Мой хозяин. Академия Конкорд. Страница 7

Я могла бы вспороть защиту, но Марти почувствует. Ощущения не из приятных.

Сместив ладонь немного ниже на мускулистый живот, пригладила смуглую кожу и что-то екнуло внутри. Захотелось вернуться в то счастливое время, когда мы были вместе.

— Нет, нельзя, — шепнула, убеждая себя, что никаких чувств, кроме злости и отвращения, я испытывать к нему не должна.

Глава 8

— Эрла, где у нас списки первого целительского курса? — не поднимая головы, я делал вид, что рассматриваю другие документы. Меня уже третий день колотит так, что едва держу лицо.

Покосился на девушку.

Секретарь задумалась, всего на мгновение, а затем прошуршала на низком каблуке ко мне.

— Укомплектованы, — деловито выложила папку на стол. — Вот. Я все приготовила, как вы просили, магистр. Двадцать кадетов новобранцев. — Она довольно заулыбалась. — Лучшие в Ароне целители. Восемь парней и двенадцать девушек.

— Оформи еще одно место. Далия дарвия Эверли.

— Ветронка? — помощница вскинула руки к груди. — А это по правилам Конкорда?

— Да, с разрешения его величества, — брякнул я. Харт точно позволит, хотя бы в этом могу не сомневаться.

— Но… у них же другая магия. Она… такой хороший лекарь?

— Самый лучший, — я дернул уголком губ и неосознанно потер кулаком грудь. — Иди, оформляй. Быстрее, занятия уже начались, Далии еще стипендию выписать.

— Но у нас загрузка, поселить негде. И так кадеты по двое-трое в комнатах.

— Это не нужно, я ее уже… поселил, — уткнулся опять в документы. — Она будет жить со мной.

Секретарь так и застыла на месте.

— Еще вопросы, госпожа Лайтон? — я вскинул на нее жесткий взгляд.

— Нет-нет, как скажете, — и девушка, махнув длинным хвостом прямых темно-русых волос, выбежала из моего кабинета.

Я с облегчением откинулся на кресле и сжал переносицу. Что я творю? Пиздец просто. А еще ректор, должен пример подавать. Привез из чужой страны рабыню и устраиваю ее по блату на учебу. Обхохочешься. Харт меня на месте приморозит. Или лишит нагретого места. Да насрать.

Грудь ныла который день, не только из-за близости полнолония, но и из-за Лии. Рабыни! Только так! Какая еще Лия?! Нельзя ее воспринимать, как раньше. Мы теперь не влюбленная парочка и никогда ею больше не станем.

Для меня не существует тех, кто однажды предал.

Блядь!

Что еще за Тобиас?! Что за ублюдок, который бросил свою женщину в таком положении? Как вообще он мог такое допустить? Ее же кто угодно мог забрать. Хорошо, что я случайно через рынок от тетки возвращался, хотел ветроские семена купить, и наткнулся на аукцион. Куда смотрит король Асад? Почему до сих пор не прикрыли подобные вещи? Демонова пропасть!

И после аукциона моя жизнь будто слетела в пропасть. Я почти не соображал, что делаю. Я рядом с ней, с этой женщиной из прошлого, схожу с ума!

Любил же ее дуру проклятую… как идиот. Ничего вокруг не видел, только ее, а потом…

Встал. Пошел к окну, сжал кулаки. Камзол теснил тело, кольчугой облеплял мышцы, воротник черной рубашки душил, но я упрямо стоял, держа спину ровно. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Сука! Не выходило.

Сейчас тренировка со связными, а я не могу прийти в себя после этой поездки. Осознаю, что нужно было ветронскому ректору позволить Эверли купить, пусть бы возился с ней, но в тот миг в глазах потемнело. Она моя — хотелось кричать, срывать связки… Ну о чем я думаю?

И я все еще не мог решить, чего больше хочу: унизить ее, растоптать, оттрахать или заставить любить себя без памяти, а после уничтожить и выбросить из своей жизни. Чтобы почувствовала все, что я испытал.

Злость рвалась наружу, казалось, что растерзает грудь на клочки, но в отражении стекла на меня смотрело холодное безэмоциональное лицо. Лишь глаза лихорадочно поблескивали синевой.

Я развернулся и, печатая шаги по коридору, пошел в тренировочную.

Бедные кадеты — сегодня им особенно повезло, попались под горячую руку. Но я душу отвел, а парочка связных перепрыгнула с первой на вторую степень. Хоть какая-то радость.

В покои я вернулся, когда миасс завалился на запад и стремительно покатился к горизонту.

В жизни ничего не боялся, а сейчас встал носом к двери в свои же покои и открыть ее оказалось невероятно сложно. Рука — неподьемная — не хотела тянуться к круглому позолоченому набалдашнику. Я страшился, что выдам настоящие чувства, которые столько лет убивал и резал в себе. Я не хотел вообще нырять в это все снова, но добровольно нырял.

Зло пнул дверь, она открылась.

Далия подскочила с дивана. Длинные огненно-медные пряди упали на обнаженные хрупкие плечи. Легкое короткое платье на тонких бретелях обтягивало ее стройную фигуру. Большие зеленые глаза заблестели нефритовыми искрами. Чувственные губы растянулись в улыбке. Она поклонилась и покорно застыла, сверля меня пронзительным взглядом исподлобья.

— Вот не надо этого цирка, — отмахнулся я и, больше не глядя на Далию, пошел к себе. Закрыл дверь перед ее носом.

Мне смерть рядом с ней, однозначно, зря я это затеял, стоило просто отпустить, но нет же… взыграло что-то внутри, захотелось расплаты и справедливости.

Ни единого звука не донеслось из гостиной, будто она так и застыла там каменной статуей.

Я остановился в центре комнаты и не двигался. Болело все. В голове, в груди. Мало я на тренировке отмахал, надо было еще, чтобы тело вырубилось от усталости. Но сил у меня, как у кабана, нахрена столько — одной Эстиер известно. Я не ем в общей столовой, обычно готовлю сам, вчера первый раз попросил Чиана еду принести, потому что знал, что усну, как только до кровати доберусь. Не хотелось Далию оставлять голодной.

Переодевшись в свободные штаны и по привычке без рубашки и босой, я пошел в коридор. Надо бы поужинать. Злость и расплата само собой, а еда по расписанию.

Из кухни доносился теплый аромат домашней выпечки. С порога я заметил Далию, стоящую у плиты в моем фартуке. Она ловко переворачивала оладьи и складывала готовые в тарелку.

— Ничего, что я тут хозяйничаю? Я тесто заранее замесила, пока тебя не было. Хотела испечь что-то к чаю. Оладьи я люблю на завтрак, но что-то так захотелось, — обернулась она и застыла с ложкой в руках, ожидая моей реакции.

Безумие. Хотелось бежать. Горло спазмом сдавило. Только мама готовила мне оладьи…

Но я прошел вперед и молча сел. Смотрел на Далию и удивлялся, почему она еще не растворилась в воздухе: я натурально мечтал ее сейчас убить. Просто чтобы не топталась по открытым ранам своим присутствием.

— Нельзя было? — захлопала она своими длинными ресницами.

— Делай, что хочешь, — скрипнул голос. Я потянулся к графину с водой и напился прямо из горла. — С завтрашнего дня ты учишься на лекаря в нашей академии.

Не стану есть из ее рук, я просто не могу. Она же, как повилика, залезет в душу, потом никакой отравой не выведешь. Может, нахрен отселить ее?

Но ноги не хотели вставать, желудок застонал, не слушая доводы рассудка, а глаза прикипели к румяным бокам оладей.

— Значит, мое прикрытие — студентка, — Далия поставила передо мной тарелку с ароматной выпечкой и разлила травяной чай по чашкам. — Ты с чем любишь? — потянулась к креманке с вареньем и посмотрела мне прямо в глаза.

Сучка… но красивая, зараза.

— Со сливками, — я растянул губы в оскале. Вряд ли у нее вышло вкусно, как у мамы.

Она покорно кивнула и принесла сливки. Поставила передо мной и села рядом.

— Что будем делать с ошейником? — вытянула тонкую шею.

— Платочек подарить? — я щедро смазал оладушек и, прежде чем укусить его, застыл.

Взгляд выцепил красивый изгиб женского плеча, тонкие жилы, темные венки, уходящие вверх. Нет, все-таки надо вытрахать эту дурь, она просто девка, обычная девка, не более.

И я укусил мягкое золотистое тесто. Накрыло так, что перед глазами льдинки завертелись. Глотнуть не смог: поперек горла встало комом. И мама перед глазами. Та, которой я не смог помочь.