Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ). Страница 40

— Да, вас только, — несмело улыбнулся Иван. — А…

— Я тоже здесь, — обрадовал его своим появлением секретарь.

Наверное это уж я капризничаю от обретённого магического могущества, но не нравится мне, что заклинания невидимости, отвода глаз, усиления слуха или зрения и прочие, что накладываются на самого себя или на кого-то иного, в отличие от тех же целительских плетений никак не ощущаются, ни телом, ни сознанием. То есть, понять, действует ли наложенное заклинание, либо срок его работы истёк можно только опытным путём. Если не видят, значит работает, если видят, значит не работает. Увы, пока лишь так. Ну, или постоянно следить за временем. В пояснении к рисункам оно довольно точно определено.

Выходим с Серёгой во двор — он первым, я за ним — там как раз приехал очередной путешественник на небольшой карете в сопровождении четвёрки вояк. Из экипажа вылазил тучный мужчина, явно дворянин, одетый очень небогато, зато с мечом в дорогих, украшенных золотом, ножнах и с крупным янтарём в изголовье рукояти. Тут уже суетился наш дворовый, показывая кучеру, куда можно отогнать карету и распрячь пару лошадей. Вояки передали поводья мальчишке в жалких обносках вместо нормальной одежды. Надо будет подьячему намекнуть, что дворовые — можно сказать, лицо подворья.

Пусть приоденет их что ли? Хотя, нам за клиентов бороться не нужно, спрос на услуги моих гостиниц и трактиров значительно превышает предложение. Наёмники у ворот, считай, каждого четвёртого паломника разворачивают, предлагая поискать еду и кров в другом месте. И всё ж, и всё ж, нет, прикажу Виктору, а то чего он тут выставку голодранцев устраивает? Девчонка-служанка лет одиннадцати-двенадцати, худая как тростинка, в выцветшем платье, смотрю, босиком через двор от чёрного входа старой гостиницы к птичнику бежит. За свежими яйцами послали, думаю. Ага. А потом этими же ножками по трактирным полам будет топать, грязь разносить. Да ещё и простудиться недолго. Впрочем, сегодня разогрело градусов так до десяти. Зима, называется.

Не знаю, не то, чтобы я стал сволочью, но реально уже совсем перестало портиться настроение при виде нищих и обездоленных. В первые месяцы моего пребывания в Паргее при виде таких вот девчонок и мальчишек, многие из которых оказались друзьями меня нового, комок к горлу подкатывал. А теперь ничего, привык. Однако, есть и сугубо деловой подход. Приодену работников подворья, как уже взялся обувать рабов в обители. К тому же, на моём бюджете это отразится слабо. У нас ведь, считай, всё своё — ткани, пошив, дерево, столярка. Это и для сохранения рабочей силы будет полезно. Брат Алекс, казначей, конечно опять своим унылым видом будет нагонять тоску, но я справлюсь, мне ж не впервой.

— Пристроимся за ними, — говорю Сергию, показав подбородком на новоприбывших.

— Я понял, — кивнул он, двинувшись за мной, чтобы занять место сбоку от крыльца в ожидании, пока здоровяк со своими вояками решат вопрос по уходу за лошадьми.

Охраннику у входа, молодому наёмнику так тут скучно, что он зевнул во весь рот, показав отсутствие половины зубов на левой стороне. Вряд ли сгнили, скорее всего выбили в какой-нибудь схватке. Но он тут же принял гордую осанку, когда на крыльцо вышли Чеввики, все втроём. Решили в город сходить, прогуляться? И правильно. Не сидеть же целый день в трактире. Тем более, их цель, то бишь, я, его покинула.

— Ты не правильно на него смотрела, Мелани! — зло выговаривает баронета, вслед за мужем спускаясь с дочерью по ступенькам.

— А как мама⁈ — недовольно поинтересовалась шестнадцатилетняя миледи. — Я и улыбалась, как ты учила, и взгляд делала призывный.

— Он у тебя не призывный был, а как у покупательницы в ювелирной лавке.

Показываю кулак Сергию, мне показалось он вот-вот рассмеётся. Ладно семейка уже удалилась, их разговор перестал быть слышимым, и смешить моего секретаря стало некому.

Наконец-то прибывшие решили все вопросы с моими дворовыми прошли в здание, а то я уж было подумал они на улице и есть, и ночевать собираются. Мы с Сергием пристроились за кормой последнего дружинника, бородача с квадратной фигурой, и спокойно миновали наёмника у двери, весьма вежливо объяснившего гостям, что тёмный эль сварили только этой ночью, а вот светлый — ещё позавчера. Болтун — находка для шпиона. Кстати, Виктор мог бы и не тратиться на вооружённых бойцов у гостиничных входов, хватило бы караула у ворот, как по мне, и дежурной смены в караулке. Ну, да тут уж ему виднее. Времена и в самом деле неспокойные. Только на прошлой неделе опять бунтовали, на этот раз кварталы жестянщиков и кузнецов. Вечно все чем-то недовольны.

Новые клиенты направились к стойке, за которой распоряжались помощники подьячего, а самого Виктора не вижу. Куда-то исчез. Там, где он вешал лапшу на уши зилотам, ну, предположительно им, сейчас остался лишь один из псевдо-наёмников, который натужно смеялся над шутками составившим ему компанию семье из четырёх человек и дружиннику кого-то из дворян. На самом деле, он продолжал присматривать через окно за флигелем и делал вид, что увлечён элем. Второй зилот, как ушёл, так и не вернулся, что ожидаемо. В зале народа заметно прибавилось, свободных мест практически не осталось. Музыканты играют что-то весёлое, плясовое, и, хотя пока танцевать никто не начал, однако, судя по тому, с какой скоростью слуги разносят полные подносы кружек эля и вина, долго народ за столами не усидит. Раньше я по другому немного представлял столовые заведения на монастырских подворьях, ну ладно.

Куда ж Витёк мой провалился? Тут и я молодец, не спросил, какой он мне номер выделил, сейчас обошёлся бы без него. А так нужно где-то его найти. Киваю головой Сергию, и мы отправляемся через проём слева от барной стойки мимо кухни, в которой чад, гром посуды и звон смачного подзатыльника, который кухарка отвесила поварёнку, по коридору в сторону подсобных помещений. Долго идти не пришлось. Подьячий стоит на пороге одной из открытых комнатушек, тычет пальцем внутрь и шевелит губами. Понятно, пересчитывает что-то.

Какой чёрт меня дёрнул? Точно, у меня ж не только тело юное, а и вмещающий сознание мозг тоже. Отсюда и дурацкие поступки, мне прошлому не свойственные, вернее, свойственные в далёкой первой молодости. В общем я зачем-то подошёл вплотную к брату Виктору, пользуясь невидимостью, встал у него за спиной и негромко сказал ему в левое ухо:

— Бу!

И тут же получил мощный удар локтем в солнечное сплетение. Отличный эффект неожиданности. Замечательный. И подьячий оказался застигнутым врасплох, отчего тут же на инстинктах атаковал возможную угрозу, и я от него нападения не ждал. Впрочем, не зря с Киром Бирюком занимаюсь рукопашным боем — от летевшего мне в голову кулака развернувшегося Виктора уклонился, поднырнув под его рукой, обхватил брата за пояс, сделал ему подсечку, но упасть, когда тот уж начал свой полёт на пол, не дал. Придержал.

— Больно ведь! — зло говорю ему, морщась от боли в верхней части живота. Всё ж я успел немного среагировать, чуть отклониться и напрячь мышцы, иначе так легко бы не отделался, мог и в нокаут свалиться. — Ты чего дерёшься, не разобравшись?

— Степ⁈ Ваше преподобие? — с облегчением выдохнул он, вставая на ноги ровно. — Вы, ты, ты чего так подкрадываешься?

Тут и Сергий себя обозначил, произнёс, чтобы подьячий и его увидел:

— Мы вас искали узнать насчёт комнат.

— Да, — поддерживаю своего секретаря. — Куда нам идти?

— Ох, ваше преподобие, — при помощнике подьячий опять перешёл на вы. — Не нужно так больше делать, пожалуйста. Хорошо, у меня кинжала на поясе не оказалось. Признаюсь, я весьма ловко его выхватываю.

— Учту, — говорю серьёзно. — А у тебя, чувствуется, непростая молодость была, брат Виктор. Расскажешь?

— Как-нибудь обязательно. Под неллерьяк. — отшучивается. — А комнату я вам освободил на втором этаже, быстрее спускаться оттуда. Как подниметесь по лестнице, сразу направо первая дверь также справа.

— Ключи?

— Какие ещё ключи? — удивился подьячий. — Дверь запирается только изнутри. На засов. Засов смазан. В комнате никого нет, постояльцев я переселил.