэджина я не могу. Он работает не на меня, а на Юми. К её агентству я не имею никакого отношения, хоть никому это и не смогу доказать.

— Как отец рассказать всё дочери?

— О, ну это вообще не вариант. Она взовьётся, что я её всю жизнь учил, как вести дела, а теперь сам ставлю палки в колёса. Тем более, если у них там дела амурные…

Ду Бон Нам вдруг замолчал, как будто ему в голову пришла какая-то мысль. Она была ещё смутная и не совсем понятная, но всё же…

— Одним словом, на Юми давить бесполезно, — закончил он свою мысль.

— Возможно, есть кто-то, кто сможет это сделать более эффективно? — предположил помощник.

И тут лицо господина Нама озарилось. Мысль, которая пришла ему в голову несколько секунд назад, наконец-то оформилась во что-то конкретное и осязаемое.

Помощник кивнул, поняв, что свою функцию на этот раз он выполнил блестяще.

— Есть у меня один выход, — проговорил отец Юми, качая головой.

— Хороший?

— Не сказал бы. Он мне самому очень не нравится. Но, сейчас выбирать не приходится…

Я замер в нескольких шагах от двери и прислушался. При этом, я почему-то увидел себя со стороны, как будто персонаж дурацких американских детективов, где к приоткрытой двери всегда вот так подкрадываются, а потом что-то происходит.

Внутри всё было как будто тихо. Никакого шевеления, посторонних звуков или прочего. Скорее всего, если кто-то к нам и проник, то он уже давным-давно ушёл восвояси.

Тогда интересно: у нас что-то украли, или нам что-то подкинули?

Ну брать у нас было особо нечего. Даже еды в холодильнике толком не было, поэтому данный вариант я отмёл практически сразу.

А вот насчёт второго — вполне возможно. Доха Кайрен после того, как его пару раз унизили просто так не успокоится, это я понимал. Другой вопрос, что именно он мог предпринять со своими дружками?

Как вообще действуют подобные личности?

Но прежде, чем рассуждать дальше, я повернулся к Чану.

— Внутри ничего не трогай сразу.

— Вообще ничего?

— Нет, ну если приспичит, то бумагу туалетную можно, — ухмыльнулся я, делая шаг ближе к двери. — Я имею ввиду, если увидишь что-то подозрительное, или просто незнакомое, то не трогай.

— Думаешь, нам что-то подкинули?

— От Кайрена и его дружков можно ожидать чего угодно, — я пожал плечами.

На деле варианта было два: подкинуть нам что-то запрещённое. Либо второй вариант — сделать так, чтобы нас дисквалифицировали и не допустили до олимпиады.