Семь причин убить ваших гостей. Страница 2

– Я Тристан, программист-фрилансер, – говорит он, робко протягивая руку.

– Вивьен, редактор журнала! – рявкает она (главный или не главный – тут нет нужды в подробностях). – Пожалуй, поеду домой; этого ресторана, видимо, не существует…

– Вы редактор журнала? Ух ты, классная работа! – лучезарно улыбается мальчик.

– Что ж, неплохая, по-своему, – отвечает Вивьен и невольно тоже растягивает губы в улыбке.

Она смотрит на кроссовки Тристана на липучках (но он ведь уже знает, как завязывать шнурки?) – из-за дождя они серые, как посудная тряпка. Да и носки, вероятно, промокли насквозь.

– Слушайте, вам пора бы где-нибудь укрыться…

– Стойте-ка! Вон той двери я раньше не замечал, – говорит Тристан, не сводя глаз с переулка в стороне от дороги.

Вивьен поднимает взгляд и видит черный дверной проем. Она моргает: под дождем блестят две золотые цифры.

– Тринадцать! Должно быть, это оно! – восклицает Тристан, радуясь, как ребенок.

Вивьен невольно чувствует, как в груди зарождается волнение. Она всегда любила хорошие детективы, находя утешение в неоднократном просмотре излюбленных «Главного подозреваемого» и «Пуаро», а также в чтении Агаты Кристи. Они спускаются в переулок. Тристан толкает дверь, чтобы пропустить вперед Вивьен.

Дверь захлопывается за ними, отрезая шум вечернего городского транспорта. Вивьен слышит только свои шаги по кафельному полу и дыхание Тристана за спиной.

– Я ничего не вижу, – шепчет она, семеня вперед.

– Смотрите, вон же вывеска, – бормочет Тристан.

Когда глаза Вивьен привыкают к темноте, на стене перед ними появляется большая золотая табличка. Над лестницей вниз – строгие заглавные буквы: «Серендипити». Сердце Вивьен стучит сильнее, но она не хочет выглядеть напуганной пожилой курицей, поэтому делает глубокий вдох и идет вперед. Тянется к гладким деревянным перилам и осторожно проверяет ступней каждую ступеньку.

– Ну, вперед! – Она старается говорить нараспев, так, словно посещение жутких званых ужинов в скрытых подземных ресторанах – ее повседневная забава.

Внизу лестницы их встречает тяжелая дверь из темного дерева с огромной золотой ручкой посередине. С другой стороны доносятся приглушенные голоса, а затем визгливый смех. Пустившееся было вскачь сердце Вивьен чуть замедляется. Даже помня, что она находится в центре Лондона и всего в нескольких метрах над головой тысячи прохожих, Вивьен на мгновение верит, что они с Тристаном попали в другой мир. Она распахивает дверь и не может сдержать изумленного вздоха. Перед ней – самый роскошный зал, какой она когда-либо видела, с пляшущим в изысканном камине огнем, со стенными панелями из темного дерева и огромными картинами маслом на них. Вивьен всегда мечтала жить в поместье, которое выглядело бы именно так. Ей бы подошли роль героини «Аббатства Даунтон» и общество благовоспитанных дам. Вивьен кладет руку на гладкий мраморный камин и смотрит на рисунок над ним. В отличие от живописных полотен, изображающих банальные пейзажи и пухлых томных леди, это графика тушью. В центре сидящих по кругу, разодетых животных проглядывает дьявольское лицо. Вверху – павлин в цилиндре и фраке, ниже – орел, держащий весы, две дерущиеся собаки в белых рубашках и свинья в пиджаке, нацелившаяся на жареную курицу, а еще – ящерица в галстуке-бабочке и со свитком, кот с трубкой, баран в цилиндре, что так и пялится на спутницу-овцу. Может быть, в картине – подсказка к тематике сегодняшней встречи? Если все так, то Вивьен впечатлена. Совсем не безвкусный маркетинговый трюк. Подойдя ближе, она смотрит в глаза дьяволу, а тот, кажется, отвечает ей тем же. Уголок картины будто бы неплотно прилегает к раме. Она тянется к нему…

– Взгляните-ка на стол, – говорит Тристан, стоя в непосредственной близости от нее, словно испуганный малыш.

Вивьен с неохотой отрывается от картины и рассматривает круглый стол, накрытый белой скатертью, в центре комнаты. Над ним висит хрустальная люстра, в которой ярко горят белые конусообразные свечи. От люстры к столу свисают длинные зеленые лозы, обвивая ряд золотых канделябров, словно щупальца осьминога. Стол сервирован на семь персон сверкающим столовым серебром и хрустальными бокалами. Все это тоже как из исторической драмы. Вивьен гадает: не сделают ли ее в этой разношерстной компании вдовствующей герцогиней?

– Ну, привет! – раздается громкий мужской голос с другого конца стола. – Проходите, садитесь.

Щурясь, Вивьен разглядывает темный силуэт за канделябром. Она замечает два пустых места за столом, оба с маленькими черными карточками между столовыми приборами. Карточку со своим именем, написанную в том же стиле, что и приглашение, она находит быстро. На ней – орел с весами. Справа от нее сидит худой мужчина в приталенном сером костюме с надменным выражением лица; он кивает ей. Слева от нее – прибор Тристана. Они оба садятся.

Вольготно откинувшись в кресле, Мэттью смотрит, как старушка и мокрый (о, с него на пол так и льет) парень подходят к столу, чтобы занять два последних места. Что ж, теперь и впрямь ничего не понятно. Женщина – одна из тех ссохшихся старых дев, каких по лондонским офисам пруд-пруди. Дома у нее, вне всяких сомнений, пара кошек и морозильник, полный готовых блюд. А что касается унылого паренька: слишком длинные волосы, запачканные очки, фанат устаревшей рок-музыки – судя по футболке. Сложив все это вместе, надо полагать, что зарабатывает он на жизнь, сидя за компьютером, и доходы его невысоки. Кроме новичков, за столом уже были: управляющая бельевой компанией с ботоксом и огромной грудью; старик-валлиец из полиции, явно обожающий заложить за воротник; слишком тощая блогерша, хмуро уставившаяся в телефон; и зануда-врач с телика, который так и ждал, что его все узнают. Оглядев стол, Мэттью поправляет гелевую укладку и размышляет, кто – и на кой – пригласил весь этот сброд.

– Добро пожаловать на самый загадочный званый ужин Лондона! – Старый полицейский вскакивает, протягивая свою длинную, как лопата, руку двум вновь прибывшим (у самого Мэттью все еще немного болят костяшки пальцев от медвежьего рукопожатия). – Я Мелвин. Хозяина пока не видать, – добавляет он.

– Меня зовут Вивьен. Нам не сразу удалось отыскать ресторан… – лепечет женщина постарше, пытаясь одновременно пригладить волосы и пожать руку Мелвину.

– Тристан, – бормочет компьютерщик и, не вставая с места, отвечает на рукопожатие.

Парень снимает очки, чтобы протереть их салфеткой. Без очков он выглядит более уязвимым. У него прыщи, как у подростка, странноватый шрам в форме бумеранга, пересекающий скулу, а еще залысины. Похоже, он старше Мэттью лет на десять и через два-три года разменет пятый десяток.

– Приятно познакомиться. Я Мэттью, – кивает он, сидя с другой стороны от Мелвина.

Он одаривает прибывших своей самой обаятельной улыбкой и испытывает облегчение оттого, что сидит далеко от Тристана и руку пожимать не надо.

Пока эти двое снимают пальто, а Мелвин представляет им остальных гостей, Мэттью с радостью замечает, как они щурятся. Не иначе, его вид ослепил их, как и всех вокруг. Он лениво делает глоток вина, и ему даже не нужно поднимать взгляд, чтобы знать, что все шестеро гостей смотрят только на него. Всегда одно и то же, куда ни пойди. Женщины, мужчины – неважно, от Мэттью всем глаз не оторвать.

– Что ж, вино, безусловно, изысканное, – говорит он с приподнятой бровью и смотрит на управляющую компанией по производству нижнего белья, которая представилась как Джанет.

– Восхитительное, – сияет она, стреляя в него по-кошачьи янтарными глазами.

Мэттью ясно видит, что в двадцать с небольшим Джанет была великолепна, но сейчас, после сорока – по крайней мере, ему так кажется, – ее лучшие годы давно позади. Конечно, ботокс чудесным образом разгладил ее лоб, но морщинки вокруг глаз и рта безжалостно выдают истинный возраст. И Мэттью готов поспорить, что за последние пять лет она набрала лишние пару фунтов. «Грудь что надо, но за такой объем задницы пора взимать налог», – как сказали бы его коллеги из инвестиционного банка. Джанет, конечно, не может не заметить оценивающего взгляда Мэттью, и тогда по ее внушительному бюсту расползается некрасивое розовое пятно. Бюст еще и подпрыгивает, стоит ей поднять бокал и сделать три больших глотка.