Мой хозяин. Академия Конкорд. Страница 3

Меня чуть не вытошнило от слащавого взгляда Бьорна.

— А мне похуй, — прыснул Мартен и, догнав меня, мягко подтолкнул вперед.

Я пошатнулась, но с места не сошла. Не смогла отказать себе в удовольствии показать Гранбергу неприличный жест.

— Сгинь, тварь поганая! — прокричала, с удовольствием наблюдая за тем, как ректор багровеет от злости.

— Я достану тебя, сучка! — вызверился он, а я рассмеялась.

— О, Эстиер, какая же ты дикая, — расхохотался Мартен. — Надеюсь, в постели ты все такая же ненасытная. Трахать я тебя буду, — он склонился к моему уху, — отменно.

— Не поперхнись слюной, Визави, — хищно улыбнулась. — Тебе что, девицы просто так не дают? Приходится покупать постельную грелку?

Он поджал губы, шагнул назад.

—Наверное, все-таки пусть забирает тебя ветронский ректор. Нахрена мне такая грелка, что язык за зубами не умеет держать? Бьорн… — он уже повернулся к берегу…

— Я пошутила, — подняла руки, сдаваясь. — Буду послушной секс-рабыней, — попасть сейчас к Бьорну — верная смерть. Уж лучше бывшего терпеть какое-то время.

— Не убедительно, — дернул он черной бровью.

— И как же мне тебя убедить? — поднялась на цыпочках и прошептала ему в губы, почти их касаясь.

Он шарахнулся. Глаза вспыхнули синим льдом.

— Не приближаться ко мне, если я не приказываю, — гаркнул, развернул меня за плечи и пихнул в спину, чтобы шла вперед.

Глава 3

Поднявшись на верхнюю палубу, я оказалась в огромной каюте и рот раскрыла, разглядывая шикарное убранство. Помещение делилось на зоны: массивная кровать с балдахином из тончайшего шелка, рабочая часть со столом из черного дуба, место для отдыха с мягким диваном и личная купальня с мраморной купелью за ширмой.

— Да кто ты такой, Мартен? — повернулась в его сторону, гадая, откуда у альена столько денег.

— Тот, кого ты никогда не любила… Помнишь? Видимо, я был недостаточно богат в отличие от Эверли, — зло бросил он и ушел за ширму. — Раздевайся и смой под душем с себя грязь. У меня нет слуг, сама себя обслуживай.

Что он такое несет? Да я столько слез пролила, когда он пропал. Думала сдохну. Лайрон тогда поддержал. И после смерти родителей тоже утешал. За это я ему благодарна. Но в итоге муж превратил мою жизнь в сплошную выжженную пропасть.

Ничего не ответив Мартену, я разделась и встала под теплые струи воды. Яростно мочалкой смывала с себя противный запах темницы. Ноги саднили от ран и подкашивались. От голода и бессонницы темнело в глазах. Не осталось сил даже на то, чтобы одеться. Обмоталась полотенцем и вышла в комнату.

Визави здесь не было.

Я облегченно выдохнула, посмотрела на кровать и не решилась на нее лечь. Опустилась на диван, привалилась на бок и, с тоскливыми мыслями о сыне, уснула.

А когда открыла глаза, в круглое окошко пробивался яркий свет миасса. Мартен лежал на кровати, обнаженный до пояса, и лениво из-под густых черных ресниц наблюдал за мной.

— С этого дня ты спишь всегда без одежды, — сказал он, облизывая мое тело взглядом.

Полотенце во время сна сползло и раскрыло все прелести.

Вот и реальность припечатала. Началось. Последовал первый унизительный приказ хозяина.

Я со злостью сорвала с себя ткань и швырнула в Мартена с помощью магии воздуха. Так, чтобы прилетело прямо в нахальную рожу дракона.

— Еще пожелания будут?

Полотенце долетело, но упало на пустую кровать, а Мартена словно и не было здесь.

Я подскочила на ноги, не веря глазам. Сплю еще что ли? Куда он мог исчезнуть?

Потерла веки, ущипнула себя за руку и медленно подкралась к постели.

Белье измято, но здесь явно никого нет. И в каюте такая тишина, что можно услышать, как бьется сердце в груди. Только за окном нежно плескались о борт корабля волны.

Я растерянно почесала лоб, сцапала с кровати полотенце и обмоталась.

Приснилось. Или привиделось.

— Похоже схожу с ума, — пролепетала себе под нос и рухнула спиной на то место, где он лежал.

Теплое место.

Что-то сковало по рукам и ногам, растянуло меня на постели звездочкой, полотенце сползло с груди и приоткрыло пах.

Я закричала в диком ужасе. Задергалась в панике.

Никто не пришел, зато оковы стали крепче и холоднее. Невидимые змейки поползли по коже и вдруг засверкали ниточками, распустились по животу, накрыли грудь, ущипнув за соски, сковали шею, вплелись в волосы. Часть побежала вниз, оплела ноги, а еще часть ринулась между ног.

— Мамочки, — жалобно простонала и задрожала.

В меня что-то входило. Плавно, осторожно распирая. Оно щекотало и ласкало изнутри… Я никогда ничего подобного не ощущала. Страх смешивался с возбуждением, ввергая меня в полнейшее безумие. Тело само выгнулось навстречу чему-то непонятному.

Нити, что оплели тело, запульсировали светом, кожа под ними будто горела, изнывала. Пучки собрались на груди, буквально прикусили соски, зажав их в плотных тисках. А те, что были внутри, пришли в движение. Вперед-назад, в меня, из меня, быстрее и быстрее. Другой пучок, сместившись с живота, лег на клитор и вобрал его в себя.

Я застонала от новых острых ощущений.

Краснея от стыда, попыталась подавить в себе похоть, но все нутро изнывало, жаждая получить наслаждение.

— Не надо… Пожалуйста, — прохрипела, не соображая, к кому обращаюсь. Какие-то штучки Мартена, не иначе.

Внезапно дверь в каюту хряпнула, а все ощущения растворились, оставив после себя только жажду. Я прижала ладонь к пульсирующему паху и поднялась. Шатаясь, огляделась по сторонам. Каюта поплыла перед глазами. Я уже забыла, когда в последний раз ела. А после такого бешеного напряжения совсем лишилась сил. В какой-то миг поняла, что теряю сознание и рухнула на пол.

Пришла в себя на кровати Мартена. Он, нежась в лучах заходящего миасса, дремал на диване. Его мощная шея была откинута назад — хоть сейчас бери нож со столика, что стоял рядом и был забит всякой едой, и перережь ему горло. Я вытянула ноги из-под одеяла, которым оказалась укрыта, стопы были заживлены, а я переодета в ночную тонкую сорочку.

Странное тепло расползлось внутри от неожиданной заботы бесчувственного монстра. Это ведь он каким-то странным образом надо мной издевался. А теперь раны залечивает.

Все еще шатаясь на ослабленных ногах, подошла и села за стол. Накинулась на еду, как животное. Урчала от потрясающего вкуса жареной баранины. Запивала вином, хмелея с каждым новым глотком.

Снова волной накрыли мысли о Тоби. Они там с бабушкой бедные впроголодь сидят, а я пирую. От отчаяния стукнула кулаком по столу и глаза наполнились слезами.

— Повар плохо мясо прожарил, за что это ты стол унижаешь? — словно и не спал, Мартен сидел, выпрямив спину, и смотрел на меня в упор. Следил за каждым движением. — И я не позволял тебе есть, рабыня.

Я ухмыльнулась.

— Ничего… и это отработаю, — обвела еду глазами, схватила салфетку и вытерла руки, откинула ткань и глотнула еще вина, набираясь смелости. — Сколько раз мне надо с тобой переспать, чтобы вернуться домой?

— Я, — он поднялся и, будто довольный кот, плавно переместился к столу, — не буду с тобой спать. Я буду тебя трахать, милая. А домой ты вернешься, когда я или наиграюсь, или через десять лет — я уже говорил. Тысяча золотых в год. Такова цена. — Он сел. Мой визави. Посмотрел молча в глаза и, хладнокровно улыбаясь, сказал: — Сегодня ешь, а впредь, буду добавлять к твоему сроку дни, если станешь нарушать договор хозяина и рабыни. Ты не смеешь что-то делать без моего ведома. Или ты не знала об этом, когда в долги влезала?

Глава 4

Сколько же в нем желчи и злобы. Сильно изменился. Теплоты в глазах не осталось. Холод и мрак. Ни капли жалости. Так жутко стало. Если Мартен, не дай Эстиер, узнает о ребенке… Отнимет мне назло, даже если Тоби ему не нужен. А меня выкинет из жизни, как сделал это пять лет назад. Заставит страдать, уничтожит. Под страхом смерти не признаюсь!